Chosen One's Story

      Сноп красных искр, которые послала в воздух Снейп, прежде чем трусливо сбежать вместе с Кассиусом Уорингтоном к кубку, действительно помог: к Гарри в скором времени подоспели сотрудники Министерства магии и устранили пауков. Вместе с ними Гарри вернулся на начальную точку старта: поле для квиддича. Многие разошлись: смотреть на неподвижную зелёную изгородь было невыносимо скучно, и Гарри их понимал. Миссис Уизли, как и все семейство, продолжала сидеть на трибунах, как и Гермиона. Завидев Гарри, они принялись громко хлопать, но Поттер оказался без кубка: Гарри видел, как опечалился Рон. Если здесь Гарри, Крам и Флёр, то кубок достанется одному из слизеринцев, а Рону этого совсем не хотелось. Зато слизеринцы, сообразившие что к чему, принялись с большей охотой ждать своих участников, и Гарри удивился: они схватились за кубок раньше, чем к нему прибыли сотрудники министерства, а значит, они должны уже были быть здесь. Он невольно забеспокоился. К нему подбежала мадам Помфри, которая, схватив его за руку, потащила к палатке медсестры. Следом за ней с трибун поднялись Рон с Гермионой. Дамблдор, уже ждавший его у палатки медсестры с Сириусом, ободряюще хлопал по плечу. — Победа не главное, Гарри. Важно, что ты прошёл через многие трудности, не отступив назад, — произнёс Дамблдор прежде, чем мадам Помфри завела его внутрь. Она не пустила к нему ни Сириуса, ни Рона с Гермионой, уверяя, что ему нужен отдых. Гарри чувствовал, что со Снейп и Уорингтоном точно что-то не так, раз они не явились сразу же перед ним. Чувствовал, но не мог сказать никому из учителей. В итоге, мадам Помфри убедилась, что никаких сильных травм у него нет и, всучив склянку с непонятным зельем, отпустила к друзьям. Гермиона тут же налетела на него. — Мы так волновались! Слышали, как Флёр кричала! Совершенно ужасно! — восклицала она, вытирая капельки слез с лица. Гермиона выглядела взволнованно, кидая непонятные взгляды в сторону соседней палатки. — А кто там? — не понимая, спросил Гарри. Он точно помнил, что когда задание только началось, палатка была одна. — Крам применил Круцио на бедную Флёр. Уж не знаю, привлекут ли его к ответственности или все это останется без доказательств, — подошёл Сириус и обнял его. Крепко, так, словно бы боялся больше не увидеть, и Гарри рад бы успокоиться, но не мог: ни один из слизеринцев по-прежнему не прибыл. — Сириус, мне нужно поговорить с Дамблдором, это важно, — сказал Гарри, отстранив от себя Сириуса. Блэк непонимающе на него посмотрел, приподняв одну бровь, но к Дамблдору повёл. Рядом с Гарри шли Рон с Гермионой, и трое молчали: до друзей, видимо, тоже дошло, что случилось что-то не то. Гермиона хмуро оглядела лабиринт: ей явно что-то не нравилось. Тучи сгустились, стало ещё темней, и казалось, сейчас начнётся настоящий ливень. Дамблдор сидел рядом со всеми учителями, не было, пожалуй, только Снейпа, который сидел подле родителей Драко Малфоя. Они были жуть как похожи на самого Драко: статные блондины, с одинаково холодными голубо-серыми глазами, холодной бледностью в лице, высокими скулами и взглядом, от которого хотелось спрятаться куда подальше. — Гарри, ты что-то хотел? — вырвал из задумчивости голос Дамблдора, и Поттер, набравшись воздуха, принялся рассказывать. — Мы были трое у кубка: я, Снейп и Уорингтон. На нас напали пауки, и пока я от них отбивался, те двое сбежали, схватившись за кубок. Они должны были уже появится, сэр! Раньше меня, — на одном дыхании сказал Гарри, и взгляды всех взрослых обратились к нему. — Вы, мистер Поттер, хотите сказать, что мисс Снейп и мистер Уорингтон телепортировались куда-то не