Примадонна Сточной Канавы

— Ну как тебе? — Это было совсем не так, как я представлял, — честно признаюсь я, следуя за Андреем по бесконечным коридорам. — В этом заключается твоя работа? — Моя работа очень разноплановая, — он дергает плечом и чуть приспускает галстук, — председательствовать не очень интересно, это да. Но это необходимо. — А что еще есть?.. Мы доходим до его кабинета, я второй раз за день киваю секретарю в приемной и захожу следом за Андреем. — Тебя хочу отправить в департамент цифровой трансформации, — он снимает пиджак и кидает его на спинку кресла, садится и тяжело вздыхает. Трет пальцами переносицу, сонно прикрывая глаза, а потом, чуть размяв шею, снова встает и сообщает: — Попрошу кофе нам сделать. Киваю, потому что и сам за ночь спал часа четыре. Пришел под утро, потом уснуть еще не мог… Только когда на столе передо мною появляется уже четвертая за утро чашка кофе, я немного собираюсь с мыслями. Андрей молчит, проверяя почту на ноутбуке. Отвечает на какие-то письма, но вскоре откладывает работу и поворачивается лицом ко мне. — Значит смотри, — делает глоток кофе, ерошит и без того взъерошенные светлые волосы, — я тебе нотации читать не собираюсь, все понимаю, молодость, но… Он складывает руки в замок, смотрит задумчиво, а потом расцепляет пальцы и отбивает дробь по столу. Подбирает слова. — Кирилл, — наконец-то решительно произносит Андрей, — ты умный парень. И целеустремленный. И я буду очень рад работать с тобой. Но ты должен уметь думать наперед. На десятилетия вперед. Сейчас тебе двадцать два, но жизнь пролетит очень быстро, и ошибки, которые ты сейчас можешь допустить, выльются в грандиозные проблемы в будущем. Молча слушаю и прекрасно понимаю, к чему он клонит. Он не видел Лиса, не знает его, но уже сложил о нем впечатление. Только потому, что он обитатель Сточной Канавы. — Когда мне было двадцать пять, — через силу улыбается Андрей, — я переспал с женщиной, от которой у меня родилась дочь. Она не ошибка. Это — не ошибка, — смотрит пристально и каждое слово буквально вколачивает в меня, как гвозди. — Но ее мать приличная женщина. Ты… ты должен тщательно выбирать свое окружение или хотя бы пользоваться защитой и не светить лицом. — А… — я понимающе киваю, как болванчик. Он подумал, что я девушку провожал, а в Сточной Канаве кроме шалав никто и не живет. — Нет, ты не правильно понял. Я вчера был с друзьями. И провожал друга. Парня. Он смотрит прицельно, ожидая продолжения, и я понимаю, что снова все неправильно пояснил. — Ну, не моего парня. Просто по половому признаку парня… Андрей кивает, а потом вкрадчиво интересуется: — А как там с девушками? Уголки моих губ ползут вверх. Я знаю этого мужчину всю свою жизнь, все-таки, он лучший друг отца, и всегда догадывался, что к нетрадиционным отношениям он относится спокойно, пусть даже никогда замечен в них не был. Репутацию бережет? — Сейчас у меня нет девушки, — отвечаю спокойно, а потом таким же подчеркнуто равнодушным тоном припечатываю, раскрывая все карты: — И парня тоже нет. Даже не удивляется. Всегда знал, что я странный. — Хорошо, — он снова барабанит пальцами по столу и берет чашку в руки. Переводит тему: — Ты должен понимать, в какой стране мы живем. Один единственный раз будешь замечен в «странных» связях или где-то засветишься в интернете, считай, что больше никогда не отмоешься. Сам вон видишь, что журналисты, если надо, докопаются до всей твоей родословной, так что думай, что делаешь. А я думаю. Думаю о том, что лет с шестнадцати фантазировал об отношениях с ним. Запретных, а от того сладких отношениях, потому что нельзя — это очень горькое слово, которое подслащает всё. Ребенку, которому нельзя конфеты, кажется, что вкуснее этих конфет ничего не существует. Но я уже не ребенок. Я понимаю, что оставаться в рабочих отношениях выгоднее, потому что Андрей — не последний сексуальный мужик в моей жизни. Мужик, который когда-то дал мне самый разумный совет, ставший моей путеводной звездой. Нет ничего бесчеловечного и трудного в том, чтобы жить, контролируя эмоции и принимая решения с холодной головой. Вот и теперь я должен принять непростое решение. Руки сами тянутся к телефону, чтобы написать Лису, но я не могу, продолжаю слушать Андрея. — Хорошо, — произносит он чуть более расслабленно. — Сегодня твой отец пригласил меня на ужин. Я приду не один. Познакомлю вас кое с кем. — У тебя появилась женщина? — удивленно вскидываю бровь, но не чувствую ни капли ревности. Потому что в глазах мужчины ни капли любви к ней. — Да, пора бы уже, — он криво улыбается. — Она неплохая партия. По крайней мере за семейного человека голосовать на выборах мэра будут охотнее, чем за трудоголика-холостяка. Мы разговариваем еще около получаса, а потом он уходит на совещание, а меня отпускает домой. Но домой я не хочу. Выхожу на улицу и набираю номер Лиса. Жду с десяток секунд, но друг трубку не берет. Наверное, опять в клуб завалился. Конечно, в дневное время «Токсик» — это обычный паб, однако Лис все равно там ошивается. Дома-то ему не сидится, но оно и понятно. Я бы и сам не хотел в его хибарке лишнюю минуту проводить. Набираю бармена Макса, и тот ожидаемо отвечает сразу. — Да? — Привет, это… Ты на смене? — Да-а, сегодня до вечера, потом Кристина сменяет. — Хорошо. Макс, а Лисицын там? На заднем плане грохочет музыка, и Макс делает ее чуть тише. — Нет еще. Отсыпается, наверное. — М-м, ясно… — направляюсь к супермаркету, чтобы купить сигареты. Приспускаю галстук на шее. — Ну, спас… — Слушай, Кир, можно тебя попросить об одолжении? Подменишь мою девушку сегодня ночью? Мы хотели в киношку на ночной сеанс сходить. Последний день, а у нее сменщица заболела. Я с менеджером утрясу. Телефон вибрирует, сообщая о втором входящем вызове. Лис. Черт. — Да, хорошо, Макс, без проблем! — отвечаю бармену, понимая, что нихера не хочу ни в какой клуб идти, потому что мне потом еще у отца в его кофейне помогать надо, но, видимо, выбора у меня нет. — Супер! Спасибо, тогда в одиннадцать?.. — Да, я буду! — бросаю ему и перехожу на вторую линию. Лис уже, видимо, собирался трубку кинуть. — Алло! — Боже, Кир, не ори ты так! — просит он хрипло. Наверное, башка раскалывается с похмелья. — Чего хотел?.. — Встретиться, — торопливо произношу я и, не давая опомниться, предлагаю: — в «Тюльке» через час? — Черт, Кир, ты садист паршивый! — С меня холодное пиво, — улыбаюсь, зная, что он не откажет от халявного опохмела. Рычит, но бросает «иду собираться!» Отлично. У него есть полчаса на сборы и полчаса на дорогу. У меня целый час на то, чтобы заскочить в банк и сделать новую карту взамен той, которая была в утерянном кошельке. Он управляется даже быстрее, потому, когда я подхожу к лучшей во всем городе бутербродно-рюмочной, уже ждет меня, нетерпеливо постукивая носком своих неизменных берцов по ступеньке. — Ты мне не только пиво должен за ожидание, но и чего покрепче! — с претензией выдыхает Лис, зачесывая назад еще влажные после душа волосы. Одет как всегда вызывающе, но не так, как вчера. Майка-сетка, рваная черная джинсовая куртка, штаны с кожаными вставками и, наверное, килограмм разномастно-металлических цепочек, браслетиков и колечек. — А ничего, что я вчера за такси отвалил кучу денег? — фыркаю, открывая перед ним дверь. — А я не просил меня домой тащить, — высокомерно отзывается он, царственно вплывая в помещение. Смеюсь, не обижаясь на него ни секунды, только бормочу: — Ну конечно, надо было оставить тебя в луже блевоты… То ли не слышит, то ли делает вид, что не слышит, и занимает столик у окошка. Даже не глядя в меню, заказывает подошедшей официантке пятьдесят кизиловой водки, холодное пиво и тапас. Себе. Я беру только пиво, но не