Темный менестрель

И где моя кобылка?.. Вернувшись к облюбованному мною мшистому камню, я увидел лишь отпечатки копыт и пятно крови. Та-а-ак… — Где. Моя. Лошадь?! Я с рыком и «Карающим Взглядом» обернулся к кучке уруков, ошивающихся рядом. Те в ответ что-то заворчали на своем языке и начали какое-то столпотворение. В итоге мне под ноги выпихнули мелкого орка в рванине, служащей тому одеждой. Орк стал что-то лепетать и в итоге буркнул, что, мол, съели ее. Я вскинул бровь в удивлении и погасил пламя в глазах. Когда успели? Даже ее ржания не слышно было. Я улыбнулся орку улыбкой крокодила, встречающего антилопу на водопое. — И на чем, позволь спросить тебя, внебрачное дитя двух нетопырей мужского полу, я поеду? А?! Орк молча сопит и смотрит мне под ноги, знает зараза, как гнева чужого избегать — в глаза не смотрит. Его дружки тоже сопят в две дырки и стараются бочком-бочком отойти на второй план сей идиотской картины. Я взглянул на малый шатер, у которого проводил время с людьми, увы, но знакомых мне всадников не наблюдалось, и спросить у них насчет лошади не выйдет. Я вздохнул и разочарованно махнул рукой, к моему удивлению орки от этого жеста шарахнулись и, сбивая друг друга с ног, бросились прочь. Ну и фиг с ними. Я развернулся к камню. Так, ладно. Маг я или не маг? Я произнес заклинание трансфигурации, благо такого казуса как с железной мышью у меня уже не будет. Так, камень приобрел очертания лошади, но массы и объема камня оказалось несколько больше, чем я рассчитывал, и тут я чихнул (!), сбившись с заклинания. В итоге у меня вышел пепельно-серый конь с желто-зеленой мшистой гривой, красными глазами и телом вполовину крупнее коня-тяжеловоза. Это нечто несуразное и грозное посмотрело в мою сторону и… зашипело. Так как я ничего не понял — это был не парселтанг. Эх. Трансфигурация никогда не была моей сильной стороной, и, видимо, за тысячелетия художественной практики в этом плане у меня ничего не изменилось. Прикоснувшись к шкуре коня, я ощутил твердость и шершавость. Горгулья, а не конь! Назову это исчадие криворукого трансфигуратора Сарн — камень есть камень. Наколдовав из воздуха седло, уздечку да тяжелую лошадиную броню под цвет моей и озаботившись амортизирующими чарами, я вскочил на коня. В моем мире такая трансфигурация — подвиг, я же просто решил понтануться, дабы потешить раненое самолюбие после очередного фиаско. Чары мои продержатся долго, а из-за ошибки в чарах конь разве что станет простой статуей, а не вернется к виду бесформенной глыбы. Теперь я как истинный «рыцарь в сияющих доспехах» направился во главу армии. М-да, судя по лицам, мне удалось шокировать публику. Пусть конь не настоящий, ведет он себя как вполне живой и, видимо, сам не знает о своей искусственности: и фыркает, и гривой трясет, и копытом бьет, и ушами шевелит. Интересно, а питаться ему надо?

