Темный менестрель

Стражники, воины и все, кто уже мог ехать верхом, собрались на площади Имладриса. Король в простой прочной кожаной кирасе восседал на белом коне. На лице иллюзия — видимо специально у нолдор разучил, вот только шею поврежденную из-за ворота видно. Рядом с ним, на гнедом коне, был знакомый мне сильванец — доверенное лицо короля. Мне тоже дали лошадь, из тех двуцветных в больших пятнах, черно-белую и с вьющейся гривой. Жаль, Сарна больше нет, хороший конь был. В седельную сумку я набрал как можно больше еды и воды. Путь-то не близкий. Я взглянул на свой меч, что висел у меня на поясе, с новой обмоткой рукояти и в новых ножнах — подарок местных кузнецов в дань уважения моему труду. Кирасы на мне не было, только туника и куртка из плотной ткани. Я накинул капюшон куртки на голову, пусть из-за марли моего лика не видно, но лишний раз всех пугать в дороге не стоит. Вот дойдем до безопасного места для привала, тогда и скину его. С королем вежливо попрощались, и мы поехали. В горах решили надолго не задерживаться, особенно когда наступила ночь, так как тут обитали гоблины — не имеющие никакого отношения к известным мне казначеям моего мира существа, являющиеся каким-то подвидом уруков, как орки, то есть они были еще мельче и тупее, чем их сородичи. Однако они всегда берут врага своим количеством. Я на всякий случай достал меч, если эти скрытные и трусливые твари рядом, эта треклятая иллюминация Хроариста сработает (как же она меня раздражала в Мордоре).

***

Мы почти успели за четыре дня добраться до подножия Мглистых гор по их восточную сторону, как раздалось рычание. — Варги! — закричали воины и потянулись за стрелами, гвардейцы обнажили клинки и выставили копья. Я же с недоумением смотрел на свой меч. «Детектор чернокровых» никак себя не проявлял. — Сомневаюсь что это тварь Моргота. Может, просто дикий зверь? — спросил я, настороженно вглядываясь во тьму. — «Дикие звери» в этих горах уже давно съедены, — не замедлил просветить меня Король. — Всем занять круговую оборону! И следите за скалами — не хватало еще чтобы нас забросали камнями или завалило камнепадом. Рычание сопроводилось ревом, причем знакомым. Медведь. И как только я об этом подумал, из темноты на меня набросилась клыкасто-зубастая мохнатая туша. Я взмахнул мечом, и голова исполинского медведя пролетела мимо меня. А вот медвежья туша по инерции продолжила движение и свалила лошадь, я едва сумел вытащить ноги из стремян и отпрыгнуть, уйдя перекатом. Меня слегка задело лапой, радует, что не нанизало на когти. Больно, я явно еще не готов к акробатическим трюкам. Обернувшись, увидел испуганно ржущую и дергающую ногами лошадь, придавленную телом медведя. Тут к моему величайшему удивлению медвежье тело, которое было раза в полтора крупнее обычного гризли, стало уменьшаться, обретая гуманоидные черты. Человек, но необычный — даже выше перворожденных нуменорцев. Волосатый и голый. Я нашел полуслепым взглядом укатившуюся в расщелину голову этого великана. Действительно человек, только весь обросший и со звериными чертами. — Оборотень? Медведь-оборотень? — спросил я вслух, сам себе не веря. С вервольфами я знаком из моего мира, они зависели от фазы луны и теряли человечий разум во время превращения. Местные вервольфы же, именуемые Волками Саурона, и вовсе изначально волки, которых обратили людьми. Они умны всегда и, если я правильно помню, становятся волками по своему собственному желанию. А вот медведей я доселе не встречал. — Скорее, человек, превращающийся в медведя. Учитывая, что после смерти чары спадают и возвращают существу его истинное обличье. Я не могу определить к какому народу он раньше относился, но, вероятнее всего, это один из дикарей гор Севера. Истерлинг, кажется, — задумчиво проговорил Трандуил, пока я ждал, чтобы солдаты столкнули тело с лошади. Истерлинг? Этот великан?! Да никогда. Те мелкие и смуглые… Видно для сильван все люди — истерлинги, как и все нолдор — феаноринги. — Дальше она не поскачет, — выдал мне свой вердикт воин после осмотра ребер лежащей лошади. — Ребра треснули, да? Эх, не везет мне с лошадьми. Дойти сама обратно сможет? Она ведь из Имладриса, они вроде умные. — Я с жалостью посмотрел на молодую кобылку. Воин снова посмотрел на травмированный участок и попросил остальных попробовать поставить лошадь на ноги. Не вышло. — Сама умрет, или съедят ее. Проще добить. — Воин погладил хрипящую лошадь по шее. На губах ее появилась кровавая пена, все ясно — легкие прокололо, считай, медленная смерть. — Ладно. Мясо нам нужно? — спросил я, подходя к лошади с мечом наперевес. — Нужно закончить спуск и переправиться через Андуин, на другом берегу мы разобьем лагерь и уже потом войдем в Лес. — Трандуил что-то прикинул в уме. — Свежая конина нам на привале не помешает. Кажется, у некоторых воинов это вызвало шок. Хм? Неужто Король раскрыл на войне доселе неизвестные его народу черты? Но ведь монарх должен быть прагматичен, расчетлив, добр к своему народу и безжалостен к врагу. Они же сильванцы! Как орка, освежеванного ими же, за ноги на сук повесить — так это они запросто, а как лошадку подыхающую добить и на мясо пустить — так им жалко? Не понимаю. И что? Стрелу бедняге в сердце никто не пустит? Ладно. Я простым взмахом меча обезглавил надсадно дышащую лошадь. Полилась фонтаном кровь, смешавшись на камнях с медвежьей. Приступим-с, мой клинок давно зарекомендовал себя, несмотря на свою массивность, как прекрасный инструмент для разделки. Взяв столько, сколько мы с гарантией съедим, прежде чем мясо испортится, меня усадили позади одного из всадников. Ну, в путь! Король дал отмашку, и мы начали медленно спускаться вниз.       Ну где, сынок, ты видишь гоблинов?       А! Те пять штук на ветке в ряд?       Ну точно! Эльфы поработали,       Они давно уж так висят.       А эльфы вешают на сук       Лишь Саурона верных слуг,       Будь ты хоть гоблин, хоть урук.       На лошадь вот — опустят лук,       Вот так-то, друг, — весело пробормотал я, смотря вниз на подножье Мглистых гор. Ой! Кажется, эльфы, скачущие впереди, знают человеческую речь, и они меня услышали. Вон — Король хихикает… Ну и слушайте — мне не жалко!

