Темный менестрель

Во время бесед вызванных больше безысходностью, нежели желанием общения, я узнал от Саурона, куда делись остальные семь колец, а то я задавался вопросом, почему о них ничего не слышно? Он отдал их гномам. Не самая удачная идея, как оказалось. Гномы всегда были крепкими ребятами, и приручить их оказалось крайне сложно: они не признавали над собой ничьей власти, а тайные их мысли почти не поддавались пониманию. Превратить их в рабов колец оказалось невозможным, вероятно, тому виной была магия Ауле, оберегающая души гномов даже после смерти. Однако гномы смело стали пользоваться кольцами для самообогащения, и злая сила, затронувшая кольца, превратила естественную любовь гномов к золоту в не ведающую запретов всепоглощающую страсть. Гномы не видели в этом ничего дурного и, как и нуменорцы, испытывали только радость и гордость при виде трещащих по швам сокровищниц. Но, как известно, ни к чему хорошему жадность никого и никогда не приводила. Что же, время покажет. Когда же свершилось чудо и Саурон сумел-таки покинуть башню уже на своих двоих, он вдруг обнаружил, что за многие годы его, так сказать, отсутствия, власть короля Гил-Галада значительно возросла и теперь простиралась далеко на север и запад, за Мглистые горы и великую реку, достигая даже пограничья Великого Зеленого Леса, откуда было рукой подать до его твердынь, ранее казавшихся неприступными. Тогда Саурон начал задумываться над началом войны с эльфами. Когда я узнал об этом, мне пришлось напомнить ему, что лично воевать с квенди я не буду и ему не советую. Худой мир лучше войны, в частности со мной. При нападении на земли эльфов я самолично запихаю его в Бездну, чего бы мне этого не стоило, а затем проморожу и сожгу для надежности все его земли. Подействовала эта угроза или нет, я не знаю, мигрени не проходили у меня целыми днями, но нынче все внимание Гортхаура было сосредоточено на границах Мордора и поселившихся рядышком соседях. Не менее доброжелательных, чем квенди.

