Три желания

У желаний нет выходных. Р. Бёртон

Слава сидел на узком подоконнике, смотря на тающее в облаках солнце. Его последние лучи лениво касались кожи лица, грели руки и немного щекотали шею. Тишина. Где-то внизу проезжали машины, разговаривали редкие прохожие, а Он был выше их. Не столько фактически, сколько ментально. С каждым днем немного отрываясь от этого города. Уже давно дыша другим воздухом, что дарил такую небывалую легкость, словно Он не зависит от времени и обстоятельств. Словно одно лишнее движение — и Он растворится в атмосфере. Это ли свобода? Горячее дыхание опалило шею. Слава откинул голову на крепкое мужское плечо, с удовольствием жмуря глаза. Хриплый смех пробирал его до костей, грубо играл на эмоциях. Эти ощущения нежно смешивались с прохладным весенним ветром, напоминая о скором начале лета. — Я еще не собирался ничего просить, — прошептал Карелин, вглядываясь в облака. — Или ты решил просто так зайти? — Захотелось попробовать, — Мирон обхватил левой рукой парня, а второй взмахнул прямо перед их лицами. — Ты же не против? Нежно-голубое вечернее небо стало стремительно наливаться черным цветом. Кое-где всполыхали первые звезды. Их серебристые лучи медленно расплывались вокруг большой бледной луны, обрамляя и украшая. Ветер потеплел и сдул с небосвода остатки дня. — Как ты это делаешь? — Слава слез с подоконника. — Так же, как и все остальное, — мужчина вышел в центр комнаты и щелкнул пальцами. Двери деревянного шкафа задрожали, стремительно раскрываясь и выпуская наружу десятки маленьких светлячков. Их стрекотание мелодично разносилось по небольшой комнате, словно звуки крохотных скрипок. Слава завороженно следил за тем, как зеленоватые огоньки кружат вокруг его головы, оседая на многочисленных полках и вновь устремляясь вверх. Они напоминали светящиеся снежинки, Карелин протянул руку и насекомое приземлилось на кончик указательного пальца, призывно помахивая крылышками. — В этом моя свобода, — прошептал Мирон и сел на кровать. — Надо же как-то развлекаться. — Каково это? — Слава взмахнул рукой, светлячок улетел. — Ты чувствуешь себя запертым или… Парень прочистил горло и медленно, задевая пятками толстый ковер, пересек комнату. Он сел рядом с Федоровым, в ответ кровать неприятно заскрипела своими пружинами. Цветные огоньки летели перед глазами, иногда приближаясь и огибая головы, а потом снова удаляясь к потолку. — Не совсем, — мужчина скривился. — В начале, конечно, было сложно. Я возложил слишком много надежд на последнее желание и был уверен, что кто-то появится и перевернет мою жизнь, потому что одиночество — это гонки с вечностю, — Мирон потер ладонями колени. — И что в итоге? Я не получил ничего, кроме продления этой пытки на долгие годы… Но теперь я понимаю, что все было не зря. И не было ни плена, ни боли, ни напрасных издевательств надо мной. — Что же тогда было? — Карелин посмотрел в бледные голубые глаза и усмехнулся. Там взрывались звезды и зарождались новые галактики, готовые поглотить собой все вокруг. Невозможно. — Было данное мне взаймы время. Ведь я оказался прав: нужный мне человек тогда еще просто не родился, — Мирон повернул голову, вглядываясь в родные черты лица. — Я ждал тебя. Мужчина обхватил ладонью тонкую шею, приближая чужое лицо к себе. Пухлые губы нежно коснулись щеки, щекоча и грея кожу. Казалось, что в этот момент все светлячки перебрались в грудь Славы. Они ошалело летали в замкнутом пространстве, вгрызались в ребра и оглаживали крыльями органы. Парень попытался коснуться груди мужчины, но как всегда не смог. Разочарованный вздох сорвался с губ, но Мирон его подхватил, впиваясь глубоким и долгим поцелуем. Холодные пальцы ловко пробрались под футболку, начиная поглаживать впалый живот. Кожа тут же покрылась мурашками. Карелин прикусил свой язык, когда влажные губы перебрались на шею. Они лениво очерчивали пульсирующую венку, то поднимаясь вверх и прихватывая мочку уха, то вниз — до тонких ключиц. Парень не заметил, как его разложили