***

После привала, на котором мы зажарили конину и дали отдых лошадям, отряд двинулся к лесу. А вот и он. Огромный, чем-то напоминает Запретный — у Хогвартса. Большая каменная арка приветливо встретила нас, а утопающая до почти незаметности каменная плитка видимо когда-то служила тропой. Скорее всего, в глубине леса она давно погрузилась в почву или поросла мхом. — Чтобы продолжить путь дальше, нам придется завязать тебе глаза. Эрин Гален — так мы называем этот лес — заколдован запутывать вторгшихся, но все равно запомнить дорогу ко дворцу я не могу тебе позволить. — Трандуил остановил коня и обернулся в мою сторону. — Я и так полуслепой, да и лошадью не правлю, — я выразительно посмотрел в спину, сидящему передо мной стражнику, — поэтому можете и завязать мне глаза. Почему нет? Трандуил кивнул своему слуге, и тот, спешившись, подошел ко мне. Я нагнулся, и мне поверх марли плотно повязали на глаза кусок холщевой ткани… И спросили разрешения завязать руки за спиной. Вот это меня напрягло, если довод о том, чтобы я не снял повязку, я еще могу принять, то со связанными руками, учитывая, что это Дикий Лес, я буду абсолютно уязвим для нападающих. Но пришлось свести руки за спиной, сказал «А» — говори «Б». Эх. Мы двинулись в путь. Надеюсь, низких веток не будет. Вслушиваясь в окружающие нас звуки леса, я покачивался в седле. Запахи были весьма приятны, и чувствовалось великое многообразие видов растительности. Я слышал треск и стоны деревьев, действительно, лес заколдован, но, надеюсь, не как Фангорнский. Тот сошел с ума из-за тьмы, и деревья, пробужденные ото сна или, проще говоря, оживленные эльфами, обратились: кто Гворнами — сухими полумертвыми деревьями-людоедами, а кто Энтами — более разумными, но не менее жестокими их собратьями. Этот же лес вполне мог запутать путешественника: деревья поворачивались (плохо тем, кто по привычке на мох или отметины ориентируется) или вообще могли сойти с места, а могли вполне и ударить ветвями. С содроганием вспоминаю Дракучую Иву. Но ясно одно — деревья говорят с этими эльфами. Птички, зверьки, насекомые и прочие радости дикой природы. Судя по звуку, тут еще и олени рядом бегают, а может это вепри. Не удивлюсь, если еще и единорога повстречаю когда-нибудь. Лес волшебный есть? Значит и зверье волшебное должно быть. Река журчит. Где-то невдалеке. Только запах странный у нее. Или это, скорее, ощущение колдовства: на зелье «Глоток Живой Смерти» смахивает, только ослабленное. Сонная река? Интересно как ее так заколдовали, или это оно само так? Я решил поинтересоваться. — Я слышу звук. Журчание воды. Здесь поблизости есть река или ручей? В ответ мне донеслось шуршание и взволнованное бормотание. Я что, основной их ориентир заприметил? Впереди послышался голос Трандуила: — Это заколдованная река. Коснувшись водной глади, ты уснешь беспробудным сном на три дня. Сам понимаешь, за это время можно утонуть или быть съеденным, а некоторые невезучие, что заплутали в лесу и искали воды, могут и умереть во сне от неутоленной жажды. Испив воды, можно потерять часть памяти, а на проживших короткую жизнь находит полное забвение. — Река Забвения значит. Лета, — вспомнил я об одной из пяти мистических рек греческой и римской мифологии. — Лета? Это что? — Я услышал явный интерес к незнакомому слову в голосе Короля. — Я как-то раз слышал о людях, что верили в Бога Подземного Царства. В его залы, подобно Чертогам Мандоса, шли души погибших смертных людей. В Царстве Аида, или Плутона, как еще называли этого Бога, текло пять рек, что дарили душам смертных покой или же наоборот страдания, но пройдя через реки, эти души имели право родиться заново. После смерти души входили в первую реку и начинали свое путешествие по течению. В зависимости от пережитых страданий или свершенных при жизни злых деяний, они вливались в другие реки… А хорошие люди и великие герои имели право попасть в аналог Валинора — Элизиум или Елисейские поля. Или же наоборот, не заслужить прощения и остаться в Подземном царстве навсегда… — Подумайте о боли. Глубокой, физической мучительной боли. Невыносимой боли, которая убивает — это река Стикс. Подумайте о печали. Мучительной душевной боли от потери. Когда снаружи никто не замечает, но внутри вы уже ничего не чувствуете. Боль, которая вызывает мысли о самоубийстве — это река Ахерон. Подумайте о плаче. Потере контроля над своими эмоциями. Чувстве бесполезности. Бессилии. Печали, что может длиться всю жизнь — это река Коцит. Теперь подумайте о пожаре. Смертоносном и прекрасном, который стремится уничтожить все, чего коснется. Все боится огня. Огонь убивает. Но он так же может и излечить. Огонь сжигает физические и душевные страдания — это