***

Те из нуменорцев, что спаслись от затопления своей родины, бежали на восток. Возглавлял этих изгнанников Элендиль Высокий и его сыновья — Исильдур с Анарионом. Они были родственниками короля и потомками Эльроса, но, в отличие от прочих нуменорцев, отказались прислушиваться к речам Саурона и идти войной на Валар. На их корабли взошли все остававшиеся в Нуменоре Верные и сумели избежать катастрофы, отплыв на восток. Корабли их были большими и быстрыми, да и сами они были людьми крепкими, однако стихии разбушевались не на шутку, и на берег Средиземья их выбросило кучей побитых, беспомощных щенков. Элендиля с его людьми волны выбросили на побережье Линдона, где его тепло встретил давний друг Гил-Галад. Оттуда он направился вверх по течению реки Ллун и за грядой Эред Люин основал Северное Королевство — Арнор. Люди его расселились по территории Эриадора вдоль берегов Ллун и Барандуина. Столицей же стал Аннуминас, возведенный у вод озера Ненуиаль. Нуменорцы поселились также в Форносте на северных низинах, в Кардолане и на холмах Рудаур, также они построили свои башни на Эмин Берайд и Амон Сул. Сказать, что это взбесило Хэлкара, это ничего не сказать, ведь остатки нуменорцев поселились буквально на пороге Ангмара, усилиями их предшественников ныне представляющего собой не более, чем забытый набор руин среди хладных пустошей. Король-чародей рвал и метал и просил Саурона вернуться в те края и пройтись железными сапогами по Арнору, но тот сдерживал его порывы и велел затаиться. Исильдура с Анарионом отнесло южнее, и они повели свои корабли вверх по течению Великой реки Андуин, что несет свои воды с Рованиона в западное море, залив Белфалас. Здесь они основали свое королевство, впоследствии ставшее называться Гондором. Задолго до этого, еще в дни расцвета Нуменора, нуменорские моряки основали у устий Андуина гавань и мощные укрепления, несмотря на то, что чуть дальше к востоку уже начинались владения Саурона. Позднее в эту гавань стали заходить лишь корабли Верных, и поэтому здесь обитали в основном друзья эльфов и люди Элендиля, тепло приветствовавшие его сыновей. Столицей этого южного царства был Осгилиат, который пересекала по центру Великая река, нуменорцы построили через нее огромный мост с удивительно прекрасными белыми каменными башнями и домами. К причалам города свободно проходили под этим мостом корабли с моря. На восточном берегу этой реки был возведен Минас Итиль — Башня Восходящей Луны, стоявшая на склонах гор Тени и защищавшая от возможной угрозы из Мордора. На западном берегу был возведен Минас Анор — Башня Заходящего Солнца, стоявшая у подножья горы Миндоллюин и служившая защитой от окрестных варваров. В Минас Итиль поселился Исильдур, а Минас Анор стал домом Анариона. Королевством Гондор они управляли вместе, и троны их стояли рядом в Тронном Зале Осгилиата. Множество сокровищ и фамильных ценностей большой стоимости и мощи принесли с собой из Нуменора изгнанники, величайшими же из них по праву считаются Семь Видящих Камней и Белое Дерево. Дерево то выросло из плода Нимлота Прекрасного, стоявшего во дворе короля в Арменелосе, позже сожженного Сауроном в Нуменоре. Это дерево напоминало об Эльдарах и свете Валинора, оно было посажено в Минас Итиль перед домом Исильдура, ведь это именно он спас плод от уничтожения. Видящие же камни были поделены между Элендилем и его сыновьями. Сыновьям досталось по два, Элендилю — три. Свои камни он установил в башнях на Эмин Берайд и Амон Сул, а также в северной столице — Аннуминас. Исильдур с Анарионом поместили свои в Минас Итиль и Минас Анор, а также в Ортханке и Осгилиате. Камни эти обладали свойством позволять тем, кто ими пользуется, видеть удаленное от них — как в пространстве, так и во времени. По большей части они показывали то, что находится вблизи таких же Камней, ибо каждый Камень был связан с другими; однако обладавшие сильной волей и магическим даром могли научиться видеть все, чего бы только не пожелали. Именно таким способом нуменорцы узнавали обо всем том, что противники предпочли бы от них скрыть, и мало что могло укрыться от их бдительных взоров во времена расцвета их королевства. Артефакты были подарены эльфами Амандилю, отцу Элендиля, за то, что тот поддерживал Верных Нуменора в те черные дни, когда Эльдар более не могли посещать земли на которые пала тень ненависти и злобы. Камни назывались Палантиры — «видящие издалека», они были созданы Феанором на Валиноре. Ума не приложу, зачем эльфы Запада отдали их людям? Нолдор в свое время пригодилась бы подобная вещь… Будь проклята поспешность Феанора.