***

Идем дорогой длинною — дорогой не прямой. Это про нас — по предгорьям по прямой не спустишься. Вроде и верхом, но добирались мы до Мордора долго. И нет, до него мы до сих пор не дошли: у нас привал, но дым Ородруина уже видно. Это активный вулкан, который по какой-то причине еще не залил магмой всю территорию Мордора вплоть до Мораннона — Черных Врат. Магия, не иначе. С нашего месторасположения хорошо видны Эфель Дуат — Горы Тени, окружающие Мордор на западе и юге, на севере же Черные земли защищают Эред Литуи — Пепельные горы. Территория Мордора располагается на покрытом черным пеплом плато — Горгороте. Как я узнал, в предгорьях Пепельных гор располагалась некая цитадель Барад-дур, вот туда-то нам и надо. — Удручающий пейзаж, не правда ли? Бля! Я чуть летать не научился — едва со скалы вниз не полетел, пять секунд полета мне было бы обеспечено. Как вы думаете, кто сумел подкрасться к эльфу? — Пейзаж как пейзаж, по мне так просто огромная кузница, — ответил я Аннатару, перебираясь с насиженного места вниз — от греха подальше. Стать олицетворением анекдота мне не хотелось: «Поющий, но не птица, летит и матерится». Смешно, блин. — Отчасти это она и есть. — Майа в презентабельном обличии синдара окинул взором свои владения. — Здесь собраны остатки сил Мелькора. Люди Востока обитают несколько дальше от Ородруина, иначе есть риск отравиться испарениями, а при перерыве поставок — остаться голодными. Поэтому были выделены и защищены земли Нурна на юге, там они живут, растят своих детей, выращивают зерно и скот. Дымом Ородруина орки защищены от света, и им нет необходимости прятаться по норам, однако большая часть Гор Теней изнутри заселена ими. Майа взглянул на Сарна, который сейчас увлеченно грыз камень, с мерзким звуком медленно его пережевывая. Вы когда-нибудь бросали щебень в стиральную машину? Не знаю, есть ли от этого Сарну какая-то польза, но и ожидаемых мной выходящих с «другой стороны» кирпичных блоков я тоже так и не увидел. — Что это? — с явным интересом энтомолога, увидевшего мерзкое, но доселе неизвестное насекомое, спросил майа. — Это конь. А может кобыла, не уверен. Зовут Сарн, это оживший камень. Я, конечно, не Валар, чтобы гнома из камня создать, но и это неплохо. Вообще-то он должен выглядеть иначе, но что получилось, то получилось. Главную функцию он выполняет, и ладно. — Такую же фразу сказал мне Мелькор, когда я спросил его об орках, — пропел Саурон, я же подавился воздухом. — Мелькор хотел создать для себя идеальных воинов, послушных и неустрашимых, и вроде бы сделал все как всеведающий Отец Мира… Он предполагал, что они будут подобны эльфам — красивыми, могучими, но в то же время иными — яростными, жестокими, коварными… Не вышло. Орки получились уродливыми, что, в общем-то, не самый большой промах, но хуже того — беспросветно тупыми. Зато они уважают, нет, боятся силу. Ты уже показал им, что силен, я рад. И ты не пытаешься убить их по любому поводу, это радует меня еще больше. — Дай угадаю, это по твоей инициативе съели мою лошадь? — я проницательно посмотрел на майа. Тот лукаво усмехнулся, сверкнув огненными очами и ответил: — Лошадь съел я. И ушел. Я же остался сидеть в прострации под звуки собирающихся возобновить шествие всадников и перемалывающихся камней.