потому, что не смогу расплатиться за все это, нет. Просто голова и так тяжелая. Однако, не могу удержаться и не подколоть его: — От скромности ты точно не умрешь. Друг только фыркает, накручивая на палец прядь волос. — Скромность, которая якобы должна меня украшать и являться показателем моего воспитания, удобна для всех, кроме меня. Так что не, спасибо, не хочу я быть скромным. Нам приносят заказ, и Лис безрассудно опрокидывает в себя стопку, тут же закусывая. Не жрал ничего сутки, только бухал как черт, и вот снова. Морщу нос и снова подзываю к себе официантку. — И уху, пожалуйста. Следующие десять минут сидим в молчании. Он с жадностью поглощает закуску, а потом и принесенную уху, а потом долго цедит пиво. И куда в это изящное существо столько влезает? От нечего делать принимаюсь рассматривать немногочисленных посетителей, а они рассматривают нас. Андрей прав. Я должен выбирать свое окружение. Лис слишком яркий, слишком привлекает к себе внимание и вместе с тем проблемы. Мне нельзя быть так близко. И, когда я уже хочу открыть рот, чтобы это сказать, замечаю вдруг на его оголенном запястье новые синяки. Он будто чувствует, что я смотрю, и поспешно прячет руки, натягивая рукава куртки насколько это вообще возможно. Хмурится, отталкивая от себя пустую тарелку, и произносит неожиданно мягким голосом: — Спасибо тебе, Кир. Если бы не ты, я бы, наверное, уже сдох. Прикусываю язык и не нахожу, что ответить. «Пожалуйста, Лисицын. Только я не хочу больше спасать тебя, потому что ты чертова «дама в беде», а мне совсем не нравится быть рыцарем.» Качаю головой и иду к бару, чтобы не ждать счета, а расплатиться сразу. — Теперь куда? — спрашиваю, когда уже оказываемся на залитой солнцем улице. — В «Токсик», — дергает он плечом. Заметно повеселел, уже хорошо. Готов создавать новые проблемы. — У меня сегодня дома гости, — сообщаю, следуя за ним в сторону центра. До клуба тут минут десять медленным шагом. — Андрей придет. Лис только ухмыляется, расправляя плечи. Как всегда красуется, ловит на себе заинтересованные взгляды и кайфует от этого. А я, наверное, выгляжу крайне странно в своем костюме. В пиджаке жарко, и я снимаю его, остаюсь в одной рубашке. — День семьи, любви и верности в атмосфере лицемерности? — спрашивает он, а я не спешу его переубеждать, что у меня нормальная семья. Ему-то откуда знать, что такое нормальная семья? Перевожу тему. — Я сегодня буду официком. Макс попросил его девушку заменить. — А-а, а я сегодня танцую, — он, не сбавляя скорости, делает несколько танцевальных «па», двигая всем телом и грациозно взмахивая руками, — хотел что-то чувственное, типа «Miss America» Ника Картера, но они опять Бритни поставят. — Ты заметил, что ты один под нее танцуешь? — Попадаю в вайб, — он дергает плечом и вдруг хватает меня за руку, перебегая на красный. Нам сигналят, но Лис только показывает водиле «фак» и ускоряет шаг. В клубе он куда-то уносится, а я иду к Максу, чтобы узнать детали. — Ну, ничего сложного, она работает с «випками», — сообщает он, как бы между делом, а я хмурюсь. Ненавижу работать с «ВИП» клиентами. Нажираются как свиньи и начинают руки распускать, дурея от вседозволенности. — И кто сегодня будет? — Я не знаю. Врет, не краснея, но я не настаиваю на ответе. Уже согласился, так чего заднюю давать? Да и это можно узнать у самого Лиса. Нахожу его взглядом за дальним столиком. Он сидит на коленях у какого-то бандитского вида мужика, обнимая его за шею и, судя по капризно наморщенному носику, что-то клянчит. Мужик поглаживает его по спине, шепчет на ушко, целует в шею, а Лис… Лис откидывает голову, открывая доступ к горлу, и продолжает говорить, но выглядит крайне незаинтересованным. Шарит взглядом по залу, натыкается на меня и вдруг краснеет. А я брезгливо морщу нос и отворачиваюсь, понимая, что все это время Макс наблюдал