Chosen One's Story

      Лорд Волан-Де-Морт пристально смотрел на неё. Оглядывал полностью, непонимающе, заинтригованно, с долей пренебрежения. Он не обращал внимания ни на стоящего на коленях подле него мистера Уорингтона, трава вокруг которого уже была испачкана в крови; ни на разбушевавшуюся погоду, которая явно вела к дождю. Сильный ветер трепал чёрный плащ лорда и рыжие волосы Софии; они все так же смотрели друг на друга.       Всхлипы и стоны мистера Уорингтона стали громче. Волан-де-Морт опустил свои багровые глаза на него и засмеялся пронзительным, ледяным смехом.       Он обернул свой обрубок мантией, и теперь она блестела от пропитавшей её крови. — Милорд… — задыхаясь, простонал он, — милорд… вы обещали… вы же обещали… — Протяни руку, — процедил небрежно Волан-де-Морт. — Хозяин… спасибо, хозяин…       Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дёрнул вперёд его левую руку и стал пристально рассматривать Чёрную метку, не замечая громких всхлипов мистера Уорингтона. — Она снова здесь, — тихо произнёс он, — они снова её заметят… теперь мы посмотрим… теперь мы узнаем…       И он прижал свой длинный указательный палец к Метке на руке у Уорингтона.       Мистер Уорингтон хрипло простонал. Волан-де-Морт убрал палец, и София увидела, что Метка стала угольно-чёрной.       С выражением злобного удовлетворения на лице, Волан-де-Морт выпрямился и огляделся. — Сколько же их соберётся с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — прошептал он, запрокидывая голову и всматриваясь в звёзды. — И сколько окажется глупцов, которые решат держаться подальше отсюда?       Он стал расхаживать взад-вперёд перед Софией и мистером Уорингтоном, то и дело окидывая взглядом кладбище. Через минуту-другую он снова посмотрел на Софию, остановился, и его лицо в момент стало слишком сосредоточенным. — Я заинтересован, — начал он, подходя все ближе и ближе. От страха из глаз Софии начали струиться слезинки, и, как бы она ни хотела, не могла выдавить ни одно слово с мольбой о пощаде. — Ты не Гарри Поттер. Ты не та, кто мне нужен. И несмотря на это, ты здесь. Расскажешь почему? — она бы с радостью рассказала, только вот сомневалась, что это поможет. Да, полукровка, крестница Малфоев, не испытывающая никаких чувств по отношению к маглам и их детям. Зачем она ему? Но ему было плевать. Кассиус — чистокровный волшебник, сын его верного соратника, лежит мёртвый, только потому что он — свидетель. Свидетели, видевшие преступление, никогда не живут долго.       Он расправил веревки, крепко связывающие её тело и собственноручно вынул тряпку из её рта. София невольно отшатнулась, полностью прижавшись к каменному надгробию спиной. Он смотрел свысока, ожидая ответа. — Ну же! — рявкнул он и подошёл ближе. — Что же ты скрываешь? — он заглянул ей прямо в глаза.       Воспоминания разных годов и с самыми разными людьми вихрем проносились у неё в голове.        Ей двенадцать. Летние каникулы в Малфой-мэноре могли бы пройти удачно, если бы не Люциус, которого бросало в ярость только от одной мысли, что она десять месяцев не практиковалась в игре на фортепиано. Вальс Грибоедова в тональности ми минор, сыгранный почти без запинок со второй попытки, заставляет Люциуса улыбнуться. Она нравилась ему только тогда, когда играла его любимые произведения на фортепиано и без английского акцента рассказывала стихи на французском.       Воспоминание сменилось. Теперь ей восемь. Она в Паучьем тупике и только что расшибла колено. — Я дойду сама! — кричит девочка в синем платье и вытирает слёзы. Следом идёт мужчина, не стар, но и не скажешь, что слишком молод, мягко кладёт руку ей на макушку. — Возможно, если бы ты позволила мне донести тебя, мы бы управились быстрее. — Он строго глядит на неё, но девочка непреклонна. Губы его дёргаются в улыбке.       В следующее мгновение ей пять и она трясётся от страха в ночь, когда начался слишком сильный ливень. С дождем и громом. Отец ласково прижимает её к себе, накрывая плечи своими тонкими худыми руками и обещая, что все будет хорошо. Следом лето перед первым курсом. Она выигрывает Драко в квиддич, задорно смеётся, когда он ступает на землю под строгий взгляд Люциуса.  — Прекрати поддаваться, Драко. Она не вышивает крестиком в эти моменты, так что не беспокойся, с метлы вряд ли упадёт. — Говорит он, и Драко мрачно кивает. — Он не подаётся, Люциус. У нас честная игра, — она подлетает ближе. Люциус смотрит на неё. На миг в его глазах что-то мелькает. Он оглядывает её. — Слезай и ступай причешись. Не дай бог такой явишься на полдник. — Он уходит обратно в дом, оставляя на столике, стоящем рядом с его уличным креслом, газету. — Очень интригующе… — он чуть отступил, разрывная с ней зрительный контакт.       Внезапно возникшую тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним… медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти упал на колени, подполз к Волан-де-Морту и поцеловал подол его чёрной мантии. — Хозяин… хозяин… — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волан-де-Морту и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла, София, Волан-де-Морт и корчащийся на земле мистер Уорингтон. В этом кругу были прогалины, как будто они оставили место для кого-то ещё. Но сам Волан-де-Морт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица, и, хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нём вздрогнули. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет… прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И всё же вы ответили на мой зов, будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Чёрная Метка? Или нет?       Он снова запрокинул к небу своё ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щёлочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнёс он. — Воздух насквозь провонял виной.       Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя… а почему этот отряд волшебников так и не пришёл на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности?       Никто не произнёс ни слова. — И я отвечаю, — продолжил Волан-де-Морт свистящим шёпотом, — они, должно быть, поверили, что я повержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы… И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что существует ещё более могучая сила, которая может уничтожить даже лорда Волан-де-Морта… может, они теперь клянутся в верности другому… может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору?       При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто покачал головой.       Волан-де-Морт не обратил на них внимания. — Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован…       Один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперёд и рухнул к ногам Волан-де-Морта. Тело его сотрясала дрожь. — Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех!       Волан-де-Морт с хохотом поднял палочку и произнёс: — Круцио!       Пожиратель смерти начал извиваться и кричать от боли. Возникло неимоверное желание, чтобы среди пожирателей возник Люциус Малфой и доходчиво объяснил своему хозяину, что это ошибка и она никоим образом не нужна Темному Лорду.       Волан-де-Морт снова поднял палочку. Измученный Пожиратель смерти перестал корчиться и лежал на спине, тяжело дыша. — Встань, Эйвери, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Тринадцать лет верной службы — и тогда, может быть, я вас прощу… А вот Эдриан Уорингтон уже оплатил часть своего долга, правда, Эдриан?       Он бросил взгляд на мертвое тело Кассиуса, лежащее словно статуя, и рассмеялся. — Ты вернулся ко мне доказать всеми возможными способами свою верность. Доказать, что ты готов на все, что я попрошу у тебя. Я попросил убить тебя твоего сына, и ты сделал это. Несмотря на то, что ты поступил как ничтожество, Эдриан, я вознаграждаю тех, кто проявляет свою верность всеми способами.       Волан-де-Морт снова поднял палочку и взмахнул ею. В воздухе остался след, похожий на расплавленную полосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кисти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Эдриана Уорингтона.       