***

      И будет страшный бой       С мятежною душой,       Ведь слово «Мордор» на устах       В сердца вселяет страх. Никто и никогда Путей не знал туда — Там среди призрачных вершин, Горит Ородруин.       Его недра дышат огнем,       Словно пасти драконов,       Сжигая безмолвную высь.       И не подняться по склонам,       Назло всем законам,       Лишь только за воздух держись… Пропел я, увидев на полях Дагорлаг очертания Черных Врат. Они Огромны! Не уверен, что на них хватит одной Алохоморы. Черные железные ворота пересекали единственное свободное от гор и идеально ровное пространство Дагорлага. Горы были возведены магией, а само поле Дагорлаг тоже было создано искусственно?.. Мы приближались. Дозорные, увидев нас, поспешили открыть ворота, и те со страшным скрипом стали отворятся. Через несколько минут нас повели в черные земли Горгорота, а конкретней в долину Удун, лишь пересеча которую под бдительным оком стражей и артиллерии мы вошли во внутренние врата Айзенмут — Железная Пасть, еще одна «крепость-калитка» с глубоким рвом и прочими оборонительными сооружениями. А вот и Барад-дур. Черная крепость действительно оказалась черной и огромной. Точнее, монументальность ей придает именно башня, являющаяся как наблюдательным пунктом, так и местом жительства командиров войск и в первую очередь самого Гортхаура. Какой-то урук вежливо (!) обратился ко мне на Всеобщем и повел в башню, взяв Сарна под уздцы и передав его местному конюшему. А внутри весьма уютно, правда, мрачновато, и дело не в цвете стен или освещении — тут на диво с этим все в порядке, а в ощущении. Не Азкабан, конечно, но «Аура Ужаса» тут буквально впиталась в камень. Оказалось, что Гортхаур выделил мне целый Верхний Этаж, а в условиях размеров башни… Это много. Настроение портило только наличие соседа сверху — самого Саурона. Это, мягко говоря, напрягает. Но если он не будет топать Там в своем боевом облике, то я это как-нибудь переживу. Осмотрев весь этаж, я остался доволен. Тут есть спальня, кухня или ее подобие, рабочая зона — а как иначе понять кучу верстаков и манекены? Уборная (офигеть), купальня (на вулканической земле-то?) и гостиная для встреч с начальством и подчиненными (догадался по монструозному трону). Итого: шесть разноразмерных помещений, расположенных по кругу и связанных между собой переходами, из которых гостиная ведет к лестнице в центре башни, расширяющейся вниз по спирали. Вершина лестницы наверняка выходит под крышу башни в смотровую, отчего выходит, что у Саурона имеется и такой незамысловатый чердак. Местная прислуга — человеческие женщины, что в некоторой степени радует. Урука я бы при попытке коснуться моих вещей убил на чистом рефлексе. Про еду я вообще молчу.

***

И что это такое? Я с интересом рассматривал белую летучую мышь, висящую вниз головой и цепляющуюся за подфакельник, благо самого факела в нем не было. К мыши была привязана какая-то записка. Я моргнул. Привет из прошлого: помнится, у маглов была когда-то голубиная почта, у магов совиная, а тут нетопыриная получается. Я протянул руку к мыши и та имела наглость меня укусить! Однако лакнув из пореза всего лишь одну каплю крови, она раскрыла крылышки, как бы позволяя забрать ношу, привязанную с двух сторон — к шее и хвосту. Это такой способ установления личности получателя? Занятно. Ну, и что тут у нас? Угу. Знак «глаза», который здесь просто именуют Оком Повелителя, но мне влом это говорить, поэтому глаз остается глазом. Сей знак многозначительно намекает на того, кто мне эту писульку отправил. В принципе, понятна цель такой корреспонденции — гонять подчиненных на вершину башни ради пары слов порой бессмысленно. А тут всего-то «Иди в Ородруин». Что я в том пекле забыл? Это он меня так послал? Среди местных обитателей это обычно именно так и звучит… Мне хотят устроить ритуальное жертвоприношение, бросив меня какому-нибудь Богу Огня, живущему на дне вулкана? Ладно, пойду.

