Витя, мать твою!

Съемки переехали на каток совершенно неожиданно. Просто вдруг выяснилось, что или ледовый дворец дают им с завтрашнего дня, но на две недели и с четырех утра, или через полтора месяца и то на три часа в день. Осветитель взвыл, что три часа — это ему только свет выставить, оператор напомнил, что скоро май, а у него теща и дача. А гримерша Леночка вообще сказала, что скоро уйдет в декрет, сидеть с внуками. Денис все оценил и заявил, что четыре часа утра — это не так уж и рано. Витя бы с ним поспорил. Это что же получается, только приведешь девушку домой, только разденешь, и что — уже пора вставать?! Но педофилическая влюбленность в Плисецкого не отпускала, и потому Витя девушек домой не водил, по клубам не ходил и даже почти не пил. Да что там, он все чаще начинал поглядывать в сторону гитары, пылившейся в кладовке еще с буйных студенческих времен. Еще немного — и с него сталось бы ее достать и порадовать соседей каким-нибудь вневременным хитом типа «Снежинки»… Ну, а что, март же, самое время влюбляться. Любой кот подтвердит, какого ни спроси. Так что ровно в четыре Витя был на катке, невыспавшийся, неумытый, но совершенно счастливый от того, что снова увидит Юрочку. Которого в этот раз даже повезло поддержать под локоток, потому что спящий на ходу парень чуть не загремел по ступенькам и два раза чуть не въехал лбом в дверь, причем в одну и ту же.  — Осторожнее надо, — подхватил его Виктор, уже в третий раз. — Во сколько ты лег, ребенок?  — В одиннадцать… Или двенадцать, — Юра зевнул и снова сделал попытку споткнуться на ровном месте. — Извините.  — А пораньше не подумал?  — У нас там разве уснешь, пока все не лягут, — отмахнулся парень. — Ничего, я в порядке. Зато все остальное было явно не в порядке. То, что творилось на льду, напоминало переезд кочевых народов после глобального похолодания. То есть на самом катке громоздились рулоны баннеров, баулы и сумки, вокруг которых ходили Денис с ассистентами и то ли пытались пересчитать, все ли привезли, то ли просто решили станцевать шаманский танец в честь начала рабочего дня.  — Вот что, Юрка, пошли отсюда, — решительно развернулся Витя. — В ближайшие пару часов все равно ничего не случится, а ты хоть успеешь подремать.  — Да все нормально, — попытался отказаться Плисецкий, но Витя, не слушая возражений, уже тащил его за собой. В холле Леночка разворачивала походную гримерку, и трое подозрительно бодрых (точно без допинга не обошлось!) фигуристов ждали своей очереди на грим. Витя их уже знал — двое были он, а третьей была Марина, которой предстояло каким-то чудом стать Юрой. Шизофреничность встречи зашкаливала.  — Всем утра, — улыбнулся Витя. — Не знаете, где здесь самый темный и самый уютный угол, чтобы дожить до начала съемок? Фигуристы переглянулись, потом Марина встала:  — Давайте я провожу, я все равно последняя.  — Да нет, не стоит, — неожиданно отозвался Юра ни капельки не сонным голосом. — Я лучше с вами подожду. Витя оглянулся на своего спутника, и понял, что его и без того не самая удачная любовь неуклонно превращается в безответную. Потому что Юра смотрел на Марину с тем самым интересом, с которым Витя разглядывал девушек в клубах. И, казалось бы, ведь взглянуть не на что. Ни кожи, ни рожи, ни груди, ни попы! Ладно, пожалуй, глаза ничего, но все-таки Марина была из тех девушек, про которых говорят: «Ну, ничего, зато талантливая!» И что Юра в ней нашел?!  — Давай, — улыбнулась ему Марина. — Ничего, если на ты? Я ведь вроде как твой дублер.  — Э… — Юра покраснел, уронил рюкзак, покраснел еще больше и уставился в пол. — А почему именно ты?  — Потому что у меня растяжка хорошая и прыжки, — улыбнулась Марина. — Ну и вообще, круто же. У меня Плисецкий самый любимый персонаж, а ты на него прямо похож.  — Спасибо, — выдавил из себя Юра. «Острый дефицит общения с девушками», — поставил диагноз Витя и мстительно не стал помогать. В жизни каждого есть унизительные моменты, которые надо пережить самому. Плисецкий, кажется, свои уже нашел. На льду тем временем появилось какое-то подобие порядка. Борта с рекламой затянули простыми белыми баннерами — Япония, чего непонятного, распихали софиты, освободив место, и теперь Денис с оператором выбирали лучшие ракурсы.  — Как там дела в гримерке?  — Нормально. У Плисецкого острый приступ автосексуального помешательства, — отчитался Витя.  — Чего-чего? — опешил Денис.  — Наш Юрочка пытается ухаживать за Мариной.  — И получается?  — Ну, как у всех в тринадцать лет…  — Ему семнадцать, — напомнил Денис.  — Да, мальчик здорово отстает в развитии, — согласился Витя. — Кстати, Кацуки сегодня нет?  — Угу, пусть хоть немного отдохнут друг от друга, — Денис оглянулся на камеры, хлопнул себя по лбу и кинулся к ним, крикнув на бегу: — Раз уж тебе все равно делать нечего, позови мне себя!  — Которого?  — Того, что помоложе!  — Смахивает на оскорбление, — хмыкнул Виктор.  — Ой, иди куда-нибудь и не мешай! — отмахнулся тиран и деспот режиссер. — Мне надо снять тебя в пяти костюмах и двух возрастах и хотя бы один прокат Плисецкого, хотя лучше два. Сделай так, чтоб я при этом выжил!  — Понял, свалил, — Витя ушел передавать просьбу. Вскоре Никифоров версии 15.0 появился на льду. Гибкий, изящный, пожалуй, совсем мальчик с длинным хвостом серебристых, как ртуть, волос. Быстро осмотрелся, проверяя где находятся прожектора и камеры, снова перевел взгляд на Дениса, дождался разрешающего кивка и сорвался в движение. «Смотри, — сказал себе Витя, — смотри. Это твое прошлое, не важно, что ты его знать не знаешь, но сейчас — твое. Лед и сталь, и только к победе, потому что поражение — это конец… Надо меньше слушать эпик по дороге на работу, но сейчас пусть будет, самое подходящее настроение. Просто поверь, что это было с тобой. Со мной. Было…» Черный силуэт на белом льду. Поворот, дуга, прыжок — такой обманчиво легкий, словно гравитация — это для других. Ей подчиняются только волосы, взлетая и снова падая на спину, ударяя по плечу в повороте. Приземление, коньки выбивают ледяную крошку, но движение не останавливается, и кажется, что этого мальчишку совсем никому никогда не остановить. Снова дуга, сосредоточенный, будто уходящий в себя взгляд, — и вверх, потому что можешь, потому что сильнее. Потому что здесь и сейчас можешь все. — Витя! Вить, ты на него так смотришь, словно и в него влюбиться готов!  — Деня, сгинь, не сбивай с настроя… Это надо было просто запомнить, уложить в душе так, чтобы в любую секунду вытащить, развернуть, накинуть на плечи, как плащ, и посмотреть в камеру тем самым взглядом, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Он все это видел, пробовал, пережил. И пускай сериал не пустят по центральным каналам, и увидят его лишь немногие фанаты, — это не повод, чтобы делать свою работу плохо. Мальчишку Денис даже не очень мучал. Все-таки юному Никифорову предстояло мелькать только в воспоминаниях, так что скоро парня отпустили переодеваться в следующий костюм, а Денис потребовал на лед Плисецкого. Витя признавал, что в большинстве своем все люди похожи друг на друга: две руки, две ноги, два глаза, нос, волосы. Знал, что при некотором базовом сходстве и умелом гримере, можно создать практически идентичных клонов. Но к такому все-таки не был готов — перед ним стоял Юра Плисецкий буквально в двух экземплярах. Даже одежда, мать их, была одинаковая — черные футболки и такого же цвета штаны. Плисецким светила репетиция в Хасецу, если Витя правильно помнил план съемок.  — Это хорошо, что я пить бросил! Сейчас бы решил, что в глазах двоится.  — Спасибо, засчитаю, как комплимент, — заулыбалась Леночка. — Но вообще я и сама горжусь. Мальчик прямо шедевральный получился. Один шедевральный мальчик смутился. Второй гордо расправил плечи. Пожалуй, не надо было их подписывать, чтобы догадаться, кто есть кто.  — Плисецкого на лед, — объявил Витя. — Ура! Марина бегом рванула по коридору, размахивая коньками, за ней припустил Юра, а вот Витю за воротник сцапала Леночка. — Стоять! Побудь мне наглядным пособием, я как раз тебя гримирую. Никифоров версии 28.0 помахал ему рукой. Пока еще без парика, он все равно уже здорово смахивал на Витю.  — А может, ты меня и по памяти нарисуешь?  — Витенька, ты вообще вечно в моем сердце, — призналась Леночка, — а также в печени, почках и прочих органах. А теперь стой ровно и перестань косить на Плисецких, а то прибью на фиг. Витя обреченно вздохнул и выпрямился так, словно был минимум Наполеоном и готовился объявить начало судьбоносной битвы вроде той, что при Аустерлице.  — А я вот не понимаю, — подал голос его дублер, — зачем вообще нужны актеры в сериале про фигуристов? Здесь бы катать надо, а не… что вы вообще тут делаете?  — Ну, лично я вот пока стою и позирую для 3D портрета. А если смотреть шире… — Витя не в первый раз сталкивался с таким отношением. Его папа, например, всегда говорил, что актер — это не профессия, а хобби, и Вите очень повезло, что ему за это еще и платят. А мама утверждала, что Витенька с пяти лет был талантливым, но вот в школе играл намного лучше, чем потом, после обучения. — Черт его знает, что я тут делаю. Смотрю в камеру, улыбаюсь…  — Вот именно, — мрачно отозвался дублер. Звали его, кажется, Николаем, но не точно, так что Витя решил вообще обходиться без имени, чтобы не ошибаться.  — Девушкам нравится.  — А ты разве не гей?  — Кто, наш Витенька? — засмеялась Леночка и нахлобучила на дублера парик. Оценивающе посмотрела, поправила и принялась начесывать пробор в нужную сторону. — Нет, он у нас по женскому полу. Помню, в «Лилиях свободы» он всех партнерш…  — Вот не надо продолжать!  — Почему? Потому что в конце сезона они все-таки выяснили, что ты не пропустил ни одной, и решили тебе отомстить?  — Ага. А потом все по очереди позвонили мне и рассказали, что остальные задумали страшную месть, — кивнул Витя. Сериал ему до сих пор было неприятно вспоминать, во-первых, из-за дурацкого сценария, во-вторых, из-за этой самой сцены. Единственное, что радовало, это гонорар. — Так что мне пришлось срочно разыграть инфаркт и попасть в больницу.  — А что, договориться с режиссером было нельзя? — удивился дублер. Леночка хохотала уже в голос. Витя вздохнул.  — Нельзя. Режиссер тоже была женщина.  — М-да. На что только не идут некоторые, чтобы доказать, что натуралы! — покивал фигурист. — А ведь был бы геем — и никаких проблем. Еще недавно Виктор просто посмеялся бы. Но Плисецкий, Плисецкий…  — А чего это ты так за чужую ориентацию переживаешь? — Витя демонстративно оглядел дублера с головы до ног. Сказать про него можно было мало что: грим, парик, костюм для выступления, но вот маникюр явно был свой. Хотя это еще могло ничего и не значить, сам он тоже ходил в салон, как на работу.  — Потому что не люблю, когда врут! Парень гордо задрал нос и удалился на лед. Витя потянулся озадаченно почесать в затылке, получил по рукам от Леночки, чтоб не портил прическу, и тоже пошел на площадку. Там, конечно, как пить дать, творилась какая-нибудь дичь, но что делать — работа такая! На катке Денис злостно домогался Марину. — А ты можешь улыбнуться во время прыжка? Вот знаешь, чтобы вот так волосы разлетались, и из-за них…  — Улыбаться во время тройного лутца? Да еще с риппоном? Нет!  — А почему? Девушка серьезно задумалась, навернула круг около Дениса — он крутился вслед за ней, как стрелка магнита за полюсом.  — Ну, как говорит наш тренер, когда ты пытаешься поиметь законы физики, то на самом деле они жестко имеют тебя. При этом сложно сохранять счастливое выражение лица.  — Какая фраза! — восхитился Денис. — Срочно в сценарий, пофиг кому! Где сценарист вообще?! Кто видел сценариста? Народ, не спавший кто с трех, кто с четырех утра, а кто и вовсе до сих пор не проснувшийся, зашарил по карманам в поисках телефонов, а следовательно и сценариста. Даже Витя почти повелся, хотя и помнил, что сценарист сегодня отсыпается дома. Марина не спешила отставать от режиссера.  — Денис, скажите, а мы «Welcome to madness» будем снимать?  — Ну, вообще в сценарии ваши показательные есть.  — Вау! — девушка крутнулась на месте от полноты чувств. — Там же!.. Там же такое будет! Она разбежалась, покатилась на коленях, прогнувшись и касаясь льда кончиками пальцев.  — Не понял? — Витя посмотрел на Дениса.  — Там интим с Отабеком, — отозвался вместо него Юра. Очень мрачно. — С раздеванием и облизыванием пальцев.  — Да ладно, он всего лишь перчатку у нас снимает, — Марина подкатилась обратно и только что не подпрыгивала от нетерпения. — Правда, зубами…  — Вот именно, — подтвердил Юра и отошел. Судя по всему, мальчик собирался страдать — как и положено в его годы, серьезно и основательно.  — Точно, острый приступ, — согласился Денис, проводив его взглядом. — Никифоров, который Никита, давайте теперь вы на лед. Дублер — получается, все-таки не Коля! — еще раз пронзил Виктора взглядом и заскользил на центр катка, поправляя мундир. Это должен был быть еще один «золотой» прокат Виктора Никифорова. Смешно, но после Марины-Плисецкого Никита как-то не впечатлял. То ли харизма не та, то ли девочек Витя все-таки любил больше, то ли просто не мог забыть разговор в гримерке, вот и докапывался. Но разве нельзя быть как-то более звездным? Чтоб вот так посмотрели — и сразу понятно, кто тут звезда? Никита Никифоров откатал программу, замер, запрокинув голову и обнимая себя руками. Поза, конечно, была выигрышная, но Витя все равно сделал бы лучше.  — Отлично, просто отлично! — хлопнул в ладоши Денис. — Виктор, а иди-ка сюда, сразу крупный план сделаем. На ходу взъерошивая волосы, Витя вышел на точку. Пешком, ведь в коньки еще переобуваться надо, да и кататься при профессионалах было как-то неловко. Понятно, что каждому свое, но — все равно!  — А теперь дай мне триумф, — потребовал Денис. — Ты уже знаешь, что победил, вообще не сомневаешься, что все прыжки прыгнул, как надо, и соперников обошел. И вот стоишь и сам от себя тащишься, идет?  — Да легко! Витя изобразил, но Денис остался недоволен.  — Хорошо, но мало! Надо более выразительно, вот прямо чтобы катарсис был, финал, оргазм. Оргазм можешь?  — Могу. Витя закрыл глаза, настроился и дал. Когда он снова их открыл, то все почему-то стояли красные, а у оператора дымились то ли уши, то ли камера.  — Вот как-то так, — прокашлялся Денис. — Только снизь градус эротизма, а то нас запретят, как порнуху. Давай еще раз. Никита дождался Витю в коридоре.  — Кажется, я понял, зачем нужны актеры. Так я бы точно не смог.  — Зато я не прыгаю, — улыбнулся Виктор. — И на льду только падать умею. Стиль катания дублера ему разом начал нравиться куда больше.  — Ну… давай хоть научу тебя ездить так, чтобы ты не выглядел пятилеткой, которому на новый год подарили первые в жизни коньки?  — Это было бы круто. И если ты еще пьешь не только чай, то это будет вообще идеально.  — Если ты это к тому, чтобы затащить меня к себе и напоить…  — У вас в фигурном катании хоть кто-нибудь собирается вместе, чтобы просто напиться?!  — Если ты правда настолько натурал, то тебе об этом лучше не знать, — честно предупредил Никита.