на постели. Между ног втиснулось острое колено, а крепкие пальцы сжали руки над головой. Мирон провел кончиком своего носа по алой щеке, вырисовывая непонятные узоры, а потом потерся им о нос юноши. Такая нежность заставляла органы скручиваться в тугой узел, глаза — закатываться. В это время теплая ладонь коснулась его паха, трогая через тонкую ткань пижамных штанов. Бедром Слава чувствовал слишком реалистичный и, наверно, чертовски сильный стояк мужчины. Тот непроизвольно покачивал тазом и терся о ногу, порождая в пустой голове самые грязные мысли. Чужие пальцы подцепили резинку и стащили белье вниз. Когда они прикоснулись к оголившемуся органу, Карелин едва ли мог дышать. Мирон опустился чуть ниже, руками раздвигая колени в стороны. По худым холодным бедрам прошлась дорожка поцелуев. Она аккуратно виляла по коже, стремительно приближаясь к паху. Когда мокрый язык коснулся колечка мышц Слава зажмурил глаза и откинул голову на подушки. Мужчина со звериным упоением в глазах наблюдал за тем, как парень выгибается от удовольствия, зажимает простыни в кулаках и издает слабые хрипы. Язык стал активно двигаться в узком проходе, оглаживая бархатистые стеночки и извращенно дразня. Все это время правая рука была на члене парня: она надрачивала ствол, немного сдавливая головку, после чего нежно проходилась по тонким венам и играла с крайней плотью. Вскоре пальцы присоединились к языку. Грубое растяжение нравилось Карелину больше, а ощущение слабой заполненности лишь дополняло в его своем обещании большего. Поступательные движения не прекращались около пары минут. Все это время парень не открывал своих глаз, не сделал он этого и когда услышал звук расстегивающейся молнии, почувствовал крупную головку, что оглаживала его проход, слегка надавливая. Происходящее было на грани его сознания. Когда Мирон начал входить тело свело болезненной судорогой, стон вырвался наружу. Тогда мужчина наклонился, соприкасаясь своей грудью с чужой, и стал целовать парня рядом с ухом. Этот невинный жест произвел свое впечатление и отвлек от острой боли. Но стоило члену войти полностью, как Федоров уверенно начал набирать скорость поступательных движений, то вгоняя орган максимально глубоко, то почти целиком выходя. Слава чувствовал, как сильные мужские руки оглаживают все его тело, от удовольствия хотелось кричать, но его то и дело прерывали пухлые губы. Единственная мысль в голове — что он был тем самым третьим желанием. Это возбуждало неожиданно сильно. Он чувствовал жар чужого тела, чувствовал всю его реальность в тот момент, когда спина выгнулась особенно сильно, а в глазах заплясали галактики разноцветных звезд. ♤♤♤ — Ты готов загадать свое последнее желание? Сейчас они оба сидели на полу небольшой спальной комнаты, смотря в открытое окно. На черном небе мигали крохотные звезды. Руки мужчины прижимали Славу к себе так крепко, как то было возможно. — Да, — Карелин на секунду прикусил губу. — Не хочу, чтобы ты продолжал пылиться в этой книге, после всего, что с тобой было… Я оказался твоим третьим желанием — чистое безумие. Но теперь время для моего… И я тебя отпускаю. Сбоку раздался облегченный смех. Мирон сидел с опущенной головой и сжатыми в замок руками, широко, но как-то болезненно улыбаясь. По его лицу побежали маленькие черные трещинки. Их аккуратные линии очертили изящный подбородок и перешли на шею, уже оттуда расползаясь по груди и спине. Все тело мужчины стало напоминать один большой пазл, словно тот разбился, упав с большой высоты, но еще не начал рассыпаться. Трещинки слабо светились в темноте. Слава закусил губу и протянул руку вперед. Его пальцы соприкоснулись с холодной щекой. Мирон испустил свой последний вздох за мгновение перед тем, как треснуть окончательно. Его тело разлетелось на множество горящих, как звезды осколков, они крутились в воздухе над головой Карелина, перемешивались со светлячками и по одному вылетали в открытое окно. В комнате еще какое-то время звучал хриплый и очень тихий смех.