***

Набросив на себя чары воздушного пузыря и охлаждающие, не забыв про отталкивающие всякий мусор (в данном случае капли раскаленной магмы), я вошел в проход, к которому меня сопроводил урук. Красно, горячо, шумно. Аннатар спокойно стоял на каменном выступе и осматривал текущий ниже раскаленный поток. На выступе лежали кузнечные принадлежности. Почувствовав мое приближение, майа развернулся и осмотрел меня. — Ты взял с собой молот — это хорошо. В записке я забыл это упомянуть. — И зачем ты позвал меня в эту дыру? — Находиться здесь было крайне некомфортно, не огненная же я саламандра, что без огня жить не может. В качестве ответа майа протянул мне тыльной стороной ладони вверх правую руку. Мое внимание привлекло кольцо. Простое, золотое, безо всяких рисунков и камней. Вот только блестело оно ярко и светло, как на солнце, что в нынешних условиях было невозможно. — Оно не закончено. Я не могу нанести рунную вязь на него. ТЫ участвовал в создании колец наравне со мной, и увы, это влияет на результат. Если ты нанесешь руны, власть этого кольца над остальными значительно возрастет. — Так это Единое, — протянул я, присматриваясь к желтому ободку. У кольца явно гипнотический эффект, что-то мне один амулетик припоминается… да и дневничок чей-то. — Вы его так назвали? Да. — И ты хочешь, чтобы я его зачаровал? У меня нет желания его даже трогать. Эта штука… Признаться честно, я ее побаиваюсь. Она до жути напоминает крестраж, вот только в нем не осколок души, а чужая Воля и прорва дармовой силы, имеющей весьма характерный и знакомый мне с Первой Эпохи оттенок. — Тогда я прикажу. Прости, но без тебя мой замысел невозможен. И не пытайся меня обмануть, это кольцо жаждут получить все без исключения. — Аннатар сжал руку в кулак, слегка выдвинув вперед костяшку указательного пальца, того самого, на котором находилось Единое. «Ash nazg durbatui'k, ash nazg gimbatul», — пронеслось в моей голове. Ах ты! Гул в голове все нарастал, и я не знал, как его заглушить. Одна и та же фраза повторялась вновь и вновь, безостановочно. Я с возмущением взглянул на майа, но мой взгляд приковал золотой блеск, и я не смог оторвать от него глаз. «Ash nazg durbatui'k, ash nazg gimbatul», — снова эта фраза. Однако я понял, что она обрывалась на середине предложения. Я оглох… Я ничего не слышу! Только этот голос… Оборванная фраза… Мне стало интересно, чем же она заканчивается, но продолжения не услышал. Тогда я стал пытаться найти в потоке чужой Воли и этого громкого голоса продолжение фразы, хоть какие-то отличающиеся слова, но это «Ash nazg durbatui'k, ash nazg gimbatul» было единственным, что я слышал даже громче собственных мыслей. И я подумал, может, это именно они мешают мне услышать? Я замолчал… прислушиваясь. Ash nazg durbatui'k, ash nazg gimbatul, Ash nazg thrakatul'k… — …ag Burzum-ishi krimpatul, — закончил фразу я со счастливой улыбкой. Наконец в моих мыслях царили покой и тишина, а я понял смысл фразы и чего Оно от меня хочет: Аш назг дурбатулук, аш назг гимбатул, Аш назг тракатулук, аг Бурзум-иши кримпатул. Чтобы всех отыскать, воедино созвать И единою черною волей сковать В Мордоре, где вековечная тьма. Так задумывался смысл создания кольца? Что же, я помогу ему осуществиться. Что это? Эта надпись на наковальне — знаки очень похожи на Квенья, но что они означают, я понять не мог. Совсем иной смысл был вложен в эти руны, и языка такого я не узнавал, но… я все равно почему-то был уверен, что это и есть та самая фраза. Кто-то положил в центр круга из этих знаков кольцо, и отразившиеся на нем полыхающие надписи наконец обрели смысл. Они должны быть на кольце, а не на какой-то железке! Кто-то подал мне мой молот и дал в руки резец, вовремя! Я начал работу, не жалея сил и стараний я тщательно вырезал руны, чтобы ни в коем случае не допустить ошибки. Столь прекрасная вещь достойна куда большего, чем то, что я создавал прежде… Готово. Оно горит, полыхает внутренним огнем, и это проявляется в рунах, но снаружи оно холодное и будет таким всегда. Кто-то взял кольцо и любуется его красотой вместе со мной, от пламенного взгляда руны вновь вспыхивают на металле. Что?.. Я помотал головой из стороны в сторону, прогоняя гипнотический эффект и медленно поднимая «Карающий Взгляд», на сей раз… зеленый. Аннатар, видимо почувствовавший нешуточную угрозу своему существованию, надел на палец кольцо и исчез… Грохот и яростный крик, больше напоминающий рев дракона, плавно переходящий в вой голодного волка, совпал с огромным взрывом, едва не подорвавшим вулкан. Причиной взрыва оказалась разница температур — что-то покрыло часть вулкана льдом, причем изнутри.