Флегетон. И наконец, подумайте о забвении. Отсутствие чего-либо. Ничего не помнишь. Ничего не существует — это река Лета. — Пройдя через Лету, душа смертного, получается, ничего не помнит? — спросил Король, через несколько мгновений тишины. — Люди находили в этом смысл, ведь тогда и самый гнусный человек, забыв о себе, мог родится вновь, став невинным дитем, и имел право начать новую жизнь. Как и обрести вечный покой. Я слышал такое выражение: «Кануть в Лету». Иначе говоря, быть забытым, если не всеми, то многими. — Нуменору подходит, однако если забыть плохие или ошибочные деяния, можно по незнанию совершить их вновь. Но это — короткоживущие, они так или иначе не особо заботятся о своем прошлом, предпочитая гордится своими предками по поводу и без. Если вообще помнят о них, — проговорил Лесной Царь. — Останавливайтесь. Привал сделаем здесь. И можете уже снять менестрелю повязку с глаз и развязать руки. Ох, как хорошо. Я потер затекшие запястья и помассировал следы от веревок. Местная обстановка завораживает, в глубине леса деревья были просто исполинскими. А еще тут порхали мотыльки и бабочки. Много. Я слышал, что в Зеленолесье много шелкопрядов, и недостатка в дорогих, шелковых тканях лесные эльфы не испытывают. Мох, разных видов деревья: от лиственных до хвойных; кусты, цветы, грибы… А еще тут весьма мрачно и высокая влажность. М-да. Я попытался разглядеть солнце — не вышло. Исполинские деревья себе все забрали — солнечный свет почти не достигал земли, отчего здесь днем царит вечный сумрак. Вот и молодых ростков этих деревьев я в окрестностях не увидел, им, видимо, света мало. Земля вся в извивающихся, как гигантские змеи, корнях, да и самой земли особо не видно из-за опавших листьев да иголок. Еще москиты. Но эльфам на это плевать — эти насекомые нас по какой-то загадочной причине не трогают. Уверен — после ночи в этом лесу человек получит анемию по вине местных комаров и клещей, и так же, как и в любом лесу, есть риск получить хворь от животных и паразитов. Человеку сюда действительно лучше не соваться. Костер разжигать не стали, чай не дураки, не дай Валар весь подлесок вспыхнет. Хотя, учитывая влажность, тут с трудом можно найти хотя бы одну сухую ветку. Поев, я пододвинул марлевую повязку, что внезапно съехала мне на здоровый глаз, и едва не пропустил появление светлячков. Сейчас же день. С чего вдруг? Ну, в принципе, здесь достаточно темно. — У вас часто происходит такое явление? — спросил я, указывая взглядом на светящегося жука, сидящего на ветке перед моим лицом. — Отнюдь. — Король с любопытством смотрел на летающие зеленые огоньки. — Обычно их можно увидеть у реки и лишь тогда, когда наступает темная ночь. Думаю, лес рад нашему возвращению. По-моему, деревья шумят как обычно, но что я — нолдор — понимаю в лесе сильванов? Хм. Это что, топот? Вроде копыта, но шаг легкий, значит, не вепрь или лошадь. Похоже не я один это услышал — эльфы короля оружие приготовили. Я тоже. Из кустов впереди появилась огромная рогатая голова оленя. И какого! Я как-то видел в магловском музее скелет Большерогого оленя. Вроде он еще Степным назывался? У скелета того, помимо огромного размера тела, рога были не ветвистыми, а похожими на лосиные. И просто огромными. Поэтому меня несколько смущало то, что я вижу сейчас перед собой зверя точь в точь как скелет оленя, стоявшего в музее, причем в одном ряду с саблезубыми тиграми и мамонтами. Иначе говоря — вымершими. А тут такое вот стоит. Жует что-то. А еще он белый и пушистый. Серьезно. И глаза голубые. Олень вышел из кустов вперед. Я ошибся в его размере. Это он в кустах голову опустил, а на поляне оказался еще больше. Как он с такими рогами-то в лесу беспрепятственно ходит? Ничего не цепляет? Олень подошел к Трандуилу и опустился на передние ноги, склонив могучую шею и опустив голову. Воинам пришлось сделать шаг назад, чтобы их не задело рогами. Трандуил аккуратно протянул руку и погладил оленя по лбу. Умное однако животное, вон глаза какие. — Он говорит, что хочет служить мне. Это дар Леса, — с мягкой улыбкой сказал король. — Это Арсул, король оленей в своем праве. Вышеупомянутый Арсул дождался, когда Лесной Царь заберется на его спину. Отсутствие седла или уздечки для эльдар никогда не являлось препятствием, а уж для этих детей леса и подавно. Слуга-сильванец пересел на белого королевского коня, а я сел на освободившегося гнедого. Без всяких указаний олень начал шаг, постепенно ускоряясь, и ветви, попадающиеся ему на пути, сами раздвигались в стороны, а корни уползали прочь. После чего все вновь возвращалось в исходное положение за нами. Вау! Крутой фамилиар. — Эрин Гален признал нового Короля, — пояснил мне скачущий рядом со мною воин.