***

Саурон стал готовиться к войне, и вновь пробудились огни пламенной горы, погасшие во время его ухода на Нуменор. Ранее было необходимо не привлекать к себе внимания в том числе и в магическом плане, но теперь морок, окутывавший Черные Земли и отваживающий людей и эльфов прочь, пал, и, заметив издалека поваливший из Ородруина дым, нуменорцы забили тревогу, догадавшись по этому признаку, что Зло вернулось. Морэдайн, так назвали тех жрецов из «черных нуменорцев», что присоединились к Саурону во время его забав на Нуменоре. От простых «черных», к которым я привык, эти… морэдайн отличались тем, что были насильно подчинены воле Саурона, и теперь их ожесточившиеся потомки охотно служили ему, не забывая, впрочем, и о том, что они по праву рождения стояли выше остальных людей, о чем они не стеснялись напомнить лишний раз. Чем дико раздражали и меня, и окружающих, и, вероятно, самого Гортхаура. Однако благодаря власти короля Гил-Галада и Элендиля отступники эти, пусть и могущественные лорды, по большей части селились на дальнем юге. Лишь два из них, пользовавшиеся особым влиянием среди Харадрим и бывшие людьми особой злобы и жестокости, обитали в диких землях на Востоке и к Югу от Мордора, близ устий Андуина, что было удобно, так как они сами и их народ были хорошими кораблестроителями. На самом Юге же процветала земля Ханатта, делившаяся на Ближний и Дальний Харад, и Кханд на юго-востоке от Мордора. Состояло все это добро как из иноземцев, так и из людей, населявших эти земли задолго до прихода сюда людей Белерианда. Главной боевой силой Харада были мумакил — гигантские слоны с четырьмя бивнями, служащими как давяще-таранящей силой, так и осадными башнями для стрелков. Восток же представлял собой Прирунье — земли, лежащие близ внутреннего моря Рун, и все, что располагалось за ним. Населяющие те земли вастаки в прошлом, возможно, верные Морготу истерлинги, вели торговлю с Рованионом на севере и входящим в состав Гондора Каленардоном на западе. По слухам они, как и кхандцы, даже имели связь с загадочными гномами Востока — потомками родов Черновласов и Камненогов, что подтверждалось некоторыми странностями их собственного языка, в основе которого явно лежал Кхуздул. Но, пожалуй, главной гордостью этих людей была конница и умение обращаться с изогнутыми мечами и короткими луками, что они очень любили демонстрировать всем тем, кто осмеливался посягнуть на их земли. И вот час настал. Саурон, собрав силы Юга, Востока и самого Мордора, счел момент подходящим и выступил против новообразованного королевства Гондор, сперва направив войска в Минас Итиль — башню у гор Тени и по совместительству дом Исильдура.

***

      Третий день шагает войско       Чародея Короля.       Третий день в седле я жестком,       И конечности болят.       Пораскинул я мозгами,       Надвигая капюшон,       Заслоняет обозренье,       На глаза сползает он, — раздавался мой усиленный заклинанием голос над смешанным войском под предводительством Хэлкара. Я — Эльфийский Чернокнижник, В Гондор воевать иду, Пару тысяч идиотов На Минас Итиль веду. Саурон меня, зараза, Очень круто обломал. На войну, где страх и ужас, Он меня, козел, послал.       У меня эмоций много,       Там ведь могут и прибить!       А так хочется спокойно       Пару тысяч лет пожить.       Темной ночью прочь из башни       Я попробовал слинять,       Но меня поймали орки,       Привели туда опять. Там Владыка очень долго Мне морали говорил, А потом Багровым Оком Три часа меня сверлил. Я ответил: «Фиг с тобою, Раздери тебя Моргот, Ладно, вынесу я Гондор!» И отправился в поход. По-моему заржал даже Король-назгул… или это была его лошадь? Нет, ну а что? И попробуйте сказать, что это неправда. Саурону все же удалось уговорить меня высунуть нос наружу и принять непосредственное участие в осаде дома Исильдура с последующим уничтожением крепости. На меня набросили капюшон, чтобы успевшие удрать нуменорцы не донесли Гил-Галаду обо мне. Я сам на это подписался, но подставлять его нолдор своей сомнительной репутацией мне не хотелось. Можно было бы наложить иллюзию, но пока рано, да и в боевых условиях от моих иллюзий проку не было от слова совсем. О, а они уже готовы нас встретить — лучники, пикинеры, требушеты и котлы со смолой — все это уже украшало собой стены крепости, и когда только успели? Так-с, а ну-ка… Сезам Откройся! — Бомбарда Максима! БУБУХ!!! Ворота вместе со здоровенным куском стены разметало над войсками. Учитывая направление взрыва — все глыбы и мелкие осколки полетели в гондорцев. Орочья армия черной волной хлынула в образовавшийся проход. Харадримские стрелки заняли оборонительную позицию вокруг, пытаясь не подпустить к реке беженцев. Я и назгул (присутствующий здесь не только как главнокомандующий, но и как средство наблюдения за мной любимым) остались стоять в сторонке и время от времени били заклинаниями особо ретивых противников. Дождавшись, когда знамя Гондора — белое дерево под звездным куполом на черном полотне, заменят красной тряпкой, мы вошли с харадримами внутрь башни. Бой был очень коротким, противник рассчитывал держать нас за стенами и дождаться подкрепления. Не вышло, ибо нефиг селиться у черта на рогах. Так, сбор трофеев закончен, нашелся даже Видящий камень, однако Белому Древу Исильдура не доставало отростка, а зная, с какой заботой гондорцы относятся к этому дереву, вывод напрашивается сам собой: Исильдур вновь спас ветвь Живого Символа нуменорцев от загребущих рученок Саурона. Учитывая, что тело Исильдура мы так и не нашли, впрочем, как и его семьи, моя теория имеет все шансы оказаться истиной. Так, пора провести зачистку, а то вдруг есть тайные помещения и остались выжившие? Тот же Исильдур? Что навряд ли, конечно. Войска выведены? Прекрасно. — Адеско Файр! В моих руках заполыхал свечной огонек. Он стал медленно расти и через мгновенье обратился зевающим спросонья котенком. Я подошел с огненным котенком в руках к стенам Минас Итиль, тот, зашипев, бросился с моих рук уже рычащим львом, постепенно руша стену и увеличиваясь в размере. Еще мгновенье — и хвост льва становится змеей, вскоре отделившейся от львиного тела и направившейся в сторону башни. Змея начала не спеша подниматься по белокаменной кладке по спирали, становясь больше и уже полностью обвивая башню. У льва в это время образовалась вторая голова, которая, вытянувшись, обратилась в волчью. Вспыхнуло пламя и из львиной гривы уже выскочил полноценный цербер, жадно начавший пожирать подземелья твердыни. Так продолжалось недолго, ревущие огненные химеры, в числе которых были и огненные птицы, быстро обратили башню в пепел. Пора заканчивать. Я стал гасить всепожирающее пламя, пока на кучке пепла не осталось ни искры. Вот и все, теперь топаем обратно. Я вскочил на Сарна, по случаю вторжения обряженного в черную броню. Как я узнал уже в Мордоре — другая атака Саурона провалилась, Анариону долго удавалось удерживать Осгилиат и на сей раз даже отбросить своего Врага обратно в горы, пусть и с большими потерями со своей стороны.