за моими эмоциями. — Понима-аю, — тянет он, а мне снова чудится голос Матвеева. Что ж они все понимающие такие-то?! Заказываю у него колу и сижу, жду Лиса. Он возвращается и, как ни в чем не бывало, плюхается на сиденье рядом со мной, пряча что-то во внутреннем кармашке куртки. — Кто сегодня в «випке»? — спрашиваю, тщательно контролируя уровень злобы в голосе. — Да так… — он откидывает волосы с лица и прикусывает губу. — Руслан с компанией… — Что за Руслан? Ведет плечом, а потом нарочито небрежно отвечает: — Начальник полиции Руслан… — …Олегович Осадчук, — заканчиваю я за него, залпом допивая колу. — Понятно, Лис. Так ты с ментами связался? — Ничего я не связался, он просто мой… Обрывается, понимая, что едва не проболтался, но видимо у меня сегодня судьба такая: заканчивать за него фразы. — …клиент. Лис вдруг агрессивно вскидывается и рычит: — А как иначе мне выживать? Как мне одеваться, питаться, платить за квартиру? Как мне делать сраный шугаринг почти на все тело и лазер на лицо? Ну? Чего ты молчишь! Не стесняйся, начинай обвинять! Чего деликатничаешь, называй меня шлюхой! — Ты… — губы сами собой кривятся от омерзения, и я не сдерживаюсь, всем телом подаюсь вперед и цежу сквозь зубы, глядя в наполненные яростью золотистые глаза Лиса: — Ты думаешь, я не знал, что к этому придет? — Скажешь, что не удивлен? — вскидывает он бровь, нервно заламывая пальцы. — Скажу, что жизнь все расставляет по местам. А тебя она поставила раком. Он только фыркает, отводя взгляд, а потом до его пьяного мозга доходит смысл фразы. А я понимаю, что унизил его. Указал на место, как какой-то собаке паршивой. Потому что он не несчастная жертва обстоятельств и несправедливой судьбы. Он сам выбрал свой путь, встал на эту дорожку. Он слабак, достойный только презрения, и я не хочу идти с ним на дно. — Иди к черту! — оскорбленно бросает Лис и хочет уже встать, но я хватаю его за запястье, пытаясь удержать на месте и, наверное, даже сгладить углы, но он выскальзывает и уносится прочь. — Это было грубо, — замечает Макс, а я только вздыхаю. Ничего, Лис отойдет. Борюсь с желанием вызвать такси и умотать домой спать, но не делаю этого, потому что… Просто не делаю. Мне немного страшно оставлять его одного в таком состоянии, хотя, наверное, вообще ебать не должно, в каком он там состоянии. Может, уже наглотался колес и трахается с кем-то по подсобкам, а может, глушит вискарь в гримерке, пока я тут цежу уже второй стакан колы. У нас всегда так. Надо дать ему перебеситься, а потом сделать вид, что ничего не произошло. — Иди к нему, — советует Макс, бездумно протирая барную стойку от безделия. — Не хочу. Он не маленький мальчик. И у него есть друзья, которые снабжают его наркотиками и трахают, когда ему этого хочется. — Ты ему нужен. — Ты его не знаешь. Смотрим друг другу в глаза, и я понимаю, что сам себе порой противоречу. Знаю же, что нужен. Потому что он нервничает перед выступлением и наверняка боится властных мужиков, перед которыми будет сегодня жопой крутить. Не может не бояться. И еще жалеет себя, бедного-несчастного, с которым так несправедливо обошлась судьба. Поставила раком. Не хочет признавать, что сам добровольно штаны спустил. Почему? Зачем ему это? Кажется, на моем лице можно прочитать все, и Макс, который очень даже неплохой психолог, потому может и работает барменом всю свою жизнь, получая нехеровые чаевые за психотерапию для заблудших душ, наклоняется ниже ко мне и произносит совершенно серьезным тоном. — Он уверен, что все его считают неотразимым, все им восхищаются и мечтают заполучить себе в кровать, когда на самом деле он стал здесь просто доступной дыркой. Знаешь, им уже начали брезговать… Говорят, чувство такое, будто в общественный сортир входишь. Сжимаю пальцы в кулаки. Я и сам это знаю. Но как донести до него?.. Да и надо ли? Смогу ли? Хочу ли?