***

М-да, фраза «Ад замерз» тут теперь вполне актуальна, ибо я в момент помутнения собственного рассудка умудрился ненадолго заморозить Ородруин. Аннатар где-то рядом, но прячется, зараза. Ощутил на собственной шкуре на что я способен. Холод Вечной Пустоты, еще называемый «Белым Хладом», является аналогом «Адеско Файра» — всепожирающего огня. Это заклинание придумали Сейдхе, что не мешало пользоваться им другим магам, оно попадало в категорию запретных темных заклинаний массового поражения, хотя найти записи о нем можно было только в книгах о магии пространственных перемещений. В общем, очередной способ магов устроить Апокалипсис своими руками. Стены Ородруина проморозило насквозь, и не закрой я вовремя эту трещину в пространстве, Холод продолжил бы распространение, и Ледниковый Период на Арде начался бы с Мордора. Зато я пополнил запасы воды для местных жителей. Польза для здоровья весьма сомнительная, учитывая общую ядовитость местных осадков, но не мой цирк — не мои обезъяны. Сам я сейчас попивал вино со льдом, лежа в горячей купальне и успокаивал расшатанные нервы. Просмотр воспоминаний показал, что менталист из меня откровенно хреновый. Если грубое вторжение я еще могу привычно отбить в обратную сторону или прочно поставить глухой блок, то столь нехитрой тактике «Бей-Беги» я противостоять оказался не в силах, что и заключалось в зацикливании той фразы и ее внезапном прекращении. А ведь была еще и скрытая атака, воздействующая на желания. Уж очень мне надоело то зацикливание, и я стал искать другую часть фразы, даже забыв думать о возможности отразить атаку, например, «мусором» из воспоминаний повседневной жизни, а у эльфа-долгожителя этого хлама навалом. Воля этой вещи оказалась сильнее и хитрее. Теперь буду держать глухой зеркальный блок, особо прочно настроенный на Единое. Защита его воздействие, может, и не остановит, но хотя бы предупредит. О том, чтобы найти способ уничтожить артефакт, у меня не возникало даже тени мысли…

***

Саурон не появлялся в крепости долгими годами. Как оказалось, он, меняя обличия, одаривал людей Кольцами Власти. В частности человеческих королей, не отказавшихся получить магическую силу. Он отдал людям девять колец и нарек их Улайри. Где остальные семь колец, я так и не узнал. Вскоре выяснилось, что Саурон захотел возглавить людские войска, дабы хоть как-то в будущем противостоять Нуменору, а противостояние это было неизбежно. И в этом играла свою роль не столько «старая добрая память» о днях Великой Войны, сколько нынешние интересы — Гортхаур просто и без затей хотел Властвовать и Повелевать… но ведь не он один. Эльфийская и благословленная Валар кровь сама по себе вырождалась в нуменорцах, однако Тень Мрака Саурона, распространяемая и преумножаемая Улайри, ускоряла этот и без того весьма губительный процесс. Правда это или нет, я не знаю, но у Нуменора на данный момент, уже который Верховный Король сменился, и, естественно, люди винили в этом Богов. А ведь они им и остров подарили, и долголетие, и железное здоровье, и знание… Неблагодарные.