туда? — вздохнула Макгонагалл, и вид у неё был встревоженный. — Это невозможно! — вставил Бэгмен, — кубок исправен, вероятно, вы что-то не доглядели, мистер Поттер. — Неужели вы, мистер Бэгмен, смеете предполагать, что у мистера Поттера случились галлюцинации? — прошипела Нарцисса Малфой, гневно смотря на сотрудников министерства. Сириус тоже не очень одобрительно глянул на Бэгмена. Но тот был непреклонен. — Ещё раз, миссис Малфой: кубок исправлен! — так же прошипел Бэгмен, смотря то на миссис Малфой, то на Дамблдора. — Профессор, я требую, чтобы лабиринт обыскали! Это дети, Дамблдор! — Нарцисса Малфой выглядела разгневанной, и мистер Малфой не спешил с ней спорить, лишь хмуро оглядывал стоящих рядом. Взгляд его холодных серых глаз на секунду остановился на Гарри, но тут же перешёл на Бэгмена. Макгонагалл была согласна с миссис Малфой — активно кивала головой и неодобрительно смотрела на Бэгмена. Суматоха не осталась без внимания школьников, сидящих на трибунах. Все уже начали перешептываться, а Малфой и Забини хмуро оглядели лабиринт, а затем перевели взгляд на стоящих рядом родителей Драко.       Северус Снейп тоже явно занервничал. Он, вместе с сотрудниками министерства и профессором Макгонагалл, зашагал в лабиринт: среди учеников пошли перешептывания. Бэгмен подошёл к своей кафедре. — Прошу вас, не беспокойтесь! Это лишь меры предосторожности, с учениками все в полном порядке! — попытался заверить он, но все только активней зашептались: всем было ясно, что здесь что-то не так. Даже Грюм, который, казалось, не боится ничего, забеспокоился, глядя на Малфоев, как будто именно они затеяли все это. Гарри был почти уверен, что Малфои к этому непричастны: от Сириуса он знал, что София Снейп крестница Нарциссы Малфой, пользующаяся покровительством этого семейства, так что это было бы просто не в их прерогативе — подставлять Снейп.       Шрам неприятно кольнуло, ровно в тот момент когда поднялся сильный ветер. А затем ещё раз, но уже сильней, словно кто-то приложил к нему что-то раскаленное на огне. И ещё раз, но уже так сильно, что Гарри не смог устоять на ногах: рухнул в траву с криком, прикладывая холодную руку к горячему лбу. Боль обжигала все тело, становилось невыносимо горячо, а затем, словно бы как из тумана, он увидел странно одетого мужчину. Черт его не было видно из-за чёрной маски, плотно сидящей на его лице, но она двигалась, и становилось понятно, что он с кем-то говорит. Мужчина приблизился и взял того, кем и был Гарри, за руку.       Боль, резко ударившая в голову, вызвала хриплый крик. Гарри вновь видел учителей, миссис Уизли, стоявшую прямо над ним, Сириуса, с опаской глядящего на крестника, и миссис Малфой, плотно прижимающую к себе Драко Малфоя, который в испуге смотрел на Гарри. — Гарри, что случилось? — к ним подбежал Дамблдор, а следом за ним мадам Помфри.       Но Гарри не мог собрать слова, хотя пытался рассказать профессору о том, что видел: шрам по-прежнему болел, неприятным ощущением боль растекалась по всему телу, и он еле как мог смотреть на знакомые лица. — Я словно бы видел от лица Софии…профессор, — выдавил из себя он, и Драко Малфой, как и все стоящие, нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду, Гарри? — Гермиона присела рядом с ним, держа его за руку, помогая успокоиться. — Будто бы я — это она, Гермиона. Видел какого мужчину, который с ней о чем-то говорил…       Грюм заметно напрягся. Облизнув губы и вновь отпив из фляги, он принялся что-то бормотать себе под нос. Подошедший Блейз Забини, вместе с близнецами Уизли стоял, подняв вверх брови, глядя на Гарри. — Мне это абсолютно не нравится… — проговорил Сириус.

