Темный менестрель

— Стойте! Не стреляйте. Это мой друг — Бильбо Бэггинс! — услышали мы выкрик Истари. Я с интересом перевесился через парапет. Посреди площади внезапно кто-то появился, и сделал он это настолько внезапно, что умудрился напугать дозорных. Я решил разузнать, зачем полурослик сюда пришел аж из Эребора. Дойдя до домика, облюбованного лидером людей, куда маг как раз и отвел своего знакомого, я спросил у стражника, можно ли мне войти. Ответ, как ни странно, был положительным. Гендальф, Бард и полурослик стояли посреди большой комнаты, в которой ровным счетом ничего не было. Столом и стульями здесь служили пустые ящики из-под вин и рассады, привезенных эльфами, а освещением служили пара тусклых факелов и… что-то еще, лежащее на импровизированном столе и завернутое в тряпицу, которую полурослик начал спешно разворачивать. И вот, на свет нам явился Аркенстоун… — Это Сердце Горы, — объяснил хоббит магу и человеку. — Это проклятый камень, созданный моим дедом. Один из трех камней, омытых кровью народа эльфов и моей семьи. С какой целью ты принес Аркенстоун сюда? — от моего голоса вздрогнул даже маг. — Прошу простить его, но он просто не знает природы камня, — Гендальф тут же вышел вперед, тем самым сосредотачивая все мое внимание на себе. — Если хочешь взять его — бери. Мы не претендуем на право владеть им. — Хах! Думаешь я впаду в бешенство как остальная моя семья? — я оскалился. Сие действие, разумеется, не прибавило мне шарма, и маг поудобнее перехватил в руках посох. — Не волнуйся, Митрандир, Клятва-проклятие Феанора не властна надо мной. Для кого-то это может и величайшее сокровище, но для меня это всего лишь светящийся камень, коих я могу понаделать великое множество, попади в мои руки алмазы. Эта вещь, сколь бы прекрасна и очаровательна она ни была, служит источником всех бед на Арде и несет лишь гибель тем, кто им завладеет. Зашвырнуть бы ее обратно в лаву, так найдется еще где-нибудь. Так что на твоем месте, маг, я бы сперва поволновался насчет Маглора — этот обезумевший менестрель еще бродит по Средиземью, не дай Валар, услышит… Чародей кивнул и, казалось, даже чуть расслабился, услышав эти слова, но на всякий случай все же завернул камень обратно в тряпку. Что же, мозги у этого мага есть, вот всем бы так. Я вновь вперил свой зеленый глаз в полурослика. Вот же талант находить всякую гадость: то Единое, то сильмарил… — Так ты не ответил на мой вопрос. Зачем ты его сюда приволок? И как? Гномы должны были тебя убить за это. — Это причитающаяся мне четырнадцатая часть сокровища. Я решил отдать ее вам, — дрогнувшим голосом произнес Бильбо. — Причитающаяся часть? То есть, награда?.. — я недоверчиво вскинул бровь. — Этот камень в глазах гномов стоит как весь Эребор. Его бы тебе не отдали, уж я-то знаю. Просто признайся — ты его украл? — Ну, я его первым нашел и… — Бильбо начал что-то лепетать. — Ясно, — хмуро посмотрел я на этого клептомана. — А скажи: зачем? Зачем ты хочешь отдать его? Ты ведь никому ничего не должен. — Да, если ты боишься нас, то можешь уходить, — подал голос Бард. — Никто здесь не причинит тебе вреда. — А я… я не для себя. Я ради гномов! Понимаете, гномы бывают упрямы, бывают уперты и… бывают просто невозможными. Они подозрительные, скрытные, а манеры у них вообще хуже некуда… Но они так же храбрые и добрые… и весьма преданные. — Бильбо прекратил на мгновение свою речь. — Я очень полюбил их и буду рад спасти их, если смогу. Я знаю, что Торин ценит этот камень превыше всего. Я думаю в обмен на него… — Он ничего не отдаст, а тебя сочтет предателем, — жестко отрезал я. — Людям Дейла нужна еда и крыша над головой с теплой постелью. Этот камень ценен только гномам и тем, кто не знает его опасности. Если ты еще не понял — эльфы ушли, получив то, что желали, лишь я остался дожидаться здесь их принца. Стены гномьей крепости теплы, там сохранилась мебель и минимальные удобства, но еды там нет, а этот камень Владыка Трандуил даже в руки брать не станет, не то что обменяет его на что-нибудь полезное. За золото эльфы с радостью поделятся с людьми и гномами едой и лесом, однако Митрандир прав… сюда идут орки. Вот что представляет для всех вас настоящую угрозу, и с этим нужно что-то делать, но уж, простите, без нашей помощи. Менять кровь на золото мы не согласны. — И все же не стоит напрасно упускать подобной возможности. В обмен на Аркенстоун люди Дейла вполне смогут заключить с гномами, не с Торином, смею заметить, а с самим народом Эребора, Союз, — Митрандир перевел выжидательный взгляд на Барда, — хотя бы временный — на время боя или же до конца зимы. — Да, можно попробовать — хуже уже не будет, — человек кивнул и чуть улыбнулся, глядя на полурослика. — Т-тогда я оставляю камень вам — Бильбо рвано махнул рукой в сторону свертка. — Вам он нужнее, да и, раз уж вы собираетесь его вернуть… В общем, берите. — Спасибо, — ответил Бард, забирая сверток и пряча его куда-то за отворот куртки. — Тебе следует вернуться прежде, чем в Эреборе заметят твое отсутствие. А лучше прими совет, Бильбо, — уходи прочь. В бою ты не выживешь, а гномы, если узнают о похищении камня, сильно рассердятся. Услышав эти напутственные слова, Бильбо, быстро переглянувшись с Гендальфом, помчался прочь. Маг шумно вздохнул и, бросив нам напоследок какой-то странный грустный взгляд, вышел вслед за полуросликом. — Что ж, я удовлетворил свое любопытство и теперь возвращаюсь в башню… — сказал я Барду, тоже направляясь к выходу. — Подожди. Я понял, что ты могущественный чародей. — Бард остановил меня, протянув руку, но не решаясь коснуться. — Неужели ты ничего не можешь сделать для моего народа? — Я не имею права вмешиваться и вступать в бой за вас. За эльфов — могу, но за людей — нет, таковы условия договора, существующего между мной и Темным Властелином уже не одно тысячелетие. Если он узнает, что я сражаюсь за вас, то он пойдет войной, но не на меня, а на Зеленый Лес — просто в отместку. И все же, пожалуй, кое что я могу сделать. Например, поставить чары на помещения с детьми, дабы ни одна тварь их не нашла и внутрь не прошла. Но не более. При неблагоприятном исходе боя я обещаю забрать детей и увести их… к примеру в Рохан. Уж прости, но Гондор я не люблю. — Я буду благодарен тебе и за это! Пойдем, я покажу тебе, где мы укроем детей. — Бард быстро заторопился на выход. Что ж, займусь наложением скрывающих чар… Не повезло людям. Из огня, да в полымя. Думаю, Гортхаур не предусмотрел наличие жителей Озерного города в Дейле. Иначе бы уже уговорил их сдаться тем или иным образом, но… Поздно. Орков уже не развернешь, да и не думаю я, что Саурон прервет бой ради кучки оборванцев, у него таких целый Ангмар скоро будет.

***

Я проснулся утром с хорошим настроением. Скоро этот бедлам, начатый Гендальфом, наконец-то закончится. О, а это кто? Перевесившись через парапет, я увидел всадника, движущегося по мосту от стен Дейла в сторону Эребора. Бард. Поскакал, видимо, договариваться о союзе в обмен на Аркенстоун. За ним и Гендальф последовал. Знает, что шансы на успех в переговорах невелики, и решил лично поучаствовать? Бард показал гномам на баррикаде светящийся камень. У гномов началось какое-то шебуршание, и в итоге кого-то в рядах гномов едва не сбросили со стены. Гендальф вышел вперед, и спустя некоторое время этого «кого-то» вернули обратно за баррикаду. Потом какая-то тень стала спускаться по веревке вниз со стены. Судя по одежке, это вчерашний полурослик. Гномы раскрыли его обман, и он решил от них сбежать, немудрено — его там, похоже, едва не убили. А ведь Бард предлагал ему Пустошь покинуть. Эх, видимо хоббит упертости у гномов набрался, очевидно, Гриффиндор головного мозга передается воздушно-капельным путем. Как бы его бедного и сейчас не подстрелили. Это все Гендальф виноват.       