Тяжело дыша, мистер Уорингтон поднял голову и, не веря своим глазам, смотрел на серебряную кисть, так безупречно соединённую с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепительно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул серебряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растёр его в порошок. — Милорд, — прошептал он. — Хозяин… она прекрасна… спасибо… спасибо…       Он на коленях подполз к Волан-де-Морту и поцеловал край его мантии. — И пусть твоя верность будет непоколебима, Эдриан, — сказал Волан-де-Морт. — Конечно, милорд… навсегда, милорд…       Мистер Уорингтон поднялся и занял своё место в кругу. Он не сводил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слёз. Волан-де-Морт подошёл к стоящему справа от него Пожирателю. — Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, остановившись перед ним. София на мгновение задержала дыхание. Конечно, как можно было его не узнать: единственный с такими белёсыми волосами. — Мне говорили, что ты не отрёкся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить маглов? И всё же ты не попытался найти меня, Люциус… должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня… но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего хозяина, на помощь ему? — Милорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намёк на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне… — Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда преданный мне Пожиратель смерти запустил её в небо прошлым летом, — лениво заметил Волан-де-Морт, и мистер Малфой тут же умолк. — Да, мне всё известно, Люциус… ты меня разочаровал… я ожидаю от тебя более верной службы. Но ты можешь помочь мне сейчас, Люциус. И я забуду все твои прошлые грехи, ты снова будешь на вершине. — Все что угодно, мой Лорд, — проговорил он. Без сомнений, Люциус мог догадаться, что она здесь. София не понимала только того, как ему удалось бежать сюда из Хогвартса. А ещё попасть домой и ухватить маску пожирателя смерти: София была почти уверена, что он не носит её с собой. — Наша юная гостья, — он развернулся и указал своей худощавой рукой на Софию, прижавшуюся к могильному камню Тома Реддла. Люциус слегка дрогнул. — Она необычно интересна мне. — Волан-Де-Морт набрался воздуха, — видишь ли, кубок мог среагировать только на того, кто является кровным Поттером. Я проследил её воспоминания. Сложилось ощущение, что вы с ней состоите в некой связи. — Люциус взглянул на неё. За маской не было видно его лица, но потому, как он сложил руки у себя за спиной, было ясно — он взволнован. Единственная привычка, которую она переняла у Люциуса, — складывать руки так, чтобы только ты мог понять, что это означает. Конечно, ей пришлось хорошенько надоесть ему, чтобы он, наконец, рассказал о знаках, но в итоге он был даже доволен результатом. Она наконец не начинала возмущённо кричать, а просто складывала руки в определенной позиции и уходила. — Ох, милорд, — вздохнул Люциус, — это очень длинная история, милорд. — Мы никуда не торопимся, Люциус, — спокойно сказал Лорд, и Малфой снова посмотрел на неё. Смотрел ей прямо в глаза, она чувствовала это. И одновременно с этим она чувствовала неимоверное спокойствие от того, что Люциус здесь.  — В ту хэллуинскую ночь, милорд, вы нашли Поттеров. Но, вероятно, не заметили в комнате, по мимо Гарри, ещё одного ребёнка. Девочка. Сидевшая где-то позади брата, занимающаяся своими детскими делами, она была не нужна. — В сердце что-то защемило. Палочка, которую София держала из последних сил, рухнула на землю. — Дамблдор разделил их. Посчитал, что так будет лучше. Для девочки, разумеется. Кому захочется расти в тени славы своего брата? Кому нужна София Поттер, если есть её брат? — Люциус глядел на неё, но вот она уже на него не смотрела. Густая пелена слез окутала глаза. Она ничего перед собой не видела. Хотелось закричать, зарыдать навзрыд, попутно громко всхлипывая. Хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Хотелось посмотреть в глаза отцу и спросить, почему он лгал. — Мой Лорд! — Люциус снова