***

Мы достигли чертогов Короля к вечеру. Здесь, у гор, которые рассекали Эрин Гален с запада на восток, деревья немного расступились, и сумрачная непроглядная чащоба поделилась землями с высокими елями и соснами. Теперь было видно меркнущее небо, где одна за другой загорались бледные звезды. Всю дорогу Трандуил ехал впереди, а мы держались следом. Здесь всюду был лес. Если бы не огни и костры, я бы и не понял бы, что это — зеленый город у подножия гор, надежно сокрытый сумерками Великой Пущи. Лес взбирался по скалам, укрывая их густой тенью, лесные эльфы почти не расчищали его и строили жилища прямо среди стволов, а то и на них. Я еще издалека заметил несколько домов, что покоились прямо в широких ладонях густых крон вековых дубов и буков с легкими лесенками вкруг стволов. Ели и сосны были слишком тонки и слабы для таких построек, но на их ветвях умещались смотровые площадки, а у корней раскинулись зеленые шатры и простецкие времянки из ветвей. Жители Эрин Гален стали подходить к нам. Здесь, среди живых тропинок и звонких ручейков, лесной народ прощался с долгим миром, являясь к своему старому королю, чтобы сообщить ему: мы здесь, и пойдем за тобой во тьму. Орофер жил в этих горах, выстроив королевские покои в огромном гроте, надежно защищенном со всех сторон скалами и лесом. Мы спешились, лесной эльф, подошедший к нам вместе с остальными, лишь мгновенье смущенно пялился на оленя, но тот просто не двигался. Когда наших лошадей повели в конюшню, олень без чьего-либо указа последовал за лошадьми. Молодому сильванцу только и осталось, что последовать за ним. Стражники и воины после отмашки короля разбежались по своим делам. Трандуил приказал мне следовать за собой, и мы по малозаметной тропе спустились вдоль отвесной скалы и оказались у сокрытых в густых зарослях невысоких врат, опутанных хмелем и шиповником. К вратам вел каменный мостик, а под ним, внизу — в ущелье, протекала еще одна из местных рек. Пройдя по мосту, мы посмотрели на стражников, те, опознав Трандуила, молча расступились, и ворота отворились сами собой. Я почувствовал магию в них — какое-то местное запирающее заклятие. Королевское жилище раскинулось великим гротом, напоминавшим высокую чашу. Здесь не было потолка, и сквозь округлый кратер внутрь проникал звездный свет, а через острую выемку струился звонкий серебряный водопад. Вода летела вниз и падала в глубокий маленький пруд с дном из хрусталя, переливалась через его края и рассекала на две равные половины пол пещеры, а потом терялась где-то в черной расщелине у другого ее края. Три уровня тремя высокими ступенями опоясывали грот, и на каждом возвышались резные деревянные постройки или выбитые прямо в скале огромные полости, служившие залами и комнатами для Владыки и его приближенных. Наверху я увидел двери, опутанные зеленью и изрезанные узорами. Переступив через порог Врат в сумрачное тепло, я почувствовал запахи — очага, вина, разогретого дерева, резкой горькой травы и едва слышного цветка крохотной лесной фиалки. Тут живут или жили именно синдары. На большом каменном выступе возвышался трон, он, скорее, был живым деревом, лишенным кроны, и на его стволе были вырезаны ступени. Остатки кроны, лишенные листвы, больше напоминали ветвистые рога. Само сидение было вырезано чуть ниже кроны, через резные подлокотники был перекинут алый шелковый плащ. «Штора-шторой», — подумал я, прикидывая примерный вес этого куска материи. Рядом с выступом горел огонь, усмиренный коваными прутьями большого очага. Окинув мрачным взглядом трон, король повернулся ко мне. — Твои комнаты будут находится во дворце. Покинуть дворец ты не сможешь без моего на то разрешения. Буквально. Магия в этих стенах отныне подвластна мне, и ворота не отворятся, если я не прикажу иначе. Я понятливо кивнул. Подошел слуга, и Трандуил велел определить меня в комнату для постоянного проживания. Селить меня в гостевых, богато украшенных комнатах действительно не имело смысла. Благодарно поклонившись королю, я последовал за слугой. Мои новые чертоги располагались довольно недалеко от тронного зала. Гостиная с очагом, купальня с доступом к проточной воде, маленькая спальня со шкафом и нечто вроде рабочего кабинета. Прекрасно. — Вам что-нибудь требуется? — Слуга не знал точно, какую позицию я занимаю при дворе Трандуила, поэтому обращался ко мне вежливо. И даже старался не коситься на мой замотанный марлей по самые ушки потрепанный внешний вид. Та еще мумия. — Мне потребуется вот это и чистая марля. Побольше, — я протянул сильвану список лекарств, составленный мною перед отъездом из Имладриса, под бдительными очами целителя, разумеется. — Воду в купальне я наберу и разогрею сам. Нужна еще простая чистая сменная одежда, обувь и постельное белье. Слуга, пробежав глазами по списку, кивнул и сообщил, что требуемое принесут в скором времени. Закрыв за ним дверь, обратил внимание на отсутствие любого вида замка или щеколды. Я понимающе вздохнул и стал стягивать с себя кожаную куртку и сапоги. Подумав, отстегнул и ремень с мечом, положив его на полку резного шкафа. Разведя заклинанием огонь в очаге, я пошел в купальню. Акваменти — и каменная чаша до краев полна воды. Еще заклинание, и над поверхностью заклубился пар. Потрогав воду, я вернулся в гостиную и стал ждать одного из двух — пока вернется слуга или немного подостынет горячая вода. Слуга, знакомый мне, привел своих соплеменников, и мне на полки шкафа сгрузили затребованные вещи. Поблагодарив слуг, я принялся за самораспаковку. Сбросив на землю марлевые повязки и прихватив с собой травы для отвара, пошел в купальню. Будем варить супчик — вода еще очень горячая, и погружаться в нее еще рано, зато отвар окрепнет. Запах мне уже привычен, я еще в Имладрисе им насквозь пропитался.