В поход, беспечный пешеход,       Уйду, избыв печаль,       Спешит дорога от ворот       В заманчивую даль,       Свивая тысячи путей       В один, бурливый, как река,       Хотя, куда мне плыть по ней,       Не знаю я пока! Полурослик же просто глупый, они же немногим дольше людей живут, а этот совсем молодой еще. Приключений ему, видите ли, захотелось. Он опасностей вообще не ведает — не подозревал, что гномы за этот камушек его и убить могут. Бильбо даже до сих пор брони не приобрел. А ведь гномья бы ему подошла, может, он на скрытность больше надеется? Но с Единым у него и в броне с этим проблем не будет. О, к гномам кребайн летят. Причем со стороны холмов. За ними уже вотчина Даина — Железные Холмы. Он кузен Торина, и по сравнению с ним даже Торин более здравомыслящий, хоть в это и трудно поверить. Я стал вглядываться в сторону холмов, но там был виден лишь какой-то солнечный отблеск. Похоже, армия наугрим уже здесь — это не снег на холмах сверкает, это солнечные блики на броне и щитах. Тут в сторону Дейла полетели черные птицы, и один из гномьих воронов направился прямо к моей башне, но пересечь границы чар не смог — он будто наткнулся на невидимую преграду. Ворон начал кружить над башней, хрипло каркая:       — Лесные Феи. Прочь! Прочь! Я молча взял в руки лук и наложил стрелу на тетиву. Кребайн попытался улететь, но не успел. Свист. И пронзенное стрелой тельце, теряя черные перья, упало на белый снег. Вороны, взлетевшие над Дейлом, моментально ринулись в разные стороны. Я нахмурился, провожая взглядом черную стаю. Об эльфе в башне скоро узнают гномы, в этом у меня сомнений не было. Со стороны холмов послышался гул. Тяжелый топот с лязгом. Железностоп. Я вгляделся в даль. Это гномы Железных Холмов. И с ними Даин верхом на… это кабан? В броне?! Я усомнился в собственном зрении: имея всего один зрячий глаз, это позволительно. Я еще раз с сомнением посмотрел на предводителя гномьей армии. Но нет — и вправду хряк. А я думал, у них козлы да бараны в ходу. Ну, может еще пони… Гендальф начал разговор с Даином, чье войско подошло к воротам Эребора. Внезапно до нас донесся ужасающий грохот. Еще один дракон? Я пытался найти источник внезапного землетрясения. Не дракон. Орки. Я посмотрел на начавшийся обвал со стороны каменных образований справа от Дейла. Чернокровые как-то договорились с Пожирателями Земли. Эти черви горы насквозь прогрызают и сейчас для армии Азога туннель под землей прорыли. Интересно, орки могут так и под лесами и реками проходы себе рыть? Наверно, могут. Вот я и говорю: захотел бы Саурон эльфов завоевать, то завоевал бы. Он не Моргот, он знает стратегию и ценит жизни своих воинов. Этим он и опасен. Послышался звук рога. Люди и гномы обратили взоры на высокую скалу на севере. Воронья Высота — малая крепость, скорее, башня слева от Дейла. Там была установлена какая-то странная конструкция, где-то я такое уже видел… Это какое-то знамя, похоже, оно подает сигналы войскам, складываясь в нужном значении. Семафор? Довольно продвинутая вещь, но касательно военной машины чернокровые нередко способны удивить. Из прорытых туннелей потянулись пещерные тролли с камнеметами на спинах. Хорошо, что чары, которые детей скрывают, выдержат попадание из подобного орудия… Однако нелишним будет сделать кое-что еще. Попробую отправить сообщение Азогу — пусть знает, что я здесь, и если от руки его и его собратьев падет хоть один случайно найденный тут эльф (особенно