Витя, мать твою!

— Витечка, я тебя поздравляю, ты педофил! — прощебетала Юля, обнимая чашку кофе обеими ладонями. Девушка вела все страницы Вити в соцсетях, за что получала зарплату деньгами и премии натурой, поэтому не было ничего удивительного в том, что Виктор обнаружил ее на своей кухне в восемь утра. Чуточку сложнее было объяснить то, что в гости он ее не звал, и в кровати до сих пор спала другая девушка. Ее имени Витя, хоть убей, не вспомнил бы.  — Вот как? — он заглянул в холодильник, поморщился и пошел варить себе кофе. — И давно это со мной? А то я и не заметил… — Примерно второй день, — серьезно сообщила Юля. — Я тут выложила в группу твои фоточки в фигуристских костюмчиках…  — О, и как?! — оживился Виктор, и даже похмельная головная боль отошла на второй план. К роли он готовился ответственно. То есть, пока Денис отбирал Плисецкого у режиссера Петрова, Витя ходил в спортзал. Возненавидел все тренажеры, а так же инструкторов, администраторов и других занимающихся, но результата добился. Теперь, если бы пришлось снимать сцену на горячих источниках, задница Вити вживую ничуть не уступила бы нарисованной. А пресс так вообще был даже лучше. А когда все это запихивали в обтягивающий, почти как вторая кожа, костюм… Ну, Витя считал, что выглядит он умопомрачительно. — От тебя сразу же отписалось двадцать три мужчины…  — Блин.  — И подписалось около двух сотен девочек в возрасте от двенадцати лет, и они продолжают добавляться. А зная, как ты любишь своих поклонниц… Или ты сам станешь педофилом, или они тебя поймают и перевоспитают насильно! Витя глотнул кофейку, заинтересовался и полез проверять группу. Мужчины — ладно, они никогда не были той целевой аудиторией, на которую он работал. А вот девочки… Ну, поклонниц надо знать в лицо, правда же? Нынешние подростки Витю приятно порадовали. Насколько он помнил свои школьные годы, у них косметикой пользовались девочек пять что ли, причем умела это делать вообще одна. А теперь вон как — ресницы по полметра, губки уточкой, и грудь в кружевном лифчике иногда больше, чем у тех подружек Виктора, которых ему уголовный кодекс не запрещал.  — Я, пожалуй, и отбиваться от перевоспитания не буду.  — Вот поэтому я и приехала без очереди! — кивнула Юля. — Мне ночью приснилось, что тебя на этом загребли и три пожизненных сразу дали. Причем на суде ты пел, а совращенные девочки в зале танцевали лезгинку…  — Не удивительно, что ты так рано вскочила — такие кошмары, — чашка кофе и новые подписчицы подняли настроение до такой степени, что жизнь показалась отличной вещью. — Ладно бы еще я стриптиз танцевал…  — Ловлю на слове, будешь должен, — улыбнулась Юля. — А теперь серьезно. Я тебя очень прошу — никому ничего — вообще! — не пиши. Никаких ответов на личные сообщения и комментарии, Витя, я не хочу, чтобы тебя посадили! В тюрьму Витя тоже не хотел. Там ведь вряд ли отпускают на съемки, а у него график, и Дениса подвести никак нельзя.  — Да за кого ты меня принимаешь? Я не увлекаюсь малолетками и чту уголовный кодекс! Несмотря на весь пафос, Юлю Виктор так и не убедил. Хуже того, он и насчет себя начал сомневаться. А вдруг со стороны виднее, и все уже заметили у Вити педофильские наклонности?! И как тогда жить? Это что же, ему теперь придется, как Гумберту Гумбертовичу, жениться на вдове с тремя детьми и растлевать всех по очереди? И на фиг ему, спрашивается, трое чужих детей? Хотя если они будут как та блондиночка — фото спины, белокурых волос и попы в леопардовых трусах прямо-таки запало в память! — тогда, может, и ничего. Таких Витя уж как-нибудь выдержал бы. Потом из спальни выползла совершеннолетняя подружка — кажется, имя она все-таки называла, но Виктор уже забыл, и переживания отошли на второй план. Потому что вчерашняя девушка увидела Юлю, и…  — Юлька?! Да быть не может!  — Вот где бы встретиться, да? Вить, это Маша, мы с ней всю школу за одной партой сидели!  — Мы вроде как знакомы, — смутился Виктор.  — Ой, а то я тебя не знаю! — засмеялась Юля. — Ты представляешь, он мое-то имя выучил только потому, что я ему чаще сообщения пишу, чем лично вижусь.  — А вы… вместе что ли? — Маша, кажется, уже пожалела, что вышла в одной простыне. — Слушай, я не знала! Да и он сказал, что свободен. Вот мужики, никому нельзя верить! Витя почувствовал себя на собственной кухне очень неуютно.  — Нет, у нас только иногда секс, а так ничего, никаких отношений, — открестилась Юля, чем тоже не порадовала. Витя залпом допил кофе и с намеком встал.  — Девушки, вы никуда не опаздываете? А то мне уже пора.  — Оставь ключи, — махнула рукой Юля. — Я закрою, чтоб тебе не ждать. В отличие от случайных подружек, ей можно было доверить не только квартиру, но и пароль от мобильного банка и кредитку. У Юли вообще хватало компромата на Витю, и ничего из этого до сих пор не мелькало в интернете. Даже если сам он и не против был бы показать. В студии продолжали снимать Японию. Прожектора изображали мягкий закатный свет из окон, заставляя забывать про яркое, по-зимнему морозное утро. Стол из «Икеи» с подпиленными ножками смотрелся очень по-восточному, а миски для еды и вовсе были родные, из Азии. Если конкретнее, то из Китая. С «Алиэкспресса». Витя сидел в юкате, ковырял палочками кацудон и чувствовал себя самым что ни есть патриотом — ему все это не нравилось! — Не понимаю я этих японцев. Кто им сказал, что отбивная с омлетом — это прямо уж такое вкусное блюдо? — Витя, я понимаю, что по сравнению с устрицами это не очень изысканно… но ешь молча! — Давай я съем? Я как раз позавтракать не успел, — предложил Кацуки. — Нет-нет, — поспешно остановил его Денис. — Продолжай смотреть голодными глазами, у тебя очень натурально получается.  — До глубины души трогает, — согласился Витя и улыбнулся в камеру. — Вкусно!  — Стоп, снято! — одобрил Денис. — Так, теперь то же с Юрой. Витя, иди переодевайся, это уже в следующей серии по сюжету. Леночка, там еще кацудон остался?  — А как же, полный термос!  — Деня, — Витя уже поднимался из-за стола, путаясь в полах японского халатика, но тут забыл про них и чуть не упал. — А когда это наш гример успел стать экспертом по японской кухне?  — Так ночью же и стала! — «успокоила» его Леночка, дополняя миски до товарного вида. — Ничего хитрого тут нет. Скачала рецепт, а там все так понятно! И главное, продукты заменять можно. Нет сакэ — лейте, говорят, белое вино. Но у меня и его не было, так что пиво из ближайшей забегаловки. Я-то ведь ночью готовила! Витя посмотрел на омлет, в котором лука было больше, чем, собственно, омлета, на отбивную с пикантным солодовым привкусом… Потом на Леночку. Обидеть ее было почти так же отвратительно, как выкинуть на мороз котеночка. Витя никогда такого не мог. Поэтому просиял так, как будто фальшь каралась очередным дублем.  — Спасибо, очень вкусно получилось!  — Вот и муж то же самое сказал! — заулыбалась Леночка, и Витя сбежал переодеваться. А когда вернулся — в разгаре была очередная драма. Юра стоял посреди павильона, скрестив на груди руки, и вид у него был, как у еретика, которого притащили на суд инквизиции и вот-вот собираются сжечь на костре. Денис, который, надо понимать, и играл роль представителя церковных властей, ходил вокруг него с миской кацудона.  — Юр, ну, попробуй хотя бы. Чего так сразу отказываешься? Смотри, как здорово, какая корочка поджаристая… — Я не буду это есть, — не разжимая губ, пробормотал Плисецкий. — Не могу.  — Ты что, с вечера набухался и боишься блевануть? — почему-то обрадовался Кацуки.  — Я не пью, — отрезал Плисецкий.  — Ты безнадежен. При виде Виктора Денис оживился. — Витя, я тебя убью! Живо скажи ребенку, что это вкусно!  — Нормально, — снизил оценку Виктор. — В смысле, гастрономического оргазма не гарантирую, но не отравишься. Юра снова повернулся спиной к Денису и кацудону.  — Я все равно не буду. Тут свинина.  — И чего? Ты что, мусульманин? — снова влез Кацуки. — Пятая жена третьего советника султана и все такое?  — Нет, я православный. Денис схватился за сердце и очень тихо в абсолютной тишине спросил:  — Насколько православный? Юра развел руками:  — Мне и самому неудобно, что я вам столько проблем доставляю. Но мне, правда, этого нельзя… Витя полез в телефон. Там нашлось восемь пропущенных звонков от Юли и одно сообщение: «Не парься, я уже со всем разобралась». Витя охотно даже не стал впускать в голову лишние проблемы, ему хватало и текущих. Быстренько загуглив, он протянул телефон Денису:  — Вот, читай ему вслух, с выражением.  — Соблюдение поста не должно идти вразрез с профессиональной деятельностью верующего, — вначале Денис читал без интереса, но потом втянулся. — Как говорил преподобный Серафим Саровский: «Вы постом хоть мясо ешьте, только друг друга не ешьте»… Юра демонстративно заткнул уши:  — А наш гуру говорит, что не все, что изрекли старцы, надо понимать буквально.  — Стоп-стоп-стоп! — Витя только хотел спросить, откуда у Юры взялся еще и гуру — надо понимать, в дополнение к батюшке, к которому он ходил в церковь, и к тренеру по йоге, который учил его медитировать, но Кацуки уже действовал.  — Какой же ты придурок, Плисецкий, — вздохнул он. Отобрал у Дениса миску и быстро, прямо руками повыхватывал из нее кусочки отбивной. — Все, тебе остался рис и жареный лук. Жри давай, болонка. Юра не сказал ничего. Он посмотрел. Когда-то Витя в рамках самообразования ознакомился с фильмом «Мемуары гейши». Ему даже понравилось, хотя он в этом никому и ни за что не признался бы. И вот сейчас ему вспомнилась та сцена, где гейша учила свою юную ученицу останавливать мужчину одним взглядом. Плисецкий справлялся с этим и без тренировок. Это безмолвное «спасибо» в зеленых глазах могло сбивать с ног, плавить сталь и поджигать вакуум. Как Кацуки это пережил, Витя не представлял. Он и сам замер. Сердце словно ухнуло из грудной клетки куда-то в живот, а потом воспарило обратно, порхая на мотыльковых радужных крылышках. Витя понял, что влюбился по уши. Весь остаток рабочего дня он блаженно улыбался и выглядел, надо думать, полным идиотом, потому что Денис все время его хвалил и говорил, что он отлично вжился в образ. Виктору было все равно. Мир казался прекрасным, люди — дружелюбными, а мысль о том, что Плисецкому только семнадцать, болталась где-то на краю сознания, периодически напоминая о себе покалыванием совести. Со всем этим получалось успешно справляться до тех пор, пока Витя не столкнулся в холле с Плисецким. Рабочий день закончился, но парень не спешил домой, прислонившись к стене у кофейного автомата. На кофе в своем стаканчике он смотрел так подозрительно, словно подозревал наличие свинины и там. Витя мысленно разжал руки, в которых держал себя все это время.  — Собираешься домой? Тебя подвезти? — Меня?! — почему-то испугался Плисецкий, словно уже ездил с Витей или ему кто-то об этом в красках рассказывал. — Нет, не надо. Я сам, на метро.  — Да брось, мне все равно по пути.  — А откуда ты знаешь, где я живу? — удивленно распахнул глаза Плисецкий. Сейчас, усталый после съемок, он выглядел еще более милым и трогательным. Витя понял, что еще пара таких взглядов — и в следующий раз он предложит руку, сердце и прочие внутренние органы. А потом и вовсе…  — А вот меня ты чего-то подвозить не предлагаешь, — заметил Кацуки, который словно по волшебству появился в холле. — Хотя, казалось бы, роман-то как раз у нас с тобой, дорогой тренер. Симпатии в его тоне не было ни грамма, а вот ехидство переливалось через край.  — А свою машину ты при этом куда дел бы?  — С чего ты взял, что она у меня есть? — прищурился Кацуки. Витя задумался основательно и всерьез. Собратьев по автомобильности он узнавал каким-то отдельным чутьем, для которого не было названия. Он просто знал.  — Если скажу, что интуиция, ты поверишь?  — Нет!  — Тогда считай, что мне сказал Денис.  — Ну, и к черту! Кацуки вышел на улицу, со всей силы хлопнув входной дверью. Плисецкий исчез еще раньше, тихо и незаметно, и Витя был ему очень за это благодарен. Он все-таки был не готов жениться. По пути домой Виктор вспомнил, что утром оставил ключи Юльке. И что она зачем-то звонила ему кучу раз, может, как раз хотела сказать, что срочно уезжает в отпуск в Африку, чтобы посмотреть панголинов, поэтому ключи оставляет бабушке, которая вечером отбудет в Киев, и если Витя хочет успеть перехватить ее до государственной границы, то… Витя решительно тормознул свою бодрую фантазию и перезвонил Юле. — Ага, ключи у меня… — девушка говорила как-то рассеянно, но Витя не прислушивался. Его куда больше интересовал розовый мерседес, который выскочил из дворов прямо перед ним. Теперь требовалось все внимание, чтобы понять, что опасная машинка будет делать дальше. Интуиция подсказывала Вите, что стоит приотстать и вообще держаться подальше. — Ты ведь в интернете еще не был сегодня?  — Не до того, нам Денис на съемках… Ах ты ж блин! Чертов мерседес затормозил так же внезапно и, включив правый поворотник, начал перестраиваться в левую полосу. Витя обогнул его справа, но уже на следующем светофоре розовое чудовище снова оказалось рядом. За рулем дамочка красила губы. Витя вздохнул и постарался сосредоточиться на разговоре.  — Тогда я еду к тебе, да?  — Ага, — обреченно согласилась Юля. — Я дома, заходи. Витя кивнул, хоть она вряд ли могла это видеть, и снова сосредоточился на мерседесе. Накрасившая губы дамочка рыкнула мотором, приглашая его погоняться. Витя тронулся намеренно медленно, потом и вовсе свернул с проспекта на боковые улицы. Он вообще старался не спорить с чутьем. Жаль, что оно работало только на дороге. По виноватому виду Юли было понятно, что случилась катастрофа. То есть, или они с одноклассницей — как же там ее звали-то?! — выпили весь Витин бар, отмечая встречу, или затопили соседей, просто так, из вредности, или Юля все-таки оказалась ревнивой и прирезала соперницу, а теперь ждет Витю, чтобы вместе вывезти труп.  — Что случилось?!  — Все-таки Машка на тебя обиделась, — Юля воровато оглянулась на полуприкрытую дверь гостиной, из-за которой доносилась музыка заставки к сериалу про феминисток 19 века. Витя сразу его узнавал, потому что имел несчастье сниматься там аж в целом сезоне. После них фигурно катающиеся геи были почти что отдыхом!  — В общем, — Юля еще понизила голос, чтобы не мешать бабушке наслаждаться фильмом, — мы с ней разговорились про тебя. Я ей показала кое-что из твоих фоток, а она…  — А давай короче? — Витя прислонился к стене, между вышивкой и дверью в ванной. — Я уже понял, что была проблема, ты ее решила, так что можно без политесов и реверансов. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от прилипчивых оборотов того же 19 века, которые сами собой начали всплывать в голове.  — В общем… — снова начала Юля, но тут телефон Виктора разразился возмущенной трелью. Звонил Денис, так что пришлось ответить.  — Витя, я тебя убью.  — За что? Виктор мысленно перебрал в голове свои прегрешения. Не сдал костюмы? Да нет, вроде в своем ушел. Обляпал их кацудоном? Тоже нет. Увез с собой ключи от студии, причем запер там Дениса? Так ведь он не последним уходил. Оставалось одно — их режиссер все понял… А тот продолжал:  — Давай, оправдывайся теперь. Мол, ты сам не знаешь, как так получилось, это все была только шутка… У Вити возникли подозрения, что Денис читает его мысли.  — Но я, правда, не знаю, как так получилось. А вот насчет шутки — увы, у меня все серьезно!  — То есть, ты решил баллотироваться в президенты и реально обещаешь дать каждому, кто будет за тебя голосовать?!  — Чего?! А я-то думал, ты о том, что я влюбился в Плисецкого!  — Нет, Витя, я про фотографию…  — Погоди-погоди, — Витя вопросительно посмотрел на Юлю. — Кажется, я понял, что там вы слили в сеть.  — Это не я, это все Машка, — тут же открестилась девушка, но предъявила Вите планшет. Снимок он даже узнал — его делали на пробах, когда Денис еще думал, снимать горячие источники или деликатно замять тему. После проб решили замять, но фотографию Виктор отжал. На ней он, в одних трусах, которых все равно не было видно за шикарным букетом красных роз, протягивал Юри — а по сути зрителям — руку и явно приглашал заняться чем-нибудь неприличным. Вот только теперь фотография обзавелась подписями. «Виктор Никифоров — ваш кандидат! Голосуйте за меня и я дам вам…» Продолжение шло значительного ниже, и вряд ли на него кто-то обращал внимание: «…стабильное счастье 24/7!» В целом, плакат был удачным. А то, что на постере были имя и фамилия анимешного фигуриста, и вовсе доказывали, что Юле все еще можно верить.  — Какие выборы, Денис? — натурально удивился Витя. — Они же в прошлые выходные прошли! А фотография…  — Шутка к первому апреля, которую случайно опубликовали раньше, — шепотом просуфлировала Юля. Витя послушно повторил. Денис вздохнул так, словно действительно поверил, что Виктор собирается из его сериала уйти в предвыборную гонку.  — Ладно, с этим разобрались. Теперь Плисецкий. Что ты там говорил, что в него влюбился?  — Ну вот… виноват, — Витя помахал Юле и попятился на лестницу. Девушка на ходу впихнула ему ключи от его квартиры.  — И давно это с тобой? — безжалостно уточнил Денис.  — Примерно с обеда.  — Значит к ужину пройдет.  — Я не ем на ночь, — возмутился Виктор.  — Тогда к завтраку. Спокойно ночи, звезда ты наша. Все-таки иногда он бывал возмутительно черствым. Когда Витя ехал домой, на перекрестке встретил знакомый розовый мерседес, сцепившийся бамперами с белым порше. Дамочка сумела найти приключения на свою голову.