пал на колени, — я ручаюсь за девочку, мой Лорд! Она не то, что вам нужно. Не та, которая равна с вами в силах. Она лишь девочка, мой Лорд, — Люциус держал в руках подол тёмной мантии Волан-Де-Морта. Тот усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что ты, Люциус, можешь так привязаться к чужим детям. — Он усмехнулся, не глядя на Люциуса. — И кто же опекун девочки? — Северус Снейп, мой Лорд, — вновь сказал Люциус. — Как интересно, — он вновь приблизился к ней, оставляя позади стоявшего на коленях Люциуса. София взглянула на Люциуса. Он тяжело дышал и за маской пожирателя не было видно никаких эмоций, но София слишком долго его знала, чтобы понять — ему страшно. Волан-Де-Морт провёл рукой по её худому, опухшему от слез лицу. Снова заглянул в её чёрные глаза, и непонятная эмоция дрогнула на его лице. София боялась смотреть в его лицо. Он, казалось, видит насквозь и может прочитать её как открытую книгу. Так, в прочем, и было. — Ты не знала. Наверное, так тяжело осознать, что тебе лгали столько лет, держа в тайне такую важную часть твоей жизни? — она лишь приглушенно всхлипнула. — Но я помогу тебе, София. Волан-де-Морт никогда не забывает тех, кто помог ему, а ты сегодня мне очень помогла. Без тебя не возродилось бы мое величие, моя власть. Только попроси, София, и я помогу тебе на пути к величию, — с каким-то несвойственным ему воздыханием говорил он, по-прежнему вглядываясь в её заплаканное лицо. Сердце бешено колотилось, и она понимала смысл сказанных слов. Обида залегла где-то в сердце, она уже не обращала внимания на Люциуса, всё ещё стоящего позади, весь вид которого показывал — одно неверное слово, и тебя прикончат прямо здесь. Лорд Волан-де-Морт протянул ей свою руку. Она заглянула в его красные глаза и тут же отвела взгляд в сторону — он смотрел бесчувственно и устрашающе. Не глядя на него, она протянула свою руку в ответ.       Он помог ей подняться. Хромая, она прошла несколько шагов, после чего она и сам Волан-де-Морт остановились. — Я не убью сегодня Гарри Поттера, — среди пожирателей кто-то издал что-то, наподобие разочарованного вздоха, но он не обратил внимания. — Мне нужно набраться сил, собрать всех наших братьев воедино вновь, найти юных соратников, готовых сражаться, — он взглянул на неё и тут же отвёл взгляд, — и только тогда я смогу убить Гарри Поттера и уничтожить любителей магглов и их выродков. А сейчас: София Поттер отправится в Хогвартс и сообщит всему миру, что Лорд Волан-де-Морт возродился и собирает силы! — послышались одобряющие возгласы, но София не обращала внимания.       Поттер. Поттер. Поттер. Слишком много в её жизни Поттера.        Поттер. Поттер. Поттер. Она никогда не была и не будет его сестрой.       Она не Поттер.       Но обида — чувство довольно сильное, и именно она взяла вверх над эмоциями. Обида на всех, кто знал и даже не намекнул. Чертов Блэк! он точно все знал, но вёл себя, словно бы так и должно быть.       Нарцисса. Она была словно мать, заменяла отца, пока тот был в Хогвартсе, и каждый день писала ей письма с просьбой подробней рассказывать о школьной жизни. Уж она-то знала и должна была сказать. Нарцисса даже виду не подавала, рассказывая впечатляющие истории о матери-гриффиндорке, где даже намёка не было на людей с фамилией Поттер.       Отец. Обида начала давить все сильней. Почему он ей не сказал? Неужели все хотели забыть о Софии Поттер и начать с чистого листа с Софией Снейп? Слёзы вновь невольно полились беззвучным ручьём. Она его любила — делала все, чтобы соответствовать ожиданиям и даже выше. Она искренне считала что отец с ней тоже искренен. Но все это оказалось фальшью чистой воды. Неужели он ей не доверял? Не верил, что она справится с данной новостью более чем достойно? Она подумала, что вряд ли было бы хуже, чем сейчас. В районе сердца по-прежнему болело. — Уходи, — сказал куда-то в воздух Волан-де-Морт, но обращаясь непосредственно к ней. Схватив палочку, она добежала так быстро, насколько могла, до кубка и, схватив тело Кассиуса, переместилась на квиддичное поле.