***

Плохая новость: Элендиль — папашка этих двух гондорцев (Исильдура и Анариона) нажаловался Гил-Галаду. Посовещавшись, Элендиль с Гил-Галадом решили, что Саурон такими темпами может нарастить слишком серьезные силы и уничтожить своих противников одного за другим, и что во избежание такого развития событий им следует объединиться. Тогда ими и был создан Союз людей, эльфов и даже гномов. Что ж, иного не следовало ждать — своей агрессивной политикой Гортхаур нажил себе немало врагов, так что разделить судьбу его Повелителя было лишь вопросом времени. А эта армия была лучшей и наиболее качественно вооруженной изо всех, что когда-либо топтали сапогами Средиземье. Со времен похода войск Валар на Север против сил Моргота никому не удавалось собрать такую многочисленную рать. Саурон знал, что у него нет шансов. Я — не стану накладывать массовые заклинания из-за эльфов, а точечная атака ничем не поможет. Мы проиграли, но Саурон еще решил побороться. Понимаю — все равно убить его окончательно нельзя. Может, этому недоделанному Владыке Мира в другой раз повезет, пусть не расстраивается. Итак, к бою готовсь! Я облачился в свою эльфийскую броню и сел на Сарна, обнажив меч. Моя цель — убить людей и уберечь часть эльфов от ярости Саурона, при этом не трогать его войска, хотя те и обречены. Взаимоисключающие цели, да? Какой я противоречивый! Да для меня тут все враги — не орки, так эльфы с людьми убьют, как только узнают — предателей нигде не любят. Но сделка есть сделка, себя я проиграл еще перед стенами Ост-ин-Эдхиль. Покинув Имладрис (Элронд себе летнюю резиденцию основал — Ривенделл, если на человеческом), войско перевалило через Мглистые горы и направилось вдоль течения Андуина к Дагорлагу — Полю Битвы в Черных Землях, где его поджидали силы Саурона. Представители всех биологических видов — даже звери и птицы — разделились в тот день на два лагеря и сражались кто за Врага, кто против него. Не относилось это лишь к эльфам, которые единственными оказались не разделены и все поголовно стояли под знаменами Гил-Галада. Впрочем, один эльф все же был не совсем за Гил-Галада, да и гномов на обеих сторонах сражалось немного — охотно выступили против Саурона лишь потомки Дурина из Мории.