***

Спустя три дня обживания комнат и экскурсии до кузницы, кухни и темниц (это такой тонкий намек?), а так же до зала празднований, меня позвали на коронацию. Трандуил был мрачнее тучи, ну да, если у народа было семь лет, чтобы свыкнуться с гибелью Орофера, то Трандуил буквально недавно лишился отца. А его теперь на отцовский трон сажают. Золотые одежды, множество колец, посох с изумрудным камнем, алая шелковая накидка. На голову ему уже водрузили древесную корону. Я узнал в ней ростки дерева Дориата, они не имеют корневой системы и питаются влагой из воздуха и светом. Даже ягоды съедобные появляются. Ствол у этих деревьев бело-серебристый, а листва меняет цвет от зеленого до оранжевого; ягоды от красных до сине-фиолетовых, в зависимости от сезона; листва у них почти не опадает, да и само дерево растет крайне медленно. Обычно я эти деревья видел на скалах Дориата, а здесь их еще не встречал. Не уцелели? Интересно… а эту корону будут подстригать? Ее разведут на саженцы?.. И вот он — праздник. У синдар всегда было много своих праздников, а сильваны еще и своих добавили. Теперь празднуется и встреча времен года, и соцветия, и сбор разнообразных урожаев, и астрологические события, и праздники в честь героев, в общем, много чего еще празднуют. Дорвинионское вино, которое так любили синдары, многократно превышало по крепости все то, что я пробовал доселе. Помятуя о своих поступках, совершенных по пьяни, я решил его больше не трогать, строго ограничившись соком. Болею я — нельзя мне и точка. Играла музыка, звучали песни, а новоиспеченный король Эрин Гален, сидя на троне, опустошал очередной бокал вина. Если это все было дорвинионским вином, то я не понимаю, как он еще не вырубился. Подле трона сидел в кресле молодой эльф, скорее, эльфлинг. Синдарец, и явно пошел лицом в деда. Однако некоторые черты принадлежали сильванам, в том числе и скромный рост да легкое телосложение. Это аранен — принц. Зовут Леголас Зеленолист, сын Трандуила. Очевидно, его мать несла в себе сильванскую кровь или просто была сильванкой. Трудно поверить в столь неравный брак между серым эльфом и лесной эльфийкой. Значит, невесту принцу придется выбирать из благородных синдар — чтобы кровь не вырождалась. Любовь, конечно, штука сильная и своенравная, но со временем можно привыкнуть и полюбить почти что угодно. Цвет волос у юноши был дедов — золотисто-белый, глаза зелено-голубые, на голове тонкий золотой обруч с серебряной листвой — очень тонкая работа, вынужден отдать должное работе кузнецов, что его создали. Шелковая туника зеленого цвета с вышивкой в виде деревьев и листвы. Видно, что, как и сильванцы, принц любит простоту — никаких колец и амулетов я не увидел, да и прочая одежда тоже была не слишком броской, выдержанная в оттенках зеленого. Как я узнал, мать Леголаса уже давно в Благословенных Землях, умерла она или просто уплыла, я не рискнул спрашивать. Гости давно пустились в пляс, и принц исчез в хороводе танцующих эльфов. Трандуил проводил его равнодушным взглядом. Как я узнал, сын с отцом несколько расходятся в точке зрения на должное поведение Благородных Господ. «Непослушный эльфлинг», — думал Король, «Гриффиндорец», — думал