Темный менестрель

Проявившиеся белые призраки служили неплохим контрастом черным крылатым всадникам. Назгулы завизжали, приближаясь к Минас Анор. Заявлять о себе подобным образом было вовсе не обязательно, но ладно, сочтем это элементарной вежливостью. Я подал знак Ванимору трубить, и тот послушно поднес к губам единственный сигнальный рог, что имелся у него. Не нолдорский из Эрегиона, а аналогичный моему, рог Охоты. Кажется, все, кто запаниковал в городе, услыхав визг назгула, после воя нашего рога и вовсе забегал по потолку. Мгновением позже из дверного проема Минас Анор в сторону обрыва побежал горящий человек… Это такое приветственное жертвоприношение? Нет, я знал, что нуменорцы психи, но не знал, что их потомки тоже! Я окатил струей ледяной воды человека в подпаленной меховой одежде и парализовал его, дабы тот не продолжил свой спортивный забег с целью прыжка с утеса в каменный пол. Думаю, что получившийся всплеск пришлось бы соскребать совковой лопатой, если не шпателем. Я приземлился на площадку и огляделся. Хм, зеленая лужайка, четыре копейщика в парадных доспехах с белыми чаячьими крыльями на шлемах из чистейшего мифрила. Занятно. Похоже, эти паладины охраняют засохшее Белое Дерево Гондора. Недовиверны вскричали, когда увидели живых и вкусных копейщиков, но назгулы запретили им шевелиться. Я же приказал Духам выстроится для атаки, получилась эдакая сплошная стена, так как аватарам ничто не мешало стоять друг у друга на головах. Верхом на Вереске, будучи в виде зеленого Духа, я вышел вперед и стал ждать. Придет кто-нибудь? Нет? Я с интересом осмотрел дерево. Толстый крученый белый ствол, опаленная вершина да четыре сухие ветки. Судьба Гондора, да? Плачевно выглядит. Что-то долго никого нет, они все испугались что ли? А стражи дерева стоят как ни в чем не бывало… — Это Наместник Денетор, — тихо прохрипел мне Хэлкар, который от нечего делать, со смутным интересом принялся рассматривать жертву моего парализующего заклинания. Это что же, Белый Город без правителя сейчас? Как-то это некстати. Я внимательнее посмотрел на человека-факела, не особо на что-то надеясь. Похоже, у него болевой шок, с таким не поговоришь. Ладно. Я окончательно погрузил человека в сон и снял с того паралич. Усилив голос, я прокричал на весь город то, отчего у меня просто зубы свело: — Посланник Саурона вызывает властителей Гондора! И тишина… Ветер шумно развевает знамена Гондора, лиходейские твари переступают с лапы на лапу, у копейщика рядом со мной рука трясется, лязгая сочленениями брони… И вот, яркий солнечный свет появился в проеме Минас Анор. Тут на подобное способен только Гендальф Белый. А вот и он, собственно. — Я не ожидал встретить тебя, Владыка Келебримбор, здесь… и в качестве призрака моргульского клинка. Это печальная весть. — Не понял… Это он меня что же, жертвой клинка Хэлкара счел? Я материализовался. Гендальф предсказуемо был удивлен, отчего вновь взялся разглядывать ту мешанину энергий и противоречивых эмоций, из которых состояла моя душа, а значит, и личность. — Айнур… теперь я вижу. — Гендальф вздохнул и посмотрел на лежащее тело Наместника. — Ты… — Он жив, просто спит. Скажи, неужели Саурон и его слуги так напугали его, что он решил покончить с собой? — Не совсем. Это… отчаяние. Его сын Боромир погиб от стрел урук-хаев, а недавно в руинах Осгилиата его второй сын Фарамир был тяжело ранен. В горе своем Денетор принял его за мертвеца и решил сжечь тело. И себя заодно. Мне и Пиппину удалось ему помешать, но себя он успел поджечь. Но догонять и тушить обезумевшего наместника никто из них почему-то не стал. Поразительное человеколюбие со стороны подданных Денетора, не говоря уже о самом маге. — Ясно, что ж. Пусть Гондор радуется, что сегодня престол не опустел. Я правильно понимаю, что ты