***

      Лошадь захромала — командир убит,       Конница разбита — армия бежит. Армия Саурона, ожидающая на Дагорлаге, была разбита быстро. Ее просто смело. Пришлось вновь открывать Черные Врата, чтобы выпустить резервные войска. Я в их числе… Ого, я знал, что у синдар с головой не все в порядке, но угробить в болотах две трети своей армии, это кем же надо быть? А тут на нас явно без приказа Гил-Галада несутся остатки лесных эльфов! Дорогие, уважаемые! Ворота закроются раньше, чем вы успеете проскочить! Или вы думаете, что там больше никого нет? Ну что за тактика камикадзе, эх! КТО?! Кто этот идиот, что их сюда направил?! Орофер. С ума сойти. Нет, он, конечно, потрясающий воин, но как полководец… Я направил коня навстречу, являя собой слепящую звезду в том черном войске, что следовало за мной. Авось сумею спасти этого Блаженного, который в свою уязвимость не верит. Но, видимо, у Саурона на этот счет было другое мнение. И он решил хорошенько зажечь напоследок. Он выпустил драконов. Я не знал, что у него есть драконы… Причем Рамалоки!!! Крылатые, в отличии от урулоки, драконы, каких никто до Войны Гнева не видывал — секретное оружие Моргота. Откуда они у Саурона?! Гигантские крылатые ящеры с практически непробиваемой чешуей стали покрывать огнем весь Дагорлаг, не щадя ни врага, ни союзника. Вот одна рептилия на бреющем полете летит прямо на меня и Орофера. Ну все. Блюдо под названием «эльф, запеченный в собственных доспехах» скоро будет готово. Приятного аппетита, скотина! Уже даже не надеясь на то, что мои защитные чары помогут против проклятого драконьего пламени, я решил спрыгнув с коня, спасти для очистки совести хотя бы кого-нибудь и, желательно, эльфа. Сбив своей бронированной тушей какого-то высокого синдара, я наколдовал защитный купол. Сарн, будучи хорошо обученным боевым конем, встал над нами — защищая. И вот я увидел Крылатую Смерть и несущееся на меня вслед за ней ревущее пламя. А дальше… Дальше Боль! Вспомнив наказание Магии в виде аутодафе, я перенес сжигание несколько легче, но все равно ощущение это было… незабываемое. Ох, Тьма… как же долго я тебя не видел!.. Это моя первая смерть в виде эльфа. Даже интересно, какая она будет?

***

Гил-Галад с Элендилем одержали победу, поскольку мощь эльфийских армий была в те дни по-прежнему велика, а нуменорцы были народом сильным и высоким, и дрались они как берсерки. Ничто не могло противостоять Айглос — копью Гил-Галада, меч же Элендиля вселял просто животный ужас в сердца орков и людей, ибо сиял словно солнце и луна одновременно. Имя тому мечу было Нарсиль. Затем Гил-Галад с Элендилем вошли в Мордор и окружили твердыню Саурона, оцепление держали семь лет, понеся немало потерь от огня и метательных снарядов Врага, не говоря уж о бесчисленных молниеносных нападениях, которые им довелось отразить. Здесь, на Горгороте, погиб сын Элендиля — Анарион и множество других воинов. Но в конце концов осада принесла результат, и сам Саурон вышел из своей крепости, он сразился с Гил-Галадом и Элендилем, одолев обоих и сломав попутно меч павшего Элендиля. Но и самому Саурону не удалось закрепить успех, ибо Исильдур подобрал рукоять отцовского меча с обломанным лезвием и с его помощью отсек Единое с руки Саурона. Кольцо Исильдур взял себе как трофей, а Саурон был повержен и оставил свое тело, развоплощенным духом улетев прочь и скрывшись где-то на просторах Средиземья.