я. Ничего, если я мозг отрастил, то вечноживущий эльф и подавно сумеет. Я столкнулся взглядом с Трандуилом, и тот подозвал меня к подножью трона. Я на этом празднике жизни смотрелся как свежевыползшее из нуменорского склепа умертвие. Богатых одежд у меня нет — не заработал, а наколдовать — лишь привлечь ненужное внимание. Марлевые повязки не спрячешь, да и смысла набрасывать капюшон я не вижу. И вот я, весь такой из себя чумной плебей, ступаю к подножью трона. Трезвые эльфы косили в мою сторону любопытным взглядом, мол, что это такое, и зачем король притащил Это во дворец? Те же, кто опознал во мне нолдора, лишь неприязненно поджали губы. — У меня противоречивые эмоции. Я рад, что народ не лишился Короля — Леголас еще слишком юн, чтобы взойти на трон. И мне грустно, что погиб мой отец и подданные мне эльфы. — Король перевел взгляд с меня на кубок. — Они веселятся, и я не могу позволить себе грустить. Но и оплакать отца я должен, однако… почему-то не могу. Слез просто нет… и радости тоже. Я задумался. Это у него явно спутанность мыслей и эмоций. Вино позволило ему расслабиться, вот он и заговорил о своих проблемах с фактически посторонним существом. В ближайшее время он будет искать «истину в вине», как говорят маглы. Он сам возвел себе эмоциональные блоки, чтобы прояснить разум. Логичное решение, ведь был риск угаснуть от Горя. Ему придется долго «размораживаться». — Спой мне, — прервал мои размышления Трандуил, поставив кубок на подлокотник и развалившись на троне. — Спой, все равно мало кто поймет человеческий язык, да и через пляску эту услышу тебя только я. Я кивнул и, немного подумав, тихо запел:       Среди березовых колоколен       Славу ветер поет осенний,       Лес над ним распахнул знамена.       Идет владыка лесов Средиземья. Рос опалы пали в ладони. Король смеется, король колдует. Гранатовой горечью осень наполнит Пряную чашу пламенных утрень.       Он чашу поднимет во имя леса,       Во имя безумной осенней пляски,       Во имя предсмертной осенней песни       Король колдует, король плачет. Пьет он чашу своей нареченной, Владычицы ночи — луны осенней. Король златокудрый с глазами зелеными, Он сегодня венчается с нею —       С пряною полночью осеннего ветра,       С серебряной полночью полнолунья.       В пламени леса предлунного света       Король смеется, король колдует. Очи его — словно пламень зеленый, А в волосах — жемчуга туманов, Золото клена — его корона, Губы его — как открытая рана.       Свет луны отражается в кубке,       Горше вина, горячей поцелуя,       Лунный свет обжигает губы,       Король смеется, король колдует. Он бредет по лесам осенним, А в глазах его — вешняя зелень, Золото клена — его корона, Рубины рябины — в его ладони, Король смеется, король плачет. Я замолчал и посмотрел на короля, действительно — плачет. Эмоций на лице нет, а слезы текут. Я постоял у подножия трона еще некоторое время. Пляски не прекращались, почему король меня еще не отпустил? Снова посмотрев вверх, я понял почему — король, кажется, устал и уснул прямо на троне. Ну, после всего им выпитого я не удивлен. Да и мне уже пора. Протиснувшись сквозь толпу, я вышел из зала и потопал в свои комнаты.