теперь говоришь от лица Гондора? — За не имением других храбрецов, что готовы столкнуться с призраками — да. — В таком случае, не Я должен говорить с тобой. И как по сигналу слева от меня вспыхнуло пламя, едва не опаляя копейщиков и ветви дерева. Владыка Саурон во всем своем ужасном великолепии появился, объятый пламенем, подобно своему образу Ока. У его ног лежали связанные хоббиты и… Голлум. Гендальф сглотнул, не то от ужаса, не то от волнения за полуросликов. — Фродо, Сэм… — Дрожащий вздох сменился хмурым взглядом и выставленным для обороны жезлом. — Отпусти их. — Забирай, все равно они сами помрут… лет через пятьдесят, а то и меньше, — глухой голос железного голема заставил копейщиков вздрогнуть. — Вижу ты взвалил на себя право командовать войсками Гондора… и никто не против? У тебя изощренный ум, Маг, но ты не мудр. Ты ждешь наследника престола… Багровое Око видит все. Арагорн, сын Араторна. На его голову ты желаешь возложить венец? — Саурон взял всех троих пленников за связывающую их цепь и швырнул под ноги Истари. — Если Денетор не может со мной говорить, значит, я буду говорить с королем Арагорном. Но не с тобой… Ты никто в этих землях, Истари. Ты все еще жалкий бродяга, пусть и сдружился с Теоденом из Рохана. Я по глазам твоим вижу, что ты не сдашься… Тебя ведь именно для боя со мной Валар и прислали? Что же, я ухожу… и начинаю атаку. Остановить ее сможет лишь законный предводитель Гондора! Денетор, его дитя или Арагорн — не важно! Город должен объявить о своей капитуляции и присягнуть мне на верность! С этими словами, Саурон исчез в огне. Я развернулся и жестом приказал Дикой Охоте лететь на поле боя. Я подожду, призовет ли меня Саурон, впрочем, после того, что я здесь увидел, тут прекрасно справятся и без нас. Люди в ужасе от одного вида призраков, как же они раньше останавливали шальные атаки из опустевшего Мордора?

***

К вечеру того же дня армия Хэлкара подошла к стенам Минас Тирит. Заранее собранные катапульты встали на позиции, орки загрузили снаряды, еще миг и… отрубленные головы воинов Гондора полетели в стены твердыни. Это они их в Осгилиате набрали? Катапультам сменили снаряды, и уже огненные шары врезались в нижние уровни города — выше им не достать. Осадные башни тоже начали приближаться к внешнему кольцу белокаменной крепости. Тролли с усилием подталкивали внушительного вида железный таран в сторону ворот, а их более умные горные собратья, вооруженные булавами и закованные в броню, терпеливо дожидались открытия врат. Назгулы не покидали города после нашего ухода, а сразу начали нагонять страх и ужас, попутно ломая требушеты на стенах столицы. — Интересно, город успеют взять до подхода харадримов? — спросил я у воздуха, провожая взглядом очередной улетающий вдаль снаряд... О, ворота сломаны. В отличие от Минас Итиль, на сей раз у войска Халкара на подобное действо ушло прилично времени. Зато теперь тролли, весело ревя, уже топчут людей внутри. Первый уровень почти захвачен, а ведь на каждом уровне врата не менее крепкие, но железный таран туда не пройдет — слишком узко, да и развернуть его не выйдет. Как в насмешку в нас полетел кусок белой стены, который люди решили использовать в качестве снаряда. Дикая Охота даже не шевельнулась, когда каменюка, вспахивая землю, пронеслась сквозь нас. Это они специально в нас целили, или случайно вышло? Ясень пень, что в темноте на подсвеченную цель навестись легче, но сделать это с требушета? Я устало вздохнул, на меня тут… люди смотрят, а значит, такое оскорбление я не могу оставить без ответа. По моему взмаху руки все оставшиеся немногочисленные катапульты, еще занимавшие место на стенах третьего яруса города, тут же разрушились, погребя под собой этих косоглазых «канониров». Что это за вспышка? Я сфокусировал взгляд на