Витя, мать твою!

Утром Витя еще раз все обдумал. Насколько успел в промежутке между утренним кофе (святое, даже если проспал!) и чисткой зубов (кому что, а ему мордой торговать, так что тоже святое). Мыслей в эти полторы минуты убралось немного, но все они были о том, что рассердить Плисецкого куда легче, чем вызвать на откровенность Кацуки, который наверняка не привык с кем-то откровенничать. А Плисецкому семнадцать, в этом время не организм, а сплошные гормоны, так что надо просто подойти с правильной стороны. На оскорбления парень не реагирует — это Витя уже думал, пока сметал с машины нападавший за ночь снег. В глаза било яркое мартовское солнце, отражаясь от зеркал и отполированного кузова, а холодный ветер подмораживал уши, заставляя совершенно не по-звездному прятаться в воротник куртки. Кацуки каждый день проверял, Плисецкий продолжал игнорировать. Но разве это единственный способ доводить людей? Вот, например, опоздать на съемки.  — Витя, я тебя убью! — орал Денис и бросался расческами. Судьбоносная встреча произошла в гримерке, к несчастью для всех, кто там в тот момент находился. — Я тебе пятьдесят раз звонил, где ты был?!  — Я ехал, — с достоинством сообщил Витя. — И тому же не пятьдесят, а всего семнадцать.  — Ты ехал два часа?! Кому ты врешь, я знаю, как ты летаешь! Очередная щетка для волос просвистела в опасной близости от лица Виктора, и гримерша Леночка забеспокоилась:  — Денис, ты поаккуратнее! Сам знаешь, синяки плохо замазываются! Леночке было уже к пятидесяти, но она очень расстраивалась, если ей об этом кто-то напоминал.  — Точно, простите. Брошенный в корпус фен Витя поймал.  — Я же не виноват, что такие пробки.  — Разве что у тебя в ушах! Денис было примерился к кофру с гримом, но тут терпение закончилось уже у гримерши.  — Оставь в покое мои инструменты! Хочешь его убить — души руками, а косметику не трогай. «Да я для вас всех стараюсь, — хотелось сказать Вите. — Чтобы сериал удался, и актеров менять не пришлось!» Увы, говорить это было нельзя, потому что обе проблемы тоже были тут. Кацуки что-то печатал на телефоне с таким видом, будто набирал приказы о расстреле, Плисецкий сидел на подоконнике и безмятежно грелся на солнышке.  — Витя, у тебя пять минут на грим, и потом чтоб был на площадке, — резюмировал Денис. — Мальчики, пошли. Кацуки, только молчи, бога ради. Следующим пунктом Витя решил привнести немного креатива. Они снимали сцену, в которой Виктор обещал выполнить желание того из парней, который победит на их местных соревнованиях. Все, что на льду, предстояло снимать позже, а пока шли диалоги в декорациях, изображающих то ли офисный коридор, то ли вестибюль катка. Что поделать, аренда ледового дворца стоила столько, что дешевле было слетать в Японию и снять горячие источники на месте. Поэтому дни на катке были заранее расписаны и забиты до отказа, туда Витя бы опаздывать не рискнул. Юра с ноги открыл дверь и дал пинка Кацуки, хотя с его растяжкой мог и на подзатыльник расщедриться.  — С дороги, свинина! С Витиной точки зрения получилось почти прилично, даже жаль было запарывать такой дубль, но… И не понадобилось.  — Кто так пинает? Ну кто так пинает, болонка ты бестолковая! — взорвался Кацуки. — Это ж не удар, а какая-то хрень! Вот смотри, как надо! Юра увернулся. Дырку в декоративной стене заклеили скотчем с обратной стороны.  — Еще раз, — вздохнул Денис. Он еще не знал, что его ждет, но заранее терзался дурными предчувствиями. — И, Юри, весь текст только по сценарию, умоляю. Тебе же еще потом в губы на озвучке попадать!  — Ладно, — буркнул Кацуки и вышел на точку. Плисецкий повторил свой выход, и в этот раз его японский конкурент послушно отлетел в сторону. Витя понял, что настал его звездный час.  — Юрочка приехал! — он кинулся обнимать и тискать опешившего Плисецкого. — И кто это у нас такой хорошенький?! Кацуки молча смотрел на это безобразие, а вот Денис молчать уже не мог.  — Витька, что ты пил вчера?! Ты ж ему не добрая бабушка, а он тебе не тетя Ася из рекламы. Подкрути свой энтузиазм, к тебе приехал парень, которому ты обещал поставить программу — и забил на это. Изобрази хоть немного совести! На следующем дубле Витя рухнул перед Юрой на колени и побился лбом об пол. Денис бегал за ним с мегафоном и, включив его на полную громкость, ругал Витю всеми словами, что успел выучить, пока набирал материала на свою первую короткометражку про бомжей. Юри ржал. Юра стоял с безмятежным видом и ждал нового дубля. Его Витя отработал нормально, потому что доводить Дениса до нервного срыва он все-таки не хотел. Сцену сняли, переставили камеры.  — Теперь следующий момент. Виктор, твоя идея насчет соревнований. Тебе текст надо перечитать?  — Нет-нет, я и так все помню! — заверил Витя.  — И с чего бы у меня дурные предчувствия? — недоверчиво покачал головой Денис.  — Вы лучше молчите, а то сглазите, — посоветовал Кацуки. На Витю он тоже поглядывал с недоверием, как на опасного психа. Витя занял позицию, посмотрел на выстроившихся перед ним падаванов. Один исподтишка показал ему кулак, второй безмятежно улыбнулся и с некоторым трудом переключился на мрачное ожидание.  — Есть одна мелодия, — вдохновенно начал Витя, действительно ощущая себя известным фигуристом, который привык, что его слушают — вне зависимости от того, какую бы фигню он не нес. В конце концов, золотые медали у него вовсе не за умные мысли, а за их практическое применение. — И две аранжировки. Одна из тем — агапэ, безусловная, бескорыстная любовь, которая не требует ничего взамен. Сами понимаете, от наших московских шлюх ее не дождешься. Первым засмеялся Денис, прикрыл рот рукой, но было уже поздно — бациллу смеха подхватили все.  — Витя, я тебя убью! Перерыв! В перерыве Витя умудрился пролить на Плисецкого стакан кофе. Юра улыбнулся:  — Хорошо, что джинсы черные, да? Можно быстренько застирать и снимать дальше. Витя сдался. Его жертва была непробиваема. Если бы за самообладание давали Оскары, у Плисецкого были бы уже все номинации. Но ведь проиграть одно сражение — не значит проиграть войну. Теперь предстояло как-то разговорить Кацуки. Парню было уже двадцать два, то есть, его вполне можно было пригласить выпить чего-нибудь крепкого. Кажется, где-то был коллекционный шотландский виски… Или его уже выпили? Полный приятных мыслей о том, как он дома будет инспектировать свой бар — ну, и пробовать, конечно, заодно! — Витя вышел из гримерки. Спохватился, что до дома добираться через весь город, и где-нибудь точно попадется пробка, и свернул в туалет. Плисецкий умывался, низко склонившись над раковиной. Поймав отражение Вити в зеркале, он канонично спрятал лицо за распущенными волосами, закрутил воду и попытался сбежать.  — Стоять! — перехватил его Витя. — Ты что, плакал? Плисецкий шмыгнул покрасневшим носом и кивнул. Виктору стало стыдно.  — Прости, я не всегда такой придурок. Просто сегодня… день такой дурацкий.  — Да я все понимаю, — Юра провел ладонями по лицу, размазывая воду. — И не обижаюсь, еще чего не хватало. А слезы — это нормальный способ снять стресс, так что ты не принимай на свой счет. Все нормально. Витя понял, что его миссия понемногу превращается в невыполнимую. Но сдаться всего-то после первой попытки? Ну уж нет!