***

— …не бывает крыс больше, чем в собственном тылу… — …ЦИК… — … мировоззренческий плюрализм… — …пытаются натянуть сову на глобус. В голове, честно говоря, не укладывается… — …он просто перевел их на упрощенку… Шум вокруг вдруг прекращается, и я недоуменно отрываю взгляд от своего винного бокала. Старательно растягиваю одни, как и все присутствующие, потому что мать бы не поняла, если бы я себе подливал втихаря. Нет, конечно, я взрослый мальчик, никто пальчиком показательно грозить не будет, но, как взрослый мальчик, я и в разговоре, видимо, участвовать должен. Потому что все смотрят на меня, ожидая ответа. — Кхм, простите, я задумался, — бормочу неловко и, все-таки схватив бокал, делаю большой глоток. Фу, блять, кислятина. — Я спросил, что ты думаешь о результатах соцопроса? — отец не выглядит раздраженным, он совершенно спокоен, как собственно, и всегда. — Явка будет высокая, — отвечаю первое, что приходит в голову. Видимо, угадываю, потому как Андрей тут же подхватывает: — Я читал разные прогнозы, но главное, чтобы она была достаточная. Кстати, недавно на сессии горсовета… Дальше я не слушаю. Скольжу незаинтересованным взглядом по комнате и натыкаюсь на такую же скучающую Оксану, новую девушку Андрея. Она смотрит на меня равнодушно, а потом вновь утыкается глазами в своего мужчину, вещающего что-то о бюджете, делая вид, что слушает. Нет, она, наверное, не глупая. Из того, что Андрей успел нам поведать, я сделал определенные выводы об этой симпатичной блондинке. Ну, тридцать восемь лет, есть ребенок от первого брака и должность в банке на какой-то руководящей должности. Внешне тоже она очень даже. Как говорят, сексуальная милфа. Ухоженная, стильная, может, чуть-чуть высокомерная. Они с Андреем хорошо вместе смотрелись бы. Высокие, холеные, умные. Наверное, они недавно вместе, еще не остыла страсть. Хотя Андрей, кажется, ни к кому кроме своей работы страсти не испытывает. На работе он, да, горит, а с Оксаной этой… Ну, галантный, этого не отнять. И плащик снять помог, и за талию приобнял, когда знакомил с моими родителями, и стул отодвинул-пододвинул, и всякие вкусности предлагал. Но как-то без огонька. Впрочем, наверное, даже без огонька любая бы потекла. Даже я, хоть я и не «любая». Но руки у него мощные, красивые, и плечи широкие, и лицо суровое, с правильными, будто из камня высеченными чертами. Почему-то представляю, как они сексом занимаются. Жарко или тягуче? Целуются или быстро перепихнуться и на боковую? Живут ли вместе? Смеются? Смотрят дурацкие комедии? Он улыбается, глядя в ее искрящиеся глаза, наматывая прядь шелковистых волос на палец? Я украдкой изучаю ее искусно завитые светлые локоны, и в памяти вспышкой возникает… «Сюда иди, шлюшка! Вниз!» Массивные пальцы сжимают в горсть кудрявые медные волосы Лиса и тянут, тянут, тянут, а парень всхлипывает отчаянно. Зачем я это увидел? Закрываю глаза на мгновение и до боли кусаю губу. Я правда хотел поговорить. Долго сидел на баре, собираясь с мыслями, а потом все-таки пошел искать Лиса. В зале его не было, в туалете и гримерке тоже, а вот в подсобке… Шагнув в приоткрытую дверь, я замер, без труда обнаружив взглядом совсем неадекватного парня в руках двух мудаков. Третий мудак — вышибала Димон, стоял чуть поодаль. «Вы там с ним полегче! Ему сегодня еще выступать! Мне шеф башку оторвет, если товар попорчу.» Я сжал зубы и схватился рукой за металлический стеллаж со всяким барахлом, не в силах оторвать взгляд от безумной, счастливой улыбки Лиса, который, кажется, даже не соображал, что о нем говорят, как о каком-то куске сочной баранины, которую примеряются насадить на вертел. Он жеманничал и строил глазки, сидя перед мужчиной на коленях, и тянул ручки к его ширинке, желая расстегнуть и высвободить плоть. Но тот пока что на эту возню внимания не обращал. Посмотрев на Димона, он поинтересовался: «Я хочу его в жопу трахнуть.» Димон достал сигареты будто по привычке, но потом, вспомнив про пожарную сигнализацию, с раздражением спрятал пачку в карман. «В другой раз.» «Блять, я что, столько наркоты в него вбухал только ради отсоса?» «Это будет божественный отсос. Не выебывайся. Договаривались на минет.» Тут уже в разговор встрял