***

      Кубок перенёс их, и вместо взрыва аплодисментов в ушах звенела лишь оглушающая тишина. Они с грохотом упали на землю, ударившись головами обо что-то твёрдое. Кубок София по-прежнему держала в правой руке, левой пытаясь нащупать палочку в кармане.       Кассиус поднялся первый, помогая встать и Софии. Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может, даже сотню. Они стояли посреди тёмного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого виднелся старый красивый особняк. Он возвышался над равниной и был мрачным и темным. Оформленный в стиле готики, он завораживал и пугал одновременно. Высокие башни и большие занавешаные окна вызывали неприятное чувство взволнованности. — Тебе кто-нибудь говорил, что кубок работает как портал? — спросил он, бросая кроткий взгляд на Кубок. — Нет, но я догадывалась. Мы же должны были как-то переместиться на квиддичное поле, — сказала она и принялась осматриваться по сторонам. Никого не было видно. Покрепче сжав палочку, она сделала первый шаг — наступила на ветку, которая с сильным треском сломалась. — Смотри, кто-то идёт, — вдруг сказал он.       Отчаянно всматриваясь в темноту, они заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Он был высок, держался ровно, и его каштановые длинные волосы струились по плечам. Расстояние между ними сокращалось, человек подошёл совсем близко, и София увидел, что у него странный свёрток. София крепче сжала палочку. Кассиус встал спереди, закрывая её своей спиной. — Отец? — сказал Кассиус. Мужчина не дрогнул. Его лицо — бледное-аристократичное, с густыми темными бровями и голубыми, такими холодными глазами посмотрело на Уорингтона. Только тогда, на секунду, в его глазах промелькнуло чувство вины. Кассиус слегка дернулся. — Ты не должен быть здесь, — тихо прошептал отец Уорингтона.       Откуда-то издалека, сверху, донёсся холодный, пронзительный голос: — Убей лишнего. — Отец! — уже истошно вопил Кассиус, чуть подрагивающим голосом.       Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос: — Авада Кедавра!       Вспышка зелёного света обожгла сквозь веки глаза, и София услышала, как рядом рухнуло что-то тяжёлое.       Рядом с ней распластался Кассиус. Он был мёртв.       Мистер Уорингтон, казалось, совершил что-то очень обыденное. Ни один мускул его лица не дрогнул, и он скользил взглядом таким же холодным, как и раньше, по мертвому телу своего собственного сына.       Софии казалось, она целую вечность всматривается в лицо Кассиуса, в его широко распахнутые карие глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы, лицо, на котором застыла смесь непонимания и обиды на собственного отца. На самом деле прошло лишь мгновение, и не успела она осознать произошедшее, его леденящую невозможность, как почувствовала, что её ставят на ноги. Мужчина положил свёрток на землю, достал волшебную палочку и потащил её к мраморному надгробью. Затем развернул её и прислонил к камню спиной. Но она всё-таки успела заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «Том Реддл».       Из палочки мистера Уорингтона потянулись верёвки, и он начал привязывать Софию к надгробью. Под капюшоном слышалось прерывистое, лихорадочное дыхание. Она попыталась сопротивляться, но мужчина грубо ухватил её за шею, сдавливая так сильно, что невольно она застонала от боли.       Он кончил колдовать с верёвками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли она привязана. Убедившись, что София не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, мистер Уорингтон вытащил из-под своей чёрной атласной мантии чёрную тряпку и грубо запихал её в рот Софии. Затем, так же молча, обошёл Софию и скрылся у неё за спиной. Она не могла повернуть головы и видела лишь то, что происходило перед глазами.       Шагах в десяти тело Кассиуса, глядящее теперь куда-то вдаль. Сразу за ним в свете звёзд блестит Кубок. Палочка у самых её ног. Свёрток, замотанный в мантию, — она уже подумала, что это младенец, — рядом с надгробьем. Кажется, и правда в нём кто-то есть: свёрток неуклюже зашевелился. Она смотрела на него и не испытывала ничего, кроме леденящего кровь ужаса.       Под ногами раздался шорох. София глянула вниз: по траве вокруг надгробья скользила огромная змея. Снова послышалось тяжелое дыхание мистера Уорингтона. Похоже, он тащил что-то тяжёлое. Вот он опять в поле зрения, волочил каменный котёл, в котором слышался плеск воды. Котёл огромный, в нём бы уместился крупный мужчина.       