***

Сегодня в Ост-ин-Эдхиль произойдет торжественное именование наших земель, к этому времени уже прекрасно освоенных. Я обязан участвовать. Магия из Камня Рода слегка изменила окружающие земли, в итоге закономерно добравшись и до самих эльфов. Это не осталось незамеченным последними, и мне пришлось объяснять, кто же я, или, точнее, объяснять им природу своих сил. (О том, что я был смертным из другого мира им точно знать не следует). Некоторые было подумали, что это «Искажение» — печать темных сил Моринготто, но… это, скорее, «Изменение», а «Искажение» — это злоба и ненависть в душах, в итоге ведущих к упадку и деградации. Впрочем, преимущества маг-ядра были слишком велики, чтобы от них так просто отказываться. Плевать им на мою родословную, как испокон веков у нас было: «ты король, пока мы тебе верим. Так что хочешь быть королем — докажи, что ты лучше прочих». Я доказал. Да, нолдор Эрегиона ныне оторваны от мира. Но. Свобода. Этого желали нолдор, уходя из Валинора, и полученная ими слабая, но магия изменила их фэа. Если они погибнут, их не кинет в Чертоги — они в праве остаться бессмертными душами на Средиземье и выбрать дальнейший путь. Уйти на перерождение или же обрести тело вновь, получив власть над материей. Ведь это куда лучше, чем проклятие, некогда данное Валар нолдор-феанорингам: Вечное Заточение в Чертогах Мандоса без суда или последующая Бездна, в гости к Смерти и в компанию к Мелькору и Финве. Пусть Валар говорят, что они всех простили, у Бледной Госпожи жертву так просто не отберешь, а Боги даже Клятву Феанора снять не смогли. Ясно, что именно выбрали мои эльдары. А я узнал точно — Дагор Дагорат нам более не страшен, свое существование мы не прекратим даже после гибели Арды, остается надеяться, что при перерождении некоторые сумеют сохранить воспоминания, подобно мне… Хотя, бывают такие кошмары, что их лучше забыть. Имя для наших земель мы выбрали довольно простое — Земли Свободных Эльфов или Лотланн Эндор. А назвались мы в честь первых эльфов, которые после пробуждения еще не встретились с Валар и не знали о них — Эллери. Их давно нет, отказавшихся узреть свет и наоборот пойти за Валар эльдар прозвали Кведи. Оставшихся во тьме — Мориквенди, увидевших свет Три народа — Калаквенди. Но мы уже не они, отчего эллери — имеющие право выбора — подходит нам лучше. Теперь вместо воли Валар мы поступаем по собственной Совести и разумению. Правда совесть моя определенно оставляет желать лучшего.