***

Однажды к Черным вратам подъехал Раб Кольца:       Какой-то ворох тряпок на коне.       Хочу на дачу это пугало,       Пускай ворон пугает мне.       Какой покрой! Какая ткань!       Давай отловим эту дрянь! Саурон сказал, что это назгул. Причем такой, который за счет своей силы воли сохранил разумность. Удивительно, что лошадь под ним еще от страха не издохла. Нормальные звери боятся назгулов. Я пригляделся к черному коню. Да это же к’яард! Это прекрасное, хоть и пугающее животное часто называют «родственником змеи», и, очевидно, неспроста — по крайней мере многие черты этих существ принадлежат явно не лошадиной породе. По сложению к’яард равен средней или высокой лошади, его черты изящны, но сильны. Черная масть, алые или зеленые светящиеся глаза, а порой и клыки. По преданиям моего мира К’яарды — это кони Диомеда, плод магии древних эпох, хотя также существует более современный миф о том, что это сыновья Фасфера. В свою очередь Фасфер — это демонический конь, который стал жертвой человеческой жестокости. Его поймали и заковали в цепи, очень сильно затянули и завязали узду, чтобы заржавленный трензель раздирал рот. Воткнули в спину цепь так, чтобы она выходила из живота. После всех перенесенных мучений неудивительно, что конь озлобился на людей и убивает каждого, кто встретится на его пути. Нифига себе лошадка у назгула. Я решил больше узнать о хозяине этого коня. Как оказалось, этот человек и при жизни не был обделен талантом в колдовстве, но после получения кольца стал и вовсе сильнейшим. Сам зовется Хэлкаром в честь одноименного мертвого моря или Королем-Чародеем Ангмара… Железная корона. Север дрожал от его гнева, этому безымянному типу удалось при жизни объединить под своим знаменем дикарей и состряпать из них грозное войско. Ангмар. Знамя белого меча. А сейчас — безвольный раб Гортхаура и Король-назгул. И мне приказано это вооружить… Назгулы имеют тело, но, привыкнув под воздействием колец скрываться от людских глаз и частично перемещаться в мир духов, они забыли, как воплощаться вновь, да и имена им больше ни к чему — личности-то нет, вот и забыли. Видеть их может только носящий Единое, даже для меня эти духи невидимы, что ранее считалось мною невозможным. Их воля — это Воля Саурона, и лишь Король-чародей сумел частично, путем ненависти и уважения, остаться при своем мнении. Правда, от рабства это не спасло. Вообще-то, броня назгулам не очень-то и нужна — призраки все же, но нуменорцы и эльфы Запада умеют создавать весьма грозные мечи, способные призраков и убить, вернее, изгнать. Да и презентабельный вид никто не отменял. Обычно эльфийская магия вредит темным существам, но из-за части моих сил в кольцах мой Свет в чарах назгулам безвреден, что несколько удручает… Трудно составить мерки по невидимому существу, вдобавок жутко холодному и имеющему привычку при прикосновении высасывать жизнь, но я справился. Не эльфийское серебро конечно, но какую-то пародию на его темный аналог из местного «говна и палок» мне создать удалось. Броня действительно могла связываться с силой кольца и погружаться в Призрачный Мир вместе с владельцем. Ну и, естественно, мною был изготовлен шлем с полумаской и шипами, оправдывающий название «Железная Корона». Ангмарец мне благодарно что-то провизжал. Я не упоминал, что назгулы толком не разговаривают? Даже Хэлкар и тот шипит, хрипит да визжит постоянно. Визг назгула — это настоящее психологическое оружие, лишь немногим не дотягивающее до смертельно опасного крика мандрагоры или банши. Кроме самого факта чрезвычайной громкости, есть и эффект леденящего душу ужаса. Редкопородное страшилище, и откровенно убогое. По мне назгул — это помесь фанатично преданного Пожирателя Смерти и голодного дементора, который еще и визжать умеет. А, нет. Хэлкар разговаривает. Это просто звуки из призрачного мира до живого с трудом доходят, и приходиться прилагать усилия, чтобы быть услышанным. Друг с другом и Сауроном, они общаются мысленно — за счет связи колец и силы самого Гортхаура. Вот и поговорить повода нет, разве что приказы войскам отдавать, а на культурный диалог с живыми рассчитывать не приходится. Вот Хэлкар и стал со мной разговаривать. Кто я, что я здесь делаю? Потом поведал мне свою историю и сказал, что терпеть не может Западных нуменорцев, отчего и согласился служить Саурону, лишь потом он взял кольцо. Правда, он не ожидал, что станет безвольным призраком и собственноручно будет вести свой народ на смерть. М-да. Еще Хэлкар попросил сделать ему меч из светлой стали с огненной зачаровкой. Я и сделал — простой полуторник с вязью рун на гарде. Назгул тоже чего-то своего добавил и не стал говорить мне названия оружия. Просто меч Короля-чародея.