Свёрток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, рвалось наружу. Мистер Уорингтон сунул под котёл волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту. Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился всё гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свёртке теперь уже лихорадочно метался. И София снова услышала пронзительный, ледяной голос: — Скорее!       Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Всё готово, хозяин. — Пора… — изрёк ледяной голос.       Мистер Уорингтон развернул свёрток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из груди Софии пронзительный вопль, не будь у неё во рту чёрной тряпки.       Мистер Уорингтон развернул существо, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже.       Принесённое им на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всём остальном оно ни капли не походило на человеческого детёныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребёнка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками.       Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к мистеру Уорингтону, обняло за шею, и тот его поднял.       Мистер Уорингтон заметно сморщился. Поднял свою ношу над котлом, и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Мистер Уорингтон опустил существо в котёл, и оно с шипением исчезло. София услышала, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла.       И тут мистер Уорингтон заговорил. Голос его был ровный и холодный, с хрипотцой и очень низкий. Он поднял палочку, закрыл глаза и с точным знанием того, что делает, произнёс: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       К ужасу Софии, земля у неё под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.       Мистер Уорингтон вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово давалось с трудом, с короткими паузами, будто бы в моменты, когда он не говорил, он обдумывал, что делает: — Плоть… слуги… отданная добровольно… оживи… своего… хозяина!       Вытянул перед собой правую руку, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся.       Она мгновенно поняла, что сейчас будет, и успела зажмуриться. Но уши она не могла зажать и невольно услышала безумный вопль, пронзивший её сердце, как будто это её ударили кинжалом.       Что-то со стуком упало на землю, мистер Уорингтон тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Софии приступ тошноты. Она не смогла открыть глаза… но даже сквозь веки увидела — зелье стало кроваво-красным…       Неровными и медленными шагами мистер Уорингтон подошёл к ней вплотную. — Кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага!       София не могла ему воспротивиться — слишком крепко была связана. Скосив глаза, тщетно пытаясь выпутаться из верёвок, увидела, как трясётся серебряный кинжал в оставшейся руке у мужчины. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла тёплая кровь. Всё ещё хрипло дыша от боли, мистер Уорингтон вынул из кармана стеклянный пузырёк и поднёс к ране, пузырёк быстро наполнился.       Пошатываясь, он вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, мистер Уорингтон без сил упал на колени и тут же кулём повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал.       Котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило…       Пусть утонет, пусть произойдёт ошибка, молила София. Она не знала точно, что именно происходит, но осознание того, что это что-то — ужасное, не вписывающееся в рамки её жизни, и не она должна быть здесь. Убийство Кассиуса собственным отцом, отрубленная им же своя собственная рука — все это заставляло её в панике оглядываться по сторонам, без желания глядеть в котёл. Она предполагала, что может оттуда восстать.       Но искры погасли, из котла взметнулся столп белого пара, он становился всё гуще, и София больше не видела ни мистера Уорингтона, ни Кассиуса — пар затопил всё.       Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Софию окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнёс он пронзившим сердце голосом.       Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, мистер Уоррингтон с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли чёрный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина.       Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Софии. А она не могла отвести взгляд от бледного, как смерть, лица. Красные глаза, тонкая кожа, худые руки и ноги, приплюснутое лицо. Мистер Уорингтон каким-то чудом оголил левую руку. Там красовалась чёрная метка, яркая, не такая, какую она видела её у Люциуса.       Лорд Волан-де-Морт возродился.