аранен), я уничтожу его войско, не считаясь с потерями. Я направил руку в сторону Вороньей Высоты. — Экспекто Патронум! Из моей ладони в перчатке начала выходить струйка серебристого светящегося дыма. Вспышка света, и передо мной в воздухе завис светящийся олень, чьи ветвистые рога испускали свет подобно Двум Деревьям Валинора. Удивительное зрелище. — Сохатый, передай сообщение Азогу Осквернителю… — Дальнейшую речь я вел уже на Черном наречии, само ощущение эти слова произносить и слушать крайне неприятное, особенно для эльфа. Магический язык Темных, как-никак. Закончив сообщение с предупреждением, я отпустил Патронуса, и тот помчался по воздуху в сторону скалы со знаменем орков. Прислушавшись к ощущениям, я понял, что урук получил мое предупреждение, но прислушается ли он к нему? Не знаю, но попытка не пытка. Тролли уже проломили стены, и орочья армия вторглась в Дейл. Тех, кто подбирался к башне, останавливали чары. Используя Урфаэль, я уменьшал поголовье вражеской армии. А вот и принц Леголас, сам пришел. Я заприметил украденную лошадь Элдерана и двух всадников на ней — с принцем была и Тауриэль. Что же, приказом Трандуила было обеспечить принцу безопасность, хочет тот того или нет. Я начал быстро спускаться вниз и отвязывать Вереска. Добравшись до площади, попутно убивая все, что посмеет на меня набросится, я увидел принца и эльфийку. Они были в компании полурослика и Митрандира — эти двое полудурков тоже пришли с поля боя. Я услышал начало разговора: — Гендальф! На подходе вторая армия. — Леголас спешился и направился к магу. — Больг возглавил орков Гундабада. Они совсем рядом. — Гундабад. — Маг тяжело вздохнул. — Они давно это спланировали. Азог сначала отвлекает войска, а затем Больг наносит нам удар с Севера. — Что? Удар с Севера? — Бильбо начал оглядываться по сторонам, нервно дергая руками. — А где у нас север? — Воронья Высота. Это крепость близ Одинокой горы. Рядом с ней единственный проход в Ангмар, — объявил я о своем присутствии, одновременно отвечая на вопрос полурослика. Бильбо, что-то пискнув, застыл как кролик перед удавом, смотря на меня. Я, тронув коленями коня, подъехал ближе и обратился к принцу. — Принц Леголас, мне приказано обеспечивать вашу безопасность на время боя. Армия Трандуила ушла. Я заколдовал одну башню, и ни одна душа, живая или мертвая, не проникнет в нее. Я настоятельно рекомендую пойти за мной туда и переждать… — Я не собираюсь отсиживаться в Вашей башне, пока убийцы моей матери и Королевы Леса, ведут войну! — Леголас яростно сверлил меня взглядом. Я нахмурился… Месть, вот значит как. Хах, на нем даже кожаной кирасы нет, одна туника. Как он воевать собрался? — Воронья высота! Там сейчас Торин, и Фили, и Кили, и Двалин, они все там! — Бильбо переборол свой страх передо мной. Я, услышав знакомое имя безбородого гнома, с интересом взглянул на Тауриэль, которая держала под уздцы лошадь Элдерана. Кажется, известие о гноме ее взволновало. — Они пошли убивать Азога! — Менестрель, раз уж мой отец приказал тебе охранять меня, так просто сопровождай меня в бою! Я не буду сидеть взаперти и дожидаться исхода боя! Я хочу помочь этим людям, а не просто убить орка из Гундабада! — Келебримбор, послушай, — обратился ко мне Истари, тяжело опершись о свой посох. — Я знаю, что ты не любишь людей и равнодушен к судьбе этих гномов. Но в прошлом ведь ты пожалел жителей Дейла и вел дружбу с Морией. Так помоги им сейчас! Как эльф, а не Колдун, это не противоречит твоему договору. Я не прошу тебя уничтожить армию, я прошу тебя обезглавить мечом дракона, что сейчас убивает этих людей. Помоги Торину одолеть Азога! Помоги Леголасу, приказа Трандуила таким образом ты не нарушишь… Спеши на Воронью Высоту, иначе гномов просто сметут! — Не