другой, который все это время комкал волосы Лиса в пальцах. «А ты, бля, не указывай! Ты ему кто? Сутенер?» «Я ему клиентов подгоняю. Так что да, почти» — чопорно ответил Димон и привалился бедром к старому столу. Я почувствовал, как у меня болезненно сжалось сердце. Лис вообще не понимал, что происходит. Чем они его накачали?.. Надо вмешаться. Надо позвать кого-нибудь! Но ноги будто примерзли к полу. Я молча стоял и наблюдал, как парень недовольно урчит, когда его непослушные пальцы не справляются с ремнем на штанах мужика. Тот только зашипел, оттолкнул руки Лиса и сам быстро высвободил твердую плоть. Второй тоже торопливо спустил штаны, оголяя свою тощую, но волосатую, как у обезьяны, задницу, а я почувствовал вдруг, что меня сейчас вырвет. Потому что и член у него наверняка тоже грязный, потный, вонючий и в окружении курчавых волосков. Но Лис будто не замечал этого! Манерно вытянув губки, он весь подался вперед, потянулся к его гадкому отростку, а глаза стали непристойно-сладкие, пьяные и абсолютно счастливые… «Сюда иди! Я платил!» — рассержено рявкнул второй и, схватив Лиса за плечо, дернул на себя, так что парень едва не упал на спину. Но тут же слишком уж ловко как для человека под наркотиками, сгруппировался и восстановил равновесие. И снова был готов к работе. Он прогнул спину, выставляя напоказ обтянутую джинсами круглую задницу, которую мужик тут же шлепнул со всей силы с явным неприкрытым желанием причинить боль, а я вздрогнул, услышав довольный стон. «Вот так его, сучку!» — подбодрил второй, но Димон гаркнул: «Не бить! Ему еще выступать!» Лис снова что-то заурчал и наконец-то принялся за работу. Провел языком по плоти, прослеживая венку, лизнул головку, а потом снова губами… Мощные пальцы вплелись в его растрепанные волосы, и я затаил дыхание, представляя, что будет дальше. Мужчина совсем чуть-чуть, обманчиво осторожно качнулся вперед, и Лис послушно взял его член в рот, прикрывая глаза от удовольствия. Взял глубже, будто навинтился на него, выпустил, подул, скользнул широким языком до самых яиц… А я снова почувствовал на языке вкус желчи. Господи, как ему не гадко сосать этому ублюдку?! Но Лис, кажется, был совершенно всем доволен. Он с готовностью показывал все свое мастерство, работая и языком, и губами, и горлом, и руками, кидал соблазнительные взгляды по сторонам и прогибал спину. Сука. Сука! Сука! Сука! «Чего ты красуешься? Глубже бери!» — хохотнул мужик и вдруг схватил Лиса за голову обеими руками, и принялся трахать его рот. Грубо, по-животному, не давая даже вдохнуть. А когда парень задергался и попытался отстраниться, просто вжал его лицом себе в пах и зарычал, кончая. «Ну ты и зверь!» — хмыкнул Димон, глядя на то, как Лис кашляет и сплевывает на пол густую слюну. Не блеванул. Ну просто профессионал, млять! А мог бы вполне. Не так давно же ел уху и тапас с морепродуктами. Морепродукты… Очнувшись, смотрю на свою тарелку. На сочный кусок запеченного лосося и зеленую спаржу. На салат с креветками. На крошечных москардини на брускетти. Не хочу. Не могу это есть. Лис. Где там Лис, черт возьми?! Я снова его бросил! Развернулся и вышел, когда понял, что даже это надругательство ему в кайф. Потому что, откашлявшись и отдышавшись, он вдруг начал смеяться и кокетничать. Пока его снова не насадили ртом на член. Шлюха блядская. Допиваю вино залпом и, наплевав на всех присутствующих и на то, что на разливе сегодня Андрей, вновь наполняю бокал. Отец косится на меня подозрительно, мать недовольно поджимает губы и приподнимает точёную бровь, впрочем, не переставая ни на миг улыбаться, а Андрей… Андрей будто понимает меня и пытается отвлечь родителей разговором. У него это получается, потому что до самого конца вечера на меня внимания не обращают. Но вечер подходит к концу, и мне надо отправляться в клуб. — Я тебя завезу, — обещает мужчина, уже когда мы помогаем маме убрать тарелки на кухню и сгрузить их в посудомойку. — Спасибо, — вздыхаю тихо, стараюсь не показывать, как сильно мне не хочется идти в «Токсик». Лучше у отца пару смен подряд в кафе отмотать, чем в клубе бухло разносить. Тем более придется ломать комедию перед Лисом, будто я ничего не видел. А актер из меня херовый.