лиходейской твари у башни. Хэлкар, используя откованный мною меч, умудрился на расстоянии сжечь посох Гендальфа… Так вот что имя «Меч Саурона» значит — магия огня Гортхаура. Впечатляет, но только этот майа уже не совсем Истари, и потеря посоха скажется на нем не слишком плачевно. Я услышал знакомый звук. Такой же звук рога я слышал с башни Ортханк. Теоден из Рохана. Я развернул Вереска на север, из-за гор встало Солнце, окрашивая небо и землю в золотые цвета, по крайней мере в местах, не покрытых мраком. Быстро что-то ночь закончилась. Я прищурился, внимательно рассматривая просто огромное количество всадников. Рохирримы, видно, всех умудрились собрать. Выходит, Гондор все же решился позвать на помощь, и сделал он это достаточно давно, раз всадники успели прибыть. Гендальф, не иначе. Что ж, так даже интереснее. Весь горизонт заняли всадники, паровым катком намереваясь снести все, что встретится им на Пеленнорских полях. Ну, удачи. Орков тут уже тысяч сорок, а всадников всего тысяч шесть, вдобавок орки пешие, зато большинство из них — копейщики и лучники, так что волноваться им особо не о чем. Лобовая атака всадников смела первые ряды, но завязла где-то в середине, зато люди сообразили погнать к реке часть орочьего воинства, оторванного от общего построения и оттого поддавшегося панике. Вот только со стороны Осгилиата харадрим с мумаками подойти должны, и тогда всадников уже с двух сторон бить-колотить будут. И действительно — вскоре мы все услышали странный рев, последовавший за протяжным звуком харадримского рога. Так трубят слоны или точнее — мумакил. А вот, собственно, и они: огромные слонопотамы в боевой раскраске и с «кораблями» на спинах, полными лучников. Всадникам, вооруженным копьями, их не достать. К моему глубочайшему недоумению эти люди почти не пользуются луками в седле, в отличии от тех же вастаков. Хотя, казалось бы, чего тут сложного? В такой бойне куда не стрельни — стрела по-любому на врага наткнется. Орки начали перестроение, уступая дорогу слонам и наводя харадримов на всадников. Люди… запаниковали. Ну да, такую шкуру фиг пробьешь, а ведь еще и раздавить может, мне особенно нравится шипастая цепь, натянутая между бивнями: передняя пара у этих существ как раз до земли достает, эдакий комбайн на поле брани получается. Если пехотинцу еще можно плашмя на землю лечь, то верхом на коне сие проделать невозможно, да и конь не перепрыгнет — высоко слишком и шипы длинные. О да, очень умно. Сссамураи! На лысого мамонта вооружившись мечом скакать — это просто верх гениальности. От таких драпать надо и перестраиваться в маленькие отряды, чтобы не передавило всех к Морготу. А они дружной толпой и с голым задом на самоходную осадную башню поперли. Мумакил же всего тридцать, а всадников сейчас едва ли тысячи две наберется. Шансы у рохирримов есть, и очень неплохие. Конечно, орки этот шанс аннулируют, зато удрать с поля боя больше воинов сможет… Правда, судя по тактике, они все уже помирать собрались. Во славу чего? Гондора? Это Рохан-то? У кого-то в стрессовой обстановке отрос мозг. Мумакам начали сбивать копьями и стрелами погонщиков, и оставшиеся без управления звери просто по инерции продолжали движение, но уже ломая строй. Правда, управление на себя быстро брали харадрим-лучники, и зверь нагонял собратьев. Кажется, до кого-то дошло, что в первую очередь следует срезать ремни, удерживающие «корабли», но на такой высоте мечом их не достать, а копьем резать не сподручно, к тому же ноги слонов весьма резво передвигаются, да и лучники не дремлют. Сложный противник для всадника, и ни у кого умения нет, чтобы просто мумака стрелой ослепить, эти звери уже больше на ежиков похожи — стрелы в шкуре застряли, но в глаз никто пока попасть не может. Так-с, у кого-то оружие заколдованное есть — сумели сухожилия зверям перерезать. Слоны падали — неплохо, да и погонщиков начали планомерно отстреливать из луков. Ну хоть умнее стали, только поздновато как-то — сколько рохирримов уже передавлено?.. Мы индифферентно отнеслись к движущимся на нас войскам, однако оставаться на земле не стоит, я переместил войско в небо, и мы зависли как раз выше мачт «кораблей» мумакил. Опорный столб для башни на эту самую корабельную мачту и походил. Рохирримы сперва таращились на нас в ужасе, но заметив, что мы ничего не предпринимаем, перестали на нас отвлекаться. Близ нас рохиррим начали новое перестроение, зачем-то вновь собираясь кучкой. А! Так их Теоден созывает. Я услышал визг, и сквозь меня бесцеремонно пролетел Король-Чародей — видимо, он тоже увидел, кто здесь верховодит всадниками. — Это было крайне грубо. — Я прищурил глаза и подморозил с помощью Гласиос хвост недовиверну. Вот и отмстил за «противного и уродливого». От неожиданности тварь, раскрыв пасть, подобно ковшу эксковатора собрала челюстями короля Теодена вместе с его лошадью. Пару раз нелепо взмахнув крыльями, тварь рухнула грудью на землю. Что-то прочавкав в попытке вздохнуть, змеекрыл тем самым убил короля. — Я был намерен уговорить его сдаться, — прошелестел голос призрака, пугая лошадей, да и самих роханцев едва ли не до смерти. Глаза Улайри горели багровым огнем, стоит ли говорить, что окружающее его пространство в миг освободилось от всадников? — Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что с его боевым настроем он бы просто затыкал тебя своим арнорским мечом. Он пришел сюда умирать, хотя знал, что проиграет. Он мог отступить, когда увидел осаду, он мог сбежать, когда встретил харадрим, но… — я пожал плечами, осматривая мертвого короля, придавленного собственным скакуном. — У воинов Рохана так заведено — умирать не в постели, а в седле и с оружием в руках. Так или иначе король людей хотел умереть в борьбе со Злом. Магия Сарумана испугала его и оскорбила, он втайне желал отыграться за несправедливость, и враг, на которого можно свалить причины своих бед, был найден здесь. Так же он, вероятно, не желал предавать священную клятву, данную им потомкам нуменорцев. Исильдуру удалось же раньше проклясть своих горных соседей, которые, ссылаясь на клятвы верности своих предков Гортхауру еще во времена Нуменора, в новой войне против него участвовать не пожелали. Целый народ стал духами-клятвопреступниками, обреченными служить королевской династии Исильдура в поисках искупления. Но призраки не подчинились и вроде бы до сих пор обитают на своих проклятых землях, становясь таким же препятствием для живых, как Мертвые Болота. Теоден боялся подобной судьбы для своего народа, что ж, в таком случае, действительно — лучше уж смерть, чем вечное мучение. Мы с назгулом повернулись к реке, услышав очередной сигнальный вой. Корабли наемников — часть войск из Умбара и простые головорезы наконец прибыли к пристани, видно, с Пеларгиром они покончили, раз сумели пробиться вверх по течению Андуина. Но… что-то было не так. Я принюхался: несмотря на весь окружающий нас смрад, этот запах не ощущался физически. — Нежить. Они тоже должны были прибыть? Не знал, что Саурону удалось призвать столько духов. — Он их не призывал… — взвизгнул Хэлкар, очевидно получив ответ от Саурона. — Они не должны быть здесь! — Ты знаешь кто это? — А их много: судя по ощущениям, там целая армия духов. М-да. — Это не духи с могил и не поднятая Повелителем нежить. Я не знаю, кто они. Не узнаю, пока не увижу! — Хэлкар подстегнул тварь, и та поднялась в небо, направившись в сторону пристани. Зеленое светящееся море духов как по команде хлынуло на поле боя, убивая орков и харадримов. Сколько же их… Я присмотрелся к изорванным знаменам. Помянешь Зло — вот и