смей требовать от меня чего-то, Истари! — Я сурово взглянул на мага и перевел взгляд на принца. — Но… Мне приказано доставить Королю голову Больга… — Я вновь замолчал, думая, как следует поступить. В идеале — просто обездвижить принца и приволочь его в башню, а самому заняться охотой на орка. Но тогда отношения между нами испортятся надолго, если не навсегда. — Хорошо. Я буду сопровождать принца, но я буду один, а Тауриэль останется в башне. — Я посмотрел на эльфийку и торжественно произнес, связываясь с чарами башни. — Я даю ей разрешение на вход. — Закончив налаживание чар, я вперил взгляд в мага. — Знай, Митрандир, что убийство командира обычно решает исход битвы… но не в этом случае. Твой поход так или иначе закончится смертью гномов. — Ты не можешь этого знать! — Гендальф возмущенно стукнул посохом о землю. — Бой еще не проигран, я должен хотя бы попытаться решить его исход. — Леголас вскочил на лошадь, да и Тауриэль не спешила уходить в безопасное место. — Я тоже пойду туда! — крикнул Бильбо. Я же смерил его тушку сомневающимся взглядом. — Пешком пойдешь? А не боишься, что твои драгоценные гномы, только увидев тебя, сразу попытаются убить? — Моя насмешка заставила Бильбо отвести взгляд и ответить куда-то в пространство: — Это вряд ли. Они не заметят меня. — Нет, Бильбо. Келебримбор прав, — Гендальф положил хоббиту ладонь на плечо, и когда Бильбо хотел что-то возразить, он добавил, — ты должен уйти. И это не обсуждается. Я не разрешаю… — Я не спрашиваю твоего разрешения, Гендальф. — Бильбо, смерив нас всех грустным взглядом, убежал прочь. Гендальф направился за ним. — Ты знаешь, куда он пойдет и за кем, но наша цель совсем иная, — сказал я магу напоследок и подстегнул Вереска, направив его в сторону ближайшего провала в стене, что вел как раз к мосту Дейла. Однако мой путь преградила Тауриэль. — Нет! На той скале… без помощи от нас… Все гномы погибнут! — выдала мне эта эльфийка, судорожно сжимая в руках лук и стрелу. Направлять на меня оружие? Неведение есть блаженство, девочка не знает, с кем имеет дело. — Да. Они умрут, — подтвердил я очевидное, насмешливо склонив голову на бок. — Они умрут. Сегодня… Завтра. Год спустя или через сотню лет… — Я стал медленно приближаться к эльфийке, мысленно приказывая Вереску делать неспешные шаги. Я прекрасно осознаю то, сколь пугающе выгляжу, и, разумеется, не стесняюсь время от времени этим пользоваться. — Какая разница — они же смертные? Тауриэль нацелила стрелу мне в лицо. Очень храбро… Вот только, убив меня, ты никому не поможешь, лишь клеймо братоубийцы получишь… Не то чтобы я был намерен допускать подобное в свой адрес. По моему приказу все стрелы из ее колчана, взлетев в воздух, нацелились на нее же. Леголас рядом пораженно охнул. Эльфийка тоже дрогнула, но продолжила держать тетиву своего лука натянутой, в любой момент готовая отправить стрелу в полет. — Ты думаешь жизнь эльфа ценнее их жизней? Ты, как и все они, живете без любви. В вас… нет ни капли… любви. Что за бред она несет? Хотя. Нет, да быть того не может! — Так ты правда любишь того гнома? — Мой глаз вспыхнул зеленым. Лук Тауриэль и все ее стрелы с треском сломались, разлетевшиеся щепки и стальные наконечники оцарапали ее одежду, но не задели лица. — Но ты ничего не знаешь о любви эльфов! Ничего! Не смей очернять весь эльфийский народ своими неразумными словами! Не будь любви — у эльфов не рождалось бы детей! Только так наш народ и может жить. Любовь — нет силы страшнее и могущественнее ее на Свете. Я тоже люблю! Люблю свой народ! Мне не довелось еще встретить той, с кем я проведу рядом вечность. Но если найду, то буду любить ее всем сердцем!.. Люби своего гнома, Король… благословил тебя. Может, твои чувства к этому гному и настоящие, но