***

Когда назгул отбыл, я пошел к местной харчевне «Черных нуменорцев». Ну не мог я безвылазно сидеть в башне, аки Рапунцель. Мне для собственного здравомыслия требуется живое общение. И пусть я довольно часто навещаю во «снах» Ост-ин-Эдхиль, я хочу и простого разговора. Люди Востока с радостью приветствовали меня и стали расспрашивать, кто на сей раз к нам пожаловал. На мой ответ, что это назгул, они испуганно вздрогнули. Пришлось поведать им историю Хэлкара, а то единственный адекватный призрак, а его боятся до потери сознания.       Имя мне — Хэлкар, Назгул-король,       Гнев Саурона, Меч Саурона;       Имя мне — ненависть, имя мне — боль,       Память мне стала железной короной. Проклят народом и королем, Предано имя навеки забвенью… Я — чернокнижник древних времен, Ужас и смерть несущий в сраженьях.       Темная кровь на черных ступенях.       «…Инакомыслящий — значит, враг!       Если не хочешь встать на колени,       Будешь убит — и да будет так!»        Память — как корни сгоревшей травы, Станут от крови красными реки. «Ангмар не хочет склонить головы — Будь же он проклят — да сгинет навеки!»       …Мне никогда не забыть ни о чем:       В храме погасло древнее пламя,       Черное знамя со светлым мечом       Пало и втоптано в грязь сапогами; Мертвые струны не зазвенят — Лишь над пожарищем каркает ворон… — Что ж вы стоите? Убейте меня. Или — боитесь, псы Нуменора?       — Назгул! — и страх по рядам, как ветер.       — Я ведь один — так что же вы встали?       Верно, я — Назгул, и все же — смертен:       Ваши мечи же — из заклятой стали! Сдвинуться с места никто не посмел: Горькие мысли хлещут, как плети, Ранят больнее мечей и стрел… — Мой властелин! Я молю о смерти.       Знаю, ты скажешь — не вышел срок.       Память — каленым железом — не стынет;       Я не прощу — пускай я жесток,       Ненависть — имя мое отныне. Мордорский воин, несущий Смерть, Гнев Саурона, Меч Саурона, Всадник-Отчаянье — имя мне месть. Память мне стала железной короной. Харчевня затихла, осмысливая сказанное, я же сел за столик и попросил себе вина да тарелку картошки. Лица этих людей я помню, правда Всадник уже не молод, зато является искусным бойцом-кавалеристом. Его сабли рубят головы врагам, стоит ему пронестись верхом на коне между противниками. Эх, скоро его не станет. Эльфы поэтому и не дружат со смертными. Не понимаю, как с их хрупкой душевной организацией Западные эльфы могут тесно общаться с людьми? Они же умирают постоянно, а ведь их считают близкими друзьями и успевают привязаться. Благо у синдар с сильванами, как и у моих нолдор, контактов с людьми нет, и мы процветаем, даже несмотря на кипиш, устроенный Гортхауром. Дни бегства или Черные годы — так назвали это время. Эльфы бегут, бегут от страха в Митлонд — Серые Гавани под крылышко Гил-Галада, а оттуда уже и кораблями на Валинор. Еще немного, и Эльфийский Союз распадется, ничего толком не сумев сделать, — не их же атакуют, а людей по ближайшим окрестностям. Сам Нуменор не трогаем, нам в их водах, тем более рядом с Валар, — делать нечего. Так, понемногу от посещаемых ими берегов Средиземья отщипываем, все равно их поселений тут нет — одни полудикие люди, многие из которых сами вставали под знамена Саурона под предлогами более тривиальными, нежели обещание власти или угроза мучительной гибели.