Пара лет чужой жизни

      Дальше страницы были вырваны.       Пустые страницы.       Ну, наконец-то!       Этот человек ходит в штаб фиг знает как. Уходит раньше закрытия. Но иногда остается до конца. Каждую чертову игру он смотрит только на меня и, такое ощущение, что больше ни на кого. Но тем не менее, ему совершенно нет дела до того увидимся мы еще раз или нет. Нет дела до того буду ли я играть или нет. Он просто впихнет меня в игру, даже не спросив. Он ходит в штаб лишь для того, чтобы, как я понимаю, разбавить свое свободное время настолками. И, в конце концов, мы совершенно не общаемся. Нет, я не люблю его. Он просто уже стал чем-то обычным в рутине. Когда я прихожу, если это происходит вечером, он всегда сидит там. Просто… если он однажды уйдет, а это случится довольно-таки скоро, я просто перестану ходить в штаб так часто, просто потому что там будет ужасно скучно и… какое-то время ужасно пусто. Просто… как только он уйдет, мы перестанем общаться. Вообще перестанем общаться. А на душе будет ужасно пусто. И снова свою грусть я буду топить в чае и миллионе книг.       На секунду мне показалось, что это был своего рода какой-то стих, но потом я поняла, что это был просто крик. Крик души. Видимо, эта девушка испытывала какие-то чувства к человеку, которому посвящены эти строки. Интересно, что потом с ними случилось?       Да, конечно, если бы желание говорить было с обеих сторон, то да, могла бы писать ему хоть каждый день, но какой смысл вешаться на людей, надоедать и постоянно писать им, если они этого не хотят?       Она до ужаса права. Но я не могу понять, какие между ними отношения. Я надеюсь, что вскоре мне станет все ясно.       …крыса! Самая настоящая крыса!       Снова вырванные страницы… Мне кажется, что тут половины всего нет, что эта девушка пережила…       …мафия! Представить даже не могу, что все так обернулось! Он связан с мафией! И я теперь тоже! Ненавижу его! Но ведь люблю…       Дальше текст перечеркан так, что разобрать слов просто невозможно. Я откинулась на подушку и шумно выдохнула. Затем прокричала в потолок. Хорошо, что дома никого не было. Я даже не представляю. Но самое забавное - то, что даты были расставлены в не хронологическом порядке. То есть могло быть одиннадцатое февраля, а потом первое января. — Как вообще так можно заполнять дневник?! Да и вообще… Где она нашла мафию? Не понимаю… — Я говорила потолку так, будто он был моим главным собеседником. Хотя сейчас только он и мог быть моим собеседником… Как же все сложно.       Я вышла на улицу, прикрыв глаза от вечернего солнца и, пройдя до берега реки, села на траву, положив на колени дневник. Жизнь этой девушки показалась мне очень интересной. Я очень хочу узнать про ее прошлое. Вдруг у нее там что-нибудь интересное случилось. Да и похоже, что того человека она очень любила. Странно.       23.03.12       «Общество лишь дерьмо, которое только и умеет, что распускать слухи и осуждать других, просто посмотрев на внешность.       Узкие джинсы? Определенно гей.       Дреды? Ой, бля, бабы, он та еще скотина и вообще ярый пьяница.       Юбка/шорты и чулки? Шлюха. Определенно.       Мешковатые вещи? Наркоман.       Круги под глазами? Алкоголик и наркоман.       Не уступил „бабушке“ место в транспорте? Фу, какая нынче молодежь пошла — сказал мужик сзади, которому на вид лет 30.       Постоянно сидит в телефоне? Интернет-зависимый!       Порезы на руках? Суицидник.       Татуировки? Все, сидел в тюрьме. Вот отвечаю.       И, черт возьми, они же даже не будут разбираться, что ты на самом деле провел 24-часовую операцию и спас жизнь человека, и только поэтому ты не уступаешь место, просто потому что ужасно хочешь спать и просто не в состоянии стоять. Им плевать, что ты постоянно в телефоне просто потому, что ждешь хоть один звоночек или одно словечко от дорогого тебе человека, который давно пропал… А мешковатые вещи у тебя просто потому, что ты уличный танцор… Не встаешь ты лишь потому, что тебе очень плохо, и ты чуть ли не теряешь сознание или, может, у тебя нога сломана, а тот мужик сзади здоров и в полном порядке… Им просто плевать на проблемы других. У них же естественный отбор. В этом мире выживает сильнейший.       