я не вижу нежности, я не вижу понимания. Обоюдности. Будь его или твои чувства искренни, ты бы уже потеряла свой Свет, а заодно и бессмертие. Только так вы могли бы любить друг друга — оба являясь равными. Ах, зачем я это говорю… Это ведь тебя не образумит, не так ли? Ничего, сейчас поймешь. — Я молниеносно обнажил Хроарист и приставил его к горлу эльфийки. — За любовь умирают. Не жалеют себя, будь объектом любви человек, родной край, вещь или идея. А ты готова умереть? Лишиться блага вечной жизни? Почему я вижу в твоих глазах страх и сомнение? У истинно любящих такого не бывает, они никогда не боятся за себя, они боятся только за… Мой меч отвел Оркрист Леголаса, он взял этот клинок себе? Ну, для охоты на орка в самый раз. — Не трогай ее. Иначе тебе придется убить и меня. — Леголас, упрямо выдвинув вперед подбородок, встал передо мной, заслоняя собой эльфийку. — И ты тоже? В интересный треугольник я попал… — задумчиво пробормотал я и убрал меч в ножны. Леголас сел обратно на лошадь и помог притихшей Тауриэль сесть позади. — Жертвенность. Только любовь может отнять у эльфа бессмертие. Добровольно заставит отдать жизнь за любимых. Но и жить без любви мы не можем… Незавидная это участь — увидеть Мандос раньше срока и осознать, что тебя там никто не ждет… — Воронья Высота, — хмуро напомнил Леголас. Я молча усмехнулся и подстегнул Вереска. Вскоре мы достигли моста Дейла, и в небе на севере послышался многоголосый визг — в нашу сторону летели огромные летучие мыши. Орки разводят этих бестий для войны, как посланники они не годятся — слишком тупые, для транспорта тоже — слишком маленькие. Но преимущество в небе зачастую решает исход сражения на земле. — Бестии. Как я и говорил, бой уже заранее проигран. — А ты как будто этому рад. — Леголас недовольно покосился в мою сторону. — Конечно, рад. Но не этому. Я рад, что эльфы в этом не участвуют. С башен мышей отстреляют, а вот нам что делать, пока не знаю. Хотя… — Я возвел над нами купол, он слегка искрил, и любое чернокровое существо, касаясь купола, уничтожалось, попросту обращаясь в пепел. — Я постараюсь продержать щит до прихода на скалу, опасайтесь стрел. Эльфы с опаской посмотрели на купол и кивнули, я же погнал Вереска вперед. Щит долго держать не выйдет, все же тут концентрация нужна, а запустить сквозь щит стрелу оркам ничего не помешает. Поставить мой непробиваемый щит на кого-то еще я не могу, для этого отдельный источник магии нужен, артефакт какой-нибудь. Чем больше площадь покрытия, тем больше энергии тратится, не говоря уже о невозможности двигаться. Вот на башню чары удалось наложить, она точно никуда не сдвинется, а энергии я вбухал на целый магловский авианалет. Подобными щитами Ост-ин-Эдхиль прикрыла моя Магия из алтаря, из-за запаса в Родовом камне он едва ли не десятилетия держаться сможет без подпитки. На черный день старался — в итоге не пригодилось. Так что сейчас щит над городом опущен, но если что… Добрались мы без проблем. Стрелы в нас запускать не спешили, вот и хорошо. — Там Дубощит! — крикнула эльфийка, как только мешающий обзору купол исчез. Я на пару с Леголасом посмотрели туда, куда указывала Тауриэль. И действительно, Дубощит — сражается с самим Азогом в старой крепости. Эльфийка спрыгнула с лошади и помчалась туда. — Стой! — Леголас уже собирался пойти за ней, как я его окликнул, показывая в другую сторону: — Воины Гундабада. Я уже вижу их, там Больг, и он идет сюда. — Больг никуда не денется, а Торину и Тауриэль нужна помощь против Азога. Сказав мне это Леголас просто взял и побежал прямиком в крепость. ГРР! Эльфлинг! Я взял под уздцы лошадь Элдерана и верхом на Вереске последовал за принцем. Ориентируясь на звуки боя, я обнаружил сражающегося на льду Дубощита и