Оно. Клятвопреступники! Они решили именно сейчас искупить свою вину? Да с чего бы это? О, нас заметили и… воинство призраков замерло. Неподвижно, не шевелясь, как это умеют только бессмертные или мертвые. Я пригляделся к их эфирным полуразложившимся телам: неупокоенные, измученные своим бренным существованием мужи, девы, дети и даже звери. Среди мертвого воинства началось некоторое шевеление, и в нашу сторону направилось несколько теней. Командиры? Я с Дикой Охотой двинулся им навстречу. — Ты… прошу. Освободи нас! Мы не верим смертному, они обманывают! Мы обманывали, нас обманывали… Я боюсь, что обманут и вновь! — обратился ко мне венценосный призрак в некогда богатом одеянии. Я глупо похлопал глазами. Это весьма… неожиданно. У местных призраков реакция на мою персону всегда была чутка неадекватная, но чтобы так?.. Нет, я, конечно, им всячески сочувствую, но как я их расколдовывать-то должен? Им прощение проклявших нужно или мое разрешение тоже годится? Ладно, разберемся, во всяком случае просто изрубить их Хроаристом тоже вариант. — Думаю, я могу это сделать, но не без просьбы Саурона… Скажи, что же заставило вас после стольких лет вновь вступить в бой за Гондор? И чьего обмана вы так страшитесь? — Есть, конечно, у меня одна догадка, но хотелось бы и подтверждение получить. — Сломанный меч откован! Смертный — он наследник — кровь королей, проклявших нас! Только он теперь может снять проклятие… Но ты, Владыка, можешь и вовсе искупить нас! Освободи нас от этой жалкой… Жизни! Умоляю! — Хорошо. Но сперва я желаю видеть того, чья рука сжимает Нарсиль. Лишь по его слову прекратится бой, и я получу право вмешаться. Я отпущу вас, так или иначе. Разница лишь во времени. — Я кивнул проклятому, заверяя магией свое обещание. Призрак облегченно улыбнулся, почувствовав мою клятву. — Следуйте за мной! — Призрак развернул своего коня и повел нас к пристани. М-да-с. Хэлкар лишился своего скакуна, правда, и призраки ему ничего не сумели сделать. Он проявил созданный мною доспех, изорвав шипами балахон, а я-то думал, куда те железяки делись? Мы прошли сквозь замерших призраков и поравнялись с Хэлкаром. Меч назгула скрестился с Нарсилем, правда, руны на мече говорили, что это Андрил… Неважно. В назгула влетел топор… гномий. Безрезультатно, естественно. Я осмотрел местных материальных существ и кроме находившихся здесь орков я обнаружил Леголаса с заломанными за спину руками (амулет выдохся?) и Гимли, который до сих пор сражался с чернокровыми. Арагорн же не побоялся сразиться с самим назгулом. — Глупец! Твой меч может и сразил однажды Повелителя, но меня не одолеть смертному мужу даже с Таким мечом! — И, как в доказательство, назгул пропустил удар, давая клинку возможность войти ему в грудь. Прямо через доспех, призванный защищать от подобного. Видно, воля его хозяина желала обратного — это действие позволило Хэлкару, нанизавшись на лезвие, подойти к Арагорну и схватить его за руку, дробя запястье и мгновенно отнимая живое тепло. С криком человек разжал руку державшую меч. — Чего же вы замерли? Бейте их! — Гимли, придавленный к земле орками, с отчаянием и яростью смотрел на замерших призраков. — А-а-а. Понятно. — Я материализовался и спешился. — Рад видеть вас в добром здравии, господа. — Менестрель? — Леголас посмотрел на меня и моих Духов. — Ты же не вмешиваешься в бои людей, зачем ты помогаешь Врагу? — Я не помогаю — я наблюдаю… САУРОН!!! — закричал я, смотря на Хэлкара — он услышит… — Здесь тот, кого ты искал, это твой шанс прекратить бессмысленный бой. Рядом со мной образовался огненный шар, и из него вышла фигура Гортхаура. Смертные дрогнули, а орки склонились. — Знакомься, Саурон, это Арагорн, сын Араторна, некоронованный наследник престола Гондора. Ты вроде хотел с ним поговорить? Знай, что от исхода разговора