Конечно, кого будут волновать чужие проблемы, если у каждого в этом ебанном мире своих „проблем“ по горло. Их „проблемы“ куда важнее: расстался с девушкой — все, трагедия! Уволили с работы — все, еще одну найти не смогу. На неделю задержали зарплату — все, жить нельзя вообще никак. Не дали отпуск, потому что и так херого работал — конец света.       А у тебя там родители в автокатастрофе погибли, лучший друг прыгнул с крыши, другого друга отключили от аппарата искусственной жизни.       Да, ты прошел через такое сам, один. А все почему? Потому что „люди“ просто сказали, что „твои проблемы вообще не проблемы и вообще хватит ныть, тряпка! А вот у меня…“ и давай ныть тебе про то, что они потеряли перчатку и утверждать, что это проблема всех проблем, что это важнее, чем у тебя. А ты сидишь и слушаешь просто потому, что понимаешь, что человеку нужно с кем-то об этом поговорить. А тебя потом, блять, еще и нахуй шлют. И все. Ты закрываешься в себе, удаляешь всех недодрузей и сжигаешь порты. А они к тебе лезут, мол, че эт с тобой. Но теперь ты их шлешь, ибо нехуй было так поступать с тобой. Сами были виноваты.       И, кажется, что все, вот оно счастье. Но нет. Эти мрази вновь начинают лезть к тебе с извинениями, утверждают, что они так больше не будут. Но ты-то уже жизнью научен и говоришь им: „а не пойти ли вам нахуй, господа? Мне, такие, как вы, даром не нужны“.       И вот тебе 25. У тебя всего пара друзей, которые поддержали тебя в самые трудные ситуации. Они проверенны временем. Ты знаешь, что они не предадут, не уйдут, да и они просто огонь люди.       И все, мир прекрасен.       И ты больше не контактируешь с другими людьми, покупаешь машину, сдаешь на права, чтобы бабки не лезли к тебе. Тебе не нужны новые знакомства с противоположным полом, ведь один из твоих друзей признался, что давно любит тебя.       И вот, четыре утра, седьмое июня. Ты просыпаешь от плохого сна, а рядом лежит он — твой самый любимый человек.       Именно в тот момент ты понимаешь, что это все, что нужно для счастья: своя квартирка где-нибудь на краю города с видом на лес, машина, просто ахуенные друзья и, конечно же, любимый человек, который сопит рядом с тобой на кровати…»       И стоило мне только поделиться такой точкой зрения с людьми, как один из них сразу сказал, что я, мол, вижу мир в двух красках. Да я просто решила не писать этот чертов монолог на двадцать страниц! Просто решила не занимать людей надолго. Но ведь нет! Вот лучше бы написала и читала все эти чертовы двадцать страниц! Как же меня бесит, что люди такие мрази… Вот лишь бы только сказать, что ты видишь мир не так, как они… А ведь я с самого начала сказала, что это ТОЛЬКО МОЯ точка зрения. Я не просила их комментировать мой монолог…       Если честно, мне кажется, что этот монолог у нее был слишком жесток и она сгребла всех под одну гребенку, но, опять же, она сказала, что не стала расписывать все это… Я надеюсь, что в голове у нее были и другие мысли.       Я вздохнула и закрыла тетрадь. Странно, что сегодня тут никого не было. Обычно тут много людей, а сегодня ни одной души… Может, все заняты? Но чем можно быть занятым в субботу? Ладно, неважно. — Надо бы сходить до Лили и спросить пойдет ли она сейчас погулять… — стоило мне только это сказать, как меня повалили на траву с визгами и криками. Это была Лиля. — Мы так давно не виделиииииииись! — кричала она и обнимала меня. — Лиля… Задушишь… — Еле как, но мне удалось успокоить подругу и посадить рядом с собой. — Ой, а что это? — она посмотрела на тетрадь. — А… Да так… Недавно нашла… — Она взяла тетрадь. — Ой… А я ее, кажется, знаю… Она была моим наставником в садике… Я всегда на нее ровнялась… Где ты нашла ее дневник? — По реке приплыл откуда-то… Вот я его и подобрала. — Боюсь, что она все же… Того… Ну, этого… — Я поняла тебя. Я скажу тебе, как дочитаю. — Хорошо. Только не вздумай жить как она! Поняла меня? — Лиля всегда читала меня как книгу. Вот и в этот раз так же. Я неловко посмеялась и потерла затылок. — Хорошо. — Вот и отлично. А теперь идем ко мне пить чай и есть тортик. — Я засмеялась, убирая дневник в рюкзак. — Ты в своем репертуаре. Идем, — я встала и протянула руку подруге, чтобы та встала.       Не знаю, как она, а я ее очень люблю… Будь я парнем, я бы за ней приударила.