орков во главе с Азогом. Леголас, забравшись на какую-то возвышенность, по одному отстреливал орков из лука. А Тауриэль где? Я привязал белую лошадь к седлу Вереска и, не слезая со своего коня, убивал из Урфаэля приближающихся к принцу орков и летящие в того стрелы. Я услышал тяжелые шаги, от которых даже лед трескаться начал. Тролль. Очаровательно. Я взял бронебойную стрелу и прицелился твари в голову. А головы-то почти не видно, на фоне тела-то. Мозгов в ней тоже, видимо, совсем немного. Ну, после моей стрелы их там уже точно нет. — Тауриэль! — Леголас ее все же нашел. Я посмотрел туда же, куда и он. М-да. Мадам с Больгом встретилась, вон, лежит бездыханная на краю ущелья. Я свистнул принцу и указал на лошадь, предлагая двинуться в обход ущелья верхом. — Слишком долго! Она вот-вот упадет! — Леголас взглянул на ущелье и прикинул его ширину. — Нужно быстрее попасть на другую сторону. — Могу помочь. Я стал собирать ближайшую груду обломков и трансфигурировать из них каменный мост, на который тут же ступил Больг. А он-то откуда вылез? Ну ничего, я-то тебя как раз и ждал. Поделись со мною своей головой, она же тебе не нужна? Леголас хотел было наброситься на орка… Но голова Больга, отделенная от тела, уже летела в мою сторону. — Не надо возмущаться. Лучше Тауриэль помоги. Леголас лишь кивнул и помчался по мосту к эльфийке. Внезапно что-то сверху начало падать. Лед? Мы посмотрели наверх. Какая-то ледяная глыба, почти стена. Замерзший водопад? Тогда вода должна, по идее, падать в ущелье. На краю замерзшего водопада лежал Торин… Безоружный и не способный толком подняться. Над ним нависал какой-то орк. Я начал готовить стрелу, но Леголас, взглянув на Оркрист, примерился и метнул меч, пронзив им орка. Торину хватило ума воспользоваться предложенным оружием и добить врага. — Тауриэль? — Леголас посмотрел на опустевший край ущелья, где только что лежало тело эльфийки. По выражению вмиг побледневшего лица аранена я понял, что он подумал самое худшее — Тауриэль свалилась в пропасть. — Она не упала. Видишь следы на снегу? Она пошла обратно в крепость. Леголас расслабился и снова начал здраво размышлять. Мы услышали орлиный крик и подняли взгляды в небо. Со стороны заходящего солнца к полю битвы летели гигантские орлы. Вот уж не ожидал. Это Гендальф их призвал? Проводив их взглядами, мы пошли по следам на снегу. Тауриэль обнаружилась быстро. Она сидела рядом с телом безбородого гнома. Судя по цвету его лица, Фили был мертв. Леголас застыл на месте. Я подвел лошадей и увидел, как эльфийка начала плакать. — Она получила серьезный удар по сердцу… но не смертельный, — обратился я к Леголасу. — Она будет жить, она не угаснет, но ей потребуется исцеление. Твой отец получил рану куда более серьезную, когда умерла твоя мать. Но он продолжил жить, ради тебя. Когда погиб Орофер и огромное число его воинов — ему стало хуже. Он закрыл свое сердце от мира и стал холоден, но говорят, что все раны заживают рано или поздно, значит, и рана Тауриэль тоже должна исцелиться. Но захочет ли она, как твой отец, остаться в Средиземье? Для нее здесь почти никого не осталось, а ведь это всего лишь сиюминутная влюбленность. Потерю настоящей любви эльфы могут и не перенести… — Я тихо вздохнул и качнул головой в сторону эльфийки. — Иди, поговори с ней. Может, ради тебя она не уйдет. — Нет. Пусть она сама решает. Я… не буду ее тревожить. Мы с Леголасом вернулись в крепость и стали осматривать ее на наличие врагов. Однако похоже, что все орки ушли на Пустошь. — Я не могу вернуться в Эрин Гален, — тихо обронил принц, взглянув на меня. — Знаю. Король сказал, куда тебе следует пойти. У дунедайн ты принесешь больше пользы Средиземью, чем ища врагов в иных местах. По крайней мере, мы хотя бы будем знать, где искать тебя, если что. — А кто эти «дунедайн»? Я слышал о людях-долгожителях Гондора, но не знал, что они есть и на Севере. — Ну, настоящих дунедайн там уже нет. Почему? Ты это у них сам спросишь. Там по гробницам порой гуляет нежить, с которой обычному человеку не справиться, орков тоже всегда хватает. Эти люди дозорные Средиземья, история их предков ужасна и прекрасна одновременно… Но сейчас они просто очень сильные воины, живущие от силы полтора столетия, хотя многие считают их обычными бродягами.       