зависит, будет ли армия проклятых продолжать бой за Гондор на стороне людей, или я отпущу их за Грань уже сейчас. — Я обвел рукой армию призраков. Ясное дело, что призраки уже были на стороне Саурона в этом вопросе. Проклятые — единственная надежда Гондора, и она в руках Арагорна. Чье имя, если задуматься, на эльфийском «надежда» и означает. Терпеть не могу пророчества. — Что же. Я, Гортхаур Жестокий, приветствую наследника престола Гондора… пока ты не коронован — у меня нет причины убивать тебя, дунедайн Севера. Так случилось, что моя армия сильнее… Гендальф не желает отдавать город в мои руки. Там — в Минас Тирит — гибнут люди по его приказу… Иначе они не могут. Наместник и его наследник не в состоянии принимать решения, иначе, я уверен, они бы согласились на капитуляцию. Мне ничего не мешает обрушить гору своими силами. Я давал Гендальфу время, давал время подумать, посмотреть на последствия… Я ждал тебя, я ждал того, кто это остановит словом, а не мечом. — Саурон махнул рукой на Андрил, лежащий на земле. Зря. Арагорн использовал подставившуюся возможность и, увидев, кольцо на пальце Саурона, схватил с земли меч здоровой рукой и что было силы сделал взмах. Бзынь! Рука в металлической перчатке сжала лезвие. Единое еще ярче воспылало рунной вязью. Андрил… начал раскаляться и плавиться, обжигая здоровую руку Арагорна. С яростным ревом майа поднял лезвие, и человек беспомощно повис на рукояти меча. Плавленым металлом клинок начал стекать на ладонь дунедайн, и тот в боли отпустил меч своего предка. — Сработало тогда, не значит, что сработает сейчас! Я был учеником Ауле, я был учеником Мелькора! Какой-то кусок железа не поразит меня вновь! Мое тело тверже алмаза! Во мне горит Пламя Айнур! Тогда я был слаб… удивлен! Но не сейчас! — Саурон отшвырнул бесформенный кусок железа и схватил человека за горло. Когтистая перчатка впилась в шею до крови. — Мне следует расценивать твои действия как отказ?! Мальчишка! — Саурон не менее легко отшвырнул человека в сторону плавленой железки. — Наслушался сказок от мага про ужас, что я принесу твоему народу! Но это не так! Твои предки были чудовищами не меньшими, чем я! За что ты сражаешься? За что люди в Минас Тирит проливают кровь, когда могли бы жить в вассалитете у Мордора?! — Ты убьешь их! Загонишь в рабство! Ты ненавидишь Гондор! — Да, ненавижу… многие ненавидят, но город все еще стоит. А рабство… зачем мне рабы, если у меня есть орки? Харадримы не рабы… они добровольно следуют за мной. Убить? Это я могу… и сделаю! Раз все предводители этого народа не желают жить вовсе! — Нет! Прошу, не надо! Пусть люди решают сами, не вини всех их за чужую глупость! — Леголас дернулся вперед из орочьей хватки. Саурон повернул голову в сторону эльфа. — Принц Зеленолесья… ты не в праве говорить за людей, не вмешивайся в их дела. Смертные глупы и упрямы… давно надо было очистить род людской от высокомерия и упертости Нуменора! — Не убивай! Не убивай, прошу! Келебримбор, останови его! — Леголас пытался докричаться до меня. — Юноши бледные со взором горящим… — пробормотал я тихо, но все меня услышали. — Если убить только тех кто поднимет на нас оружие, то дети все равно запомнят гибель родителей и возненавидят Юг и Восток еще больше, чем прежде. Они станут фанатиками, как и их отцы сейчас. Напуганные, но мстительные… Гортхаур, предложи капитуляцию всему городу, пусть люди бегут… — Нет. — Саурон повернулся ко мне. — Ты просил услугу за свое вмешательство… Я согласен! — …Чего ты хочешь от меня? — Я подобрался, стоя рядом с Вереском. — Убей… Убей самых ярых! Убей тех, кто кичится своей связью с Нуменором! Ты можешь сделать это! Ты в Праве отнять у них долголетие! Только ты! Лишь тогда я оглашу им свои условия, лишь тогда я позволю им бежать, зная, что они будут слишком