***

Прошел год. Мелкая моторика наконец ко мне вернулась, и я вознамерился оккупировать местную кузницу. Как только Трандуил об этом узнал, он дал добро на перековку моей брони. Также он попросил своих кузнецов дать мне сырье для изготовления брони уже для него. Заказ был на кирасу, многосоставные наплечники, перчатки-наручи, сапоги-поножи и какую-то хитрую, похожую на перья или листья, внешнюю защиту для лопаток, они же должны были удерживать плащ. Впервые вижу подобный дизайн, но ладно. Еще король потребовал зачаровать ему обруч по типу моего, дабы тот выполнял функции шлема. Ладно. Сделаем. А вот парные клинки — это вы уже без меня делайте. Странно, что король потребовал сверкающую броню, обычно в лесу все сверкающе-блестящее крайне неудобно для маскировки. Однако я сначала занялся своим доспехом. Прогнал любопытных сильванцев «Карающим Взглядом» — не хватало им еще от моего светопредставления ослепнуть или углядеть чего не надо, и стал снимать со своей руки повязки — воспламениться у меня особого желания нет. Сняв марлю еще и с лица, я повязал себе кожаный фартук… На перекованном, вышедшим из-под моей руки серебряном нагруднике отныне красовался мой Родовой Герб. От звезды, до змей и текста — все выгравировано. На все вопросы буду отвечать, что это мой художественный заскок. Благо Зеленолесцы не слишком знакомы с понятиями наследных гербов и знамен. Восьмилучевая звезда Феанора? Так я же нолдор! Змеи? Так я же с ними разговариваю. Непонятная надпись на Квенья? Я же Высший! И все — вопросов нет. Закончив с броней, я ее для надежности заколдовал не только эльфийской магией, но и своей личной. Уверен, теперь она пламя дракона точно выдержит. Свой меч решил заколдовать на невозможность потерять его или украсть. Он будет перемещаться вслед за мной, если не прикажу иначе. Ремешки, шнурочки, подвязочки и прочая лабуда — и вот! Доспех готов. Еще бы кольчугу где хорошую взять. Или мне свою сплести? Из чего? Материал-то не мой. Ладно, все потом. Теперь примемся за заказ Трандуила. Мерки мне дали…

***

Да я богат! Нет, денег мне не дали. Монеты из металлов в Зеленолесье вообще только в королевской казне лежат — как мелочь разменная для торговли с людьми и гномами. Тут в основном идет обмен услугами и материалами. В горах Эрин Гален есть залежи драгоценных камней, но все они уходят на украшения, а часть, опять же, отправляется в казну. Что могут дать мне? Конечно металлы для моей работы. Я по мелочи вооружал командиров Королевской армии. Вещи надежные и уникальные, каждая несет мое клеймо. Я без труда сплел себе кольчугу, да и перчатками латными из серебра обзавелся. Едой, питьем и всем, что необходимо для проживания, меня обеспечивали. Но! Я за полторы тысячи лет, Ни Разу! Не покидал дворца! Тюремный срок, самый настоящий, но такова уж эльфийская справедливость. Сидеть под присмотром, заниматься черновой работой и быть на полставки еще и Шахерезадой, в том смысле, что историй и легенд я знал много, а местные обитатели были совсем не прочь их послушать. Король со свитой куда-то иногда уходил, как выяснилось — обновлять торговые отношения. Дейл — недавно появившийся город людей, находящийся поблизости от Эребора или Одинокой Горы — подгорного королевства гномов. Люди как-то связаны с Эсгаротом, это вроде они же с Орофером договор подписывали о торговле. Одинокая гора располагается выше большого озера, на северо-востоке от Зеленого Леса. Гномы продают людям металлы, те — снабжают их едой и животными, люди как посредники передают металлы эльфам в обмен на дерево и ткани, ну иногда и вина. Самое смешное, что, кроме грязной истории между гномами и синдарами, имеется полное незнание языка. Гномы не знают эльфийский Синдарин. Эльфы не знают языка гномов — Кхуздул, и не особо владеют человеческим. Люди не знают языка обеих рас. И при этом недолюбливающие друг друга две расы посредничают друг с другом через людей. М-да. Король, видимо, после нескольких редких визитов в этот человеческий город внезапно вспомнил о существовании такого замечательного меня. Торговые соглашения ведь, если подпишешь, считай — Королевское Слово дал. А если ты договор банально прочитать не можешь, что тогда? На расспросы короля я признался, что кроме человеческого Всеобщего и эльфийских Квенья и Синдарина, владею еще и человеческим Харадским, парой диалектов Кханда, гномьим Кхуздул, мордорской Черной Речью, старым нуменорским Адунаиком и змеиным Парселтангом. Трандуил после некоторых раздумий решил взять меня с собой на следующий сбор в Дейле. Там будут и наугрим Эребора для перезаключения договора с людьми и эльфами. И чтобы казну Зеленолесья не пустили по ветру, потребуется мой контроль как понимающего качество и цену металла, так и переводчика. Я согласился. Еще бы! Дворец, конечно, хорош, но мне он уже осточертел хуже Мордора. Я в Ост-ин-Эдхиль в качестве аватары пробыл дольше, чем прожил там во плоти! Зато теперь я официально чист перед законом, ну, насколько это возможно среди эльдар. Прецеденты, подобные моему, все же в истории Арды весьма редки.