В ночи глухо шепчутся ели,       Роса холодна словно лед,       Из топей, из темных ущелий       Бесформенный Страх восстает. На улицы мирных селений, Неся с собой холод и жуть, Ползут безымянные тени, Но мы преграждаем им путь.       Охрана поселков беспечных       Судьбою назначена нам,       И мили дорог бесконечных —       Наш дом, что открыт всем ветрам. То снегом швыряется вьюга, То ветер горячий пылит. Мы редко встречаем друг друга, Бродя по дорогам земли.       Ведь нас в Средиземье немного,       При встрече оброним: «Привет…»,       И вновь разведет нас дорога,       Ветра заровняют наш след. Посмотрит на нас, как на нищих, Привратник у крепких ворот. Презрительно хмыкнет трактирщик: «Бродяги… Беспутный народ…»       Усмешку мы горькую прячем.       Не знает никто на земле,       Что живы в народе бродячем       Потомки былых королей. Но если пророчествам древним Реальностью стать суждено, На знамени Белое Древо Взметнется над битвою вновь.       Поднимется ратная сила,       От грохота вздрогнет земля,       И вспыхнет Звезда Элендиля,       Опять на челе Короля. — Красиво. Я запомню, — кивнул мне Леголас. Может и так, но сам я, помимо легкого злорадства, ничего не ощутил, когда Галион однажды взялся описывать мне Арнор. Вернее то, что от этой страны осталось после ее разделения на три королевства, ряда междоусобиц, внезапной чумы, охватившей людские поселения Средиземья от востока до запада, а потом еще и войны с Ангмаром, продлившейся ни много ни мало почти семь сотен лет. Та Война на Севере проходила в Третью эпоху, спустя тысячу лет после падения Гортхаура. И после нескольких веков ожесточенного трепыхания, уже находясь на грани поражения, дунедайн вновь взялись просить о помощи соседей — эльфов, перианнат… Дальше все было как в Войне Гнева и Войне Последнего Союза, да и результаты были примерно те же: вражеское войско разгромлено, его страна тоже пала, но главный злодей обещал вернуться, а Эриадору досталось так, что от Линдона до Ривенделла сплошь руины, заброшенные форты и города, обернувшиеся могильниками. Победа не вернула ни земель Арнора, ни его жителей, а те из дунедайн Севера, что все же уцелели, добровольно вычеркнули себя из истории. — Скажи мне, Менестрель. Кто же ты? — Вопрос Леголаса вырвал меня из секундных раздумий. — Я только что воочию увидел, на что ты способен, и твой обруч тоже изменил форму, став настоящей короной. — Думал уже и не спросишь… Кто я? Вождь Эрегиона. Кому король, кому просто Лорд. Многие думали, что я мертв, как и весь мой народ, но… это не так. Зовут меня Келебримбор. Меня вполне можно называть волшебником, пусть я и не такой, как Митрандир и прочие. — Понятно. Отец, я так понимаю, знает? — Ну, узнал он об этом недавно… как и Гендальф. Ладно, — я передал поводья белой лошади Леголасу, — бой окончен, но пусть орлы и прибыли, орки уже заняли Эребор. Я вернусь в Дейл и уведу детей. Если еще люди уцелели, я провожу их в Рохан или хотя бы в Дорвинион. Тауриэль, если захочет этого, тоже может пойти со мной. Я выведу ее с Пустоши. — А я тогда поеду на Север, к дунедайн. — Леголас благодарно поклонился мне, приложив ладонь к груди, и вскочил в седло, после чего поспешил ускакать прочь.