слабы духом, чтобы напасть вновь! — Ты о многом просишь… Проклятие. Ты просишь меня наложить проклятие на весь их род! — Но и плата высока! Иначе умрут все! — Гортхаур грозно зарычал, и земля под его ногами задрожала. С силой Единого и столь близко к Мордору ему действительно ничего не стоит пробудить вулкан на месте Минас Тирит, как это некогда произошло с оскверненной им Менельтармой — священной горой Нуменора. — Прежде, чем я сделаю то, о чем ты просишь, позволь мне поговорить со всеми, они уверятся в своей глупости и опустят оружие сами. — …Хорошо. — Саурон исчез в пламени. Окинув взглядом плененных смертных, и, оценив их состояние, я грозно посмотрел на Хэлкара: — Леголас Зеленолист должен быть цел, иначе… — Я не договорил, вскочив на коня и становясь Духом. Обратив свое внимание на армию Проклятых я, послав Зов, произнес им: — Вы свободны. Сработало, ну надо же — души как по дуновению ветра начали исчезать, подобно утреннему туману, лишь счастливый смех завис в воздухе, но и он затих вскоре. Даже путь указывать не понадобилось — сами знают, иное дело оковы сорвать — очевидно, грубая мощь и Право пересилили хитросплетения нуменорского проклятия. Занятно, что значит быть в своей стихии. По моему приказу Дикая Охота направилась к Белому Городу. Зависнув над Минас Анор, я закричал всей округе: — Сдавайтесь, люди Гондора! Враг милостливее, чем вы думаете! То, за что вы сражаетесь, лишь красочная ложь! Эта война бессмысленна, она заранее была проиграна! Ее не должно было быть вовсе, занимай престол Наместник Денетор! Слова Белого Мага лживы, вам не грозит рабства и ужасных мучений! Нет смысла продолжать бой, вас пощадят!       Легко придумать справедливую цель,       Великую цель, из тех, что любимы толпой.       Еще мне нужен безупречный герой,       Могучий герой, что всех поведет за собой!       Охотно люди устремляются в бой       За край ли родной, за рай ли земной?       Как овцы, воины идут на убой,       А дальше — дело за мной! Героям — подвиг, подонкам — повод. Юнцам посулим боевую славу! Надежду — нищим, голодным — пищу! И каждый из них обретет то, что ищет…       Не лжем ли мы, Гендальф, доверчивым людям?       Не им, а тебе эта битва нужна!       Поверь, Арагорн, здесь обмана не будет.       Все то, что им нужно, то даст им война! Достанем знамена и яркие краски, Поправим портреты великих идей! Свобода и равенство, верность и братство — Прекрасные сказки для взрослых людей! И вот уже толпы с восторгом встречают Того, кто ведет их в Священный Поход. Так было всегда — храбрецы умирают, А где-то в сторонке стоит Кукловод!       Героям — подвиг, подонкам — повод.       Юнцам посулим боевую славу!       Надежду — нищим, голодным — пищу!       И каждый из них обретет то, что ищет…       Все даст им война!       Все даст им война… — Победы не будет! Сдавайтесь, и ваша жизнь не изменится! Саурон предлагает вассалитет Гондору! Я прекратил говорить и направил коня к Белому Древу, остановившись на лужайке возле фонтана. В качестве ответа из башни высыпали войска, явственно намереваясь изрубить меня, но налетели на вовремя выставленный магический щит. Я обнажил Хроарист: — Меня не убить, просто сдайтесь! Гондор уцелеет! Его люди останутся живы! Не слушая моих слов, солдаты продолжили наносить удары по куполу. Я стоял на месте и ждал. Ждал долго, пока не услышал в небе визг назгула. У Саурона кончилось терпение, и земля дрогнула вновь. По утесу Минас Тирит пошла крупная трещина. Время на раздумия закончилось. Слишком напуганы или слишком горды? Что же, они сделали свой выбор, а я свой. Я вновь обратился Духом и, посмотрев грустным взглядом на Белое Дерево… сжег его. Символ надежды Нуменора на свое возрождение запылал. Копейщики яростно взревели и попытались своими плащами потушить пламя. — Не пропускайте их сюда! Убейте всех солдат что поднимут на вас оружие! — отдал я приказ эллери, а сам начал концентрироваться на заклинании. Проклясть всех, в ком течет кровь нуменорцев? Арагорн умрет, умрут и другие дунедайн, черные нуменорцы в землях Саурона — тоже. Но я несу Смерть, дабы сохранить много большее… — Я умру! Но не бойтесь, ибо я вернусь! — Я обратился к перепуганным эллери и потянулся к ядру, настраиваясь на музыку Арды. Вгрызаясь, врываясь в нее как червь, я запел, в своих словах неся проклятие потомкам нуменорцев и обращая только что наступивший день в темную ночь — что-то затмило собой Солнце:       В эту ночь бессмысленный кошмар       Бродит за мной, и нет вам спасения…       Ночь страшна, но я еще страшней,       Слушайте меня — нет вам спасения! Все сейчас, все в этой музыке Терзает меня бессмысленной иронией. Говорю — заплатите за все! Что совершили. Скованный болью, как цепью.       Я посвящаю ночь, в вашу честь сочиняя Реквием!       Кто в силах мне помочь одолеть самого себя?       Все отдаю той симфонии, что приносит Смерть.       Горем я убью все стремления! Эй, мой враг. Внутри моей души, В ней твой триумф. Ну, брось же мне вызов! Страх уйдет, но сердце ярость жжет, Душит меня, начать бы вам все с нуля… С нуля… с нуля!       Ночь я отдам той симфонии Зла, в которой Смерть.       Горем я убью все стремления.       Мрак внутри меня близок, как суждено — мне в нем гореть.       Проклят я, и мне нет прощенья.       Жизнь отдаю той симфонии, что приносит Смерть.       В боли убивая, что творю я? Горечь утоплю в этой музыке сна… Страх и боль убью в сердце, полном Зла…       Плачет вновь мрак по мне.       По моей больной душе       Реквием отзвучал.       Вот, мой нелепый концерт       Я пою, но все — не то.       Мой талант — он ничто… Жалость утоплю в этой музыке сна… Ярость, ты змеей обвиваешь меня.       Эй, мой враг. Внутри моей души       Празднуй триумф! Ты бросил мне вызов.       Я борюсь с ужасной яростью, что душит меня,       Начать бы вам все с нуля. С нуля… с нуля! Я посвящаю ночь, в вашу честь сочиняя Реквием! Кто в силах мне помочь одолеть самого себя? Я посвящаю ночь в ту симфонию Зла, в которой Смерть. В гневе я Убил! Что сотворил Я? С моими последними словами абсолютно черная ночь вновь сменилась на полдень. Что это за ощущение? Боль? Нет, что-то другое, более сильное и не ограничивающееся лишь телом, к страданиям которого я уже стал почти безразличен. И все же мне определенно больно. Очень… больно. И страшно. Магическое ядро иссушено, Свет Души от Тьмы и Зла гаснет, в ужасе сжимаясь в маленькую искорку, желающую скрыться, спастись. Но куда?… Это проклятие, оно подобно чумному ветру пронесется по Средиземью. Дунедайн умрут… Умрут от болезней, от стремительной старости… Крови эльдар и благословения Валар у них больше нет. Кровь потомков Нуменора мертва. Обычные смертные, не лучше и не хуже прочих. Все те, чей возраст превышал лет шестьдесят или девяносто, умрут на месте, мгновенно состарившись… Арагорн… он, наверное, сейчас стал обычным стариком. С изломанными и обожженными руками. Никто более не будет претендовать на трон. Род Элендиля тоже все равно что мертв, как похоронено и наследие Трех родов людей. Пришло время мне расплачиваться за это. Нагнетать ярость и ненависть, забыть о жалости и духовном родстве… Слишком темные и сильные чувства для эльдар, а моя ненависть оказалась совсем не благородна. Я с веселой болезненной улыбкой смотрел, как моя рука просто рассеивается в воздухе. Я горю? Или гасну? Я перевел блуждающий взгляд на Вереска, его образ мутнел у меня перед глазами. Все чернеет, даже горящее Белое дерево едва различимо, но вскоре исчезает и этот свет, а за ним и терзающая душу агония. Здравствуй, Бездна, давно не виделись…