Revenge of a Dragon

      Надо ли говорить, что после их «душевного» разговора отношение Рилла ни капли не изменилось?       На следующий день он показал своему ученику второй Танец. Он был менее подвижный и, как Эрагон понял, представлял из себя разнообразные виды блоков.       Всадник не понимал, почему у танцев такая последовательность, и спросил об этом наставника.       Как ни странно, тот ответил, объяснив, что эту технику члены клана начинают изучать с детства. Сперва детей учат уворачиваться, потом отроков учат блокировать, затем подростков бить, а тех, что считаются взрослыми, обучают захватам, а после них и последнему танцу — соединяющему в себе все предыдущие.       — Тебе очень повезло, можно сказать, — говорил тогда Рилл. — Ты единственный, кто обучался этому стилю, не будучи членом клана.       — А как же вы?       — Я член клана. Полгода я туда пробивался, чтобы меня приняли, и потом ещё год жил, пока изучал Танцы, — мужчина улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — Будешь в лесах северного Кервальна, найди Чёрных змей и скажи, что ученик Гридра Бледного. Если не пришибут на месте, то накормят досыта, напоят допьяну, рассказами потешат о былых днях, битвах и пирушках. А скажут, что сватался к вождёвой дочери, — не верь! Мы просто очень много выпили!..       Эрагон искренне рассмеялся вместе с Риллом.       — Чёрные Змеи, это, как вы там говорили… Орки?       — Да, только Ори, а что?       — А как они выглядят?       — Хм, — Рилл задумчиво потер переносицу. — В принципе, они похожи на Ургалов, хотя… Да ну, проще так!       Он взмахнул рукой, и перед ними появилась высокая фигура. Существо и вправду походило на Ургала, или даже скорее Кулла, ибо было весьма крупным. Это был мужчина с хорошо развитой мускулатурой, с кожей, больше всего цветом напоминавшей спелый горох, вот такое у Эрагона в голове мелькнуло сравнение. У мужчины были длинные и густые чёрные волосы, заплетённые в три косы, две из которых лежали на груди, перекинутые через плечи, а третья на спине. Лицо имело массивные и несколько грубые черты. Густые брови нависали над глубоко посаженными глазами, а из приоткрытого рта проглядывали небольшие клыки.       — Это кто-то случайный или твой знакомый?       — Трэйван. Мой близкий друг, — Рилл вновь махнул рукой, и образ исчез. — Когда мы с ним познакомились, были совсем парнями.       — А сейчас вы кто — старики? — беззлобно усмехнулся Эрагон.       — Можно и так сказать, — серьёзно сказал Рилл.       Всадник нахмурился. Учитель ни разу не говорил о своём возрасте. Выглядел он едва ли на тридцать, но его сварливости хватило бы трём семидесятилетним.       — Сколько тебе лет? — напрямик спросил Эрагон, решив, это право проще, чем пытаться угадать самому.       Честно, он думал, что наставник либо отшутится, либо попросту проигнорирует, что он делал не раз, но, по-видимому, Рилл находился в хорошем расположении духа, так как он ответил:       — Гораздо больше, чем ты полагаешь, мой юный друг. Я был воином, когда не родилась на свет мать твоей матери.       — Да быть того не может! — поразился Эрагон. — Ты не эльф и не всадник! Я видел твои ладони, на них нет метки!       Позже он не раз вспоминал выражение лица Рилла в тот момент, силясь понять, что же мог чувствовать этот человек в то мгновение, раз выработанная годами уравновешенность пошатнулась, заставив печаль, изредка показывающуюся в глубине глаз, выплеснуться через край, исказив лицо гримасой боли. Но он быстро совладал с собой и ответил:       — Ты мыслишь категориями Алагейзии. Для Энарийцев же в норме вещей, что долгожители могут встречаться не только среди перечисленных тобой групп. Ведь есть ещё полукровки, маги, и прочие.       — К чьему числу принадлежишь ты?       — Ко всем понемногу, — улыбнулся Рилл. ***       Постепенно подходил к концу первый месяц обучения Сапфиры и Эрагона у Рилла. Жизнь на Роране также текла своим чередом. Муртаг и Насуада вовсю готовились к предстоящей свадьбе, которая была назначена на следующий месяц. Задержка была обусловлена тем, что помолвленные дожидались корабля из Тирма, на котором плыло много заказанных вещей. Надо сказать, что Ронан нельзя было назвать полностью отрезанным от остального мира. Из Тирма регулярно приходили корабли с товарами, заказанными через штатного всадника города. Оплату обычно брала на себя корона Илирии — официально остров считался землей Алагейзии. Также на судах иногда приплывали мастеровые, ремесленники, кто начать жизнь в новом месте, а кто — потрудиться несколько месяцев, заработать и вернуться к себе. Благодаря этому на Ронане постепенно росло население. Довольно скоро стало ясно, что замок не сможет вместить в себя и учеников, и поселенцев. На побережье, там, куда прибывали корабли, построили деревеньку, которая в скором будущем обещала стать маленьким городом.       Кстати говоря, нельзя сказать, что Орден вообще никак не зарабатывал на своё существование. Основные расходы и вправду брало на себя государство, но остров был главным поставщиком магических артефактов на материк. Денег с их продажи хватало, в том числе на выпускные стипендии всем ученикам по окончании обучения.       Эрагон заранее предупредил Рилла, что не сможет придти на урок — Муртаг попросил помощи в организации торжества. Тот хоть и не оказался особенно рад, согласился, лишь напомнив, чтобы Эрагон не забывал повторять уже выученное.       Весь день всадник был занят непонятно чем. Он носился по замку, уточняя различные мелочи, составляя различные списки и описи. В один момент, окончательно замотавшись, он задался вопросом — почему Муртаг не поручил все эти мелочи своим ученикам? Решив узнать ответ собственно у брата, Эрагон направился в его покои. Тот вместе с Насуадой занимался официальными приглашениями.       — Скажи мне на милость, почему всей этой канителью должен заниматься я, а не кто-нибудь из твоих учеников?!       — Это я попросила, — ответила Насуада. — Эта свадьба имеет немалое политическое значение, и я хочу, чтобы всё было на высшем уровне.       — О чем ты говоришь? Причём тут политика?! Да и вообще, кому какая разница, что вы решили пожениться!       — А ты подумай, — сказал Муртаг. — Насуада до того, как стала всадницей, была королевой, я воевал за Гальбаторикса…       — Муртаг, все уже давно про это забыли. Теперь ты второй магистр Ордена и никому нет дела до твоего прошлого.       — Боюсь, ты неправ, — печально покачал головой брюнет. — По слухам, двор Сурды выступает против нашей свадьбы, в Илирии несколько знатных дворян также высказывают опасения. А тот факт, что Арья отказалась приехать, добавляет масла в огонь.       — Арья отказалась приехать?       — Да, — Сказала Насуада, — мы отправили ей официальное приглашение, но она в ответном письме сказала, что не сможет прибыть из-за слишком большой загруженности делами.       Эрагон на миг опустил взгляд. Им она ответила. Он не хотел думать плохо, но мозг предательски шептал, что она осталась из-за воспоминаний о нём, стыдилась, силилась забыть и вычеркнуть его из своей жизни. Одна часть разума хотела верить, что это для того, чтобы им обоим пришлось меньше страдать, а вторая твердила, что больно ему одному, а ей всё равно…       Но он быстро взял себя в руки. Нельзя портить торжество Муртага и Насуады! Как бы ни было плохо внутри, нужно держать. Только дожить до следующего урока, а там можно будет быть злым как демон, Рилла этим не удивить. Но не здесь.       — А что Орик? Он будет?       — Обещал прибыть вместе с первым же кораблем.       — Хорошая новость, я буду рад его снова увидеть!       — Вполне вероятно, король Оррин пришлёт кого-нибудь. Сомневаюсь, что он захочет лично присутствовать… — проговорила Насуада. — Теперь ты понимаешь, почему так важно, чтобы всё было на высшем уровне?       — Понимаю, — пробурчал Эрагон, — хоть и не согласен, но это ваш день, и я сделаю всё, что в моих силах, для его совершенства.       — Спасибо, — улыбнулся Муртаг. — Хочу, чтоб ты знал, мы очень это ценим!       — Учту. Кстати, завтра я вам тоже буду нужен?       — Нет, но много задач будет, когда прибудет корабль.       — Отлично.       Боле не споря, Всадник оставил пару наедине, сам же вернулся к хлопотам. До конца дня у него не было свободной минуты, и лишь после полуночи он смог, закрывшись в своих покоях, устало, даже не раздеваясь, растянуться на кровати. ***       Это длилось уже второй час, Эрагон и Рилл, сойдясь вплотную, поочерёдно обменивались сериями атак. Они делали это даже не в полсилы — суть была не в том, чтобы победить в спарринге, — главное было отработать приёмы, посмотреть, как их можно отразить или блокировать. Сначала минут пятнадцать атаковал только Рилл, Эрагон лишь защищался, потом они поменялись.       В этом была часть финального этапа обучению Танцу Чёрной Змеи.       После изучения уклонений и блоков шли удары и захваты — последний Танец был особенно сложным, прочувствовать его ритм было затруднительно.       Теперь они практиковали пятый Танец, включающий в себя все предыдущие. Он был очень сложным и требовал полной сосредоточенности при выполнении. Четыре Танца перемешались в нём, давая всевозможные комбинации движений. Также они практиковали постоянные спарринги для лучшего освоения.       Первое время всё шло вполне спокойно, но потом мозг услужливо подкинул Всаднику воспоминания о вчерашнем дне, и он начал злиться, с каждой минутой распаляясь всё больше.       Какое-то время Рилл ограничивался одними взглядами, но вскоре ему это надоело, и, дождавшись своей очереди атаковать, он одним мощным ударом свалил его с ног.       — Какого черта?! — гневно воскликнул Эрагон.       — Ты опять повторяешь те же ошибки! Я-то думал, что ты понял, но — увы.       — О чём ты?!       — О твоём гневе. Ты снова теряешь контроль над ним. Он движет тобой, а не ты им. Хочешь наглядно посмотреть, к чему это приведет?       Всадник неуверенно кивнул.       — Закрой глаза, — велел Рилл. Тот послушался. — А теперь собери весь свой гнев, всю ярость и всю боль в кулак и нанеси удар. Но не открывай глаз.       Эрагон сделал как велено. Он вспомнил вчерашний день, вспомнил двадцать лет молчания, смерть брата… Злоба начала дымкой застилать сознание, и тогда он ударил. От боли на миг потемнело в глазах — такая она была сильная. Лишь раскрыв веки, Всадник всё понял. Он нанес удар не по Риллу, не по воздуху. Перед ним монолитом стоял каменный столб, бесшумно выросший из земли.       — Какого хрена?!       Опустившись на колени, Эрагон осматривал руку. Хорошего оказалось мало. Кулак был разбит в хлам, запястье сломано.       — Вот он, закономерный результат твоего гнева, — холодно произнес Рилл. — Однажды ты разозлишься во время боя, потеряешь контроль и погибнешь. Держи себя в руках! Второй раз я тебе об этом говорю. Третьего не будет.       Мужчина было отвернулся, но, вздохнув, обратился к ученику, смягчив тон:       — Давай руку, бестолочь.       Он сделал несколько странных пассов рукой, затем пробормотал какие-то слова, и на миг боль ослепила Эрагона, но она практически сразу ушла, напоминая о себе лишь тупой пульсацией. Посмотрев на руку, Всадник удивленно округлил глаза — та была абсолютно цела!       — Не удивляйся. Анирьяр — магия воинов, и целительство в ней рассчитано на то, чтобы быстро помочь раненному прямо на поле боя и вернуть в строй. Это быстрее, но болезненнее.       — Ты научишь меня этой магии?       — Не сейчас, это точно. Ты ещё не готов. Можешь идти, на сегодня урок окончен.       Эрагон, понурившись, побрёл было прочь, но, резко обернувшись, спросил:       -— Как ты справляешься с гневом?       Мужчина грустно улыбнулся.       — Не справляюсь. Чтобы полностью подавить гнев в одно мгновение, нужно обладать великой волей. Запри его в себе и не давай выхода. Не вскармливай свою ярость лишний раз, управляй своими мыслями. Со временем гнев умрет в тебе… Либо же ты «взорвёшься». Одно из двух, — Рилл подмигнул ученику и растворился в воздухе.       А всадник ещё несколько минут стоял не шевелясь, размышляя и делая выводы. Вернул в реальность его постепенно накрапывающий дождь. Ливень настиг его, уже когда он подходил к замковой стене, из-за чего Эрагон поспешил внутрь — укрыться от непогоды под спасительной крышей.       — Хорошая погода, не правда ли? — спросил неожиданно выступивший из тени, стоявший до того около ворот Муртаг.       — Правда, — согласился Эрагон, никоим видом не выказывая удивления от такого поджидания.       — Ты в последнее время часто стал уходить из замка на весь день… — лицо Алого Всадника выражало плохо скрытую тревогу. — Считаешь, что одному тебе лучше?       — Да нет, просто хочется иногда побродить по острову. Внезапно осознал, что за двадцать лет здесь я его практически не изучил, — попытался правдоподобно соврать Эрагон.       Муртаг ещё больше нахмурился, но промолчал.       Всадник, решив, что разговор окончен, собирался уйти, когда в спину ударились печальные слова:       — Я знаю, что я не он. И вряд ли когда-нибудь смогу тебе его полностью заменить, но я тоже твой брат, и мне не всё равно! Мне больно видеть, как ты страдаешь, но не хочешь ни с кем поделиться своей болью!       Мучительное чувство стыда охватило Эрагона, он резко обернулся, но брат уже уходил, и ему не хватило сил окликнуть его… ***       Идя следующим утром к месту обучения, Всадник был в смятении. Откровение брата напомнило ему о том факте, что. замкнувшись в своей боли, он практически вырезал из своей жизни всех дорогих некогда ему людей.       В один момент возникло желание рассказать Муртагу правду о том, чем он в последнее время занимался и чему учился, но слово, данное Риллу, удерживало от этого.       Наставника на прогалине не было, когда Эрагон вышел на траву из полосы деревьев, но за стволами с другой стороны виднелся силуэт. Всадник окликнул его, и тот пошёл навстречу. Но с каждым шагом схожесть с Риллом у него терялась. Наконец, когда он вышел на поляну к Эрагону, тот поражённо опознал в нём Арью!       Он не успел ничего сказать, как из-за спины раздался ироничный и до оскомины знакомый голос:       — Похожа? Я старался, но не был до конца уверен в результате. Впрочем, по лицу вижу, что вышло качественно.       Рилл вышел из-за деревьев и встал бок о бок с Эрагоном, глядя на Арью.       — Это не она?!       — Нет, но точная копия её внешности.       — Откуда ты знаешь, как она выглядит? — нахмурился Всадник.       — Когда я залез в твою башку, в первый день обучения, я попутно бегло осмотрел твою память.       — Ты шарился в моих воспоминаниях?! Это же подло!       — Подумаешь, — фыркнул Рилл. — Я не особенно углублялся. Так, глянул одним глазком. И не разводи мне тут трагедию! Во-первых, ученик не может иметь тайн от учителя, а во-вторых, ничего страшного или излишне личного я не изучал.       — Но что она такое?       - Она? Голем, магически сотворённое существо. Я предвижу твой вопрос и сразу отвечу, тебе такого не сделать сейчас. Для создания Голема нужно использовать все семь первых школ.       — Она живая? — спросил Эрагон, подходя ближе и рассматривая эту невероятно похожую на Арью копию. Та не шевелилась, даже глаза были неподвижны.       — В какой-то мере. Разум её примитивен, души так и вовсе нет. Она полностью в моём подчинении и выполнит любой мой приказ, но на самостоятельное мышление, за пределами предусмотренного мною, она не способна…       — Но для чего ты её создал?       — Ты с ней будешь спарринговаться. В полную силу. Не бойся покалечить, если что, я всё смогу исправить.       Эрагон с сомнением отнесся к этой идее, не веря, что это странное искусственное существо может драться с ним на равных.       Как же он ошибался!       «Арья» с первых секунд показала, что шутить не намерена, и довольно скоро Всадник мог похвастать неплохим набором тумаков, которыми она его наградила. Пару раз и он её задел, но на ней это отразилось не сильно.       Эрагон попытался вспомнить свои поединки с настоящей Арьей и использовать ту систему, которой его некогда обучил Глаэдр.       Увы, пользы от того было немного.       Рилл, наблюдавший за поединком, всё больше хмурился.       — Объясни мне, что ты делаешь?       При его словах, «Арья» мигом прекратила драться и застыла истуканом.       — Пытаюсь выполнить твой приказ! — пробурчал Эрагон.       — Это то ясно. Я про то, как ты это делаешь! Что это за метод?       — Суть в том, чтобы понять своего противника и использовать это понимание против него.       — Какой идиот научил тебя этой хрени?!       — Не называй так моих наставников! — яро воскликнул Эрагон.       — Я их и не так назову. Нет, возможно эта система и может быть эффективна, но только против того, с кем ты хоть чуть-чуть знаком. Но как ты, используя её, одолеешь меня? Сомневаюсь, что ты в состоянии понять, как я мыслю. Или она, — Рилл махнул рукой в сторону голема. — У неё вообще мозгов, в широком смысле того слова, нет! Попробуй пойми. А если тебе придётся столкнуться с кем-нибудь из моих врагов, которые захотят прикончить тебя, лишь за одно то, что ты мой ученик? А ты про них ни сном ни духом? Как ты их поймёшь?!       Всадник задумался. В своё время он принял на веру этот метод и до сего дня в нём не сомневался. Не было повода. Но нельзя отрицать, что в словах наставника была истина. Сложно было признавать, что те, кого ты считал своими учителями, могли ошибаться, но вот, человек перед ним просто и прямо указывает на их ошибки и белые пятна в их суждениях.       — Хорошо, допустим, метод не идеален. Но скажи, есть что-то более эффективное?       — Вот! — протянул Рилл, довольно ухмыляясь. — Вот теперь ты задал верный вопрос. Есть! Разумеется, есть! Скажи мне, мой юный бестолочь, чем отличается воин от простого человека с оружием?       — Честь, принципы, достоинство, — немного подумав, ответил Эрагон.       — Брехня! — презрительно скривился мужчина. — Мышление! — он показательно постучал пальцем по лбу. — Воин иначе мыслит! Он иначе смотрит и иначе слушает. Постоянно анализируй окружающих и окружающее. Это должно стать частью тебя. Смотри, наблюдай, изучай! Минус вашей методы в том, что вы забываете о нашем постоянном преобразовании. Сегодня ты не такой же как вчера, и завтра будешь немного иным. Если столкнулся с противником, поединок с которым затягивается, изучи его. Не упускай ни одной детали! Стойка, положение рук и ног, напряжённость мышц, как он делает то или иное движение — всё это пища для анализа. И не забывай про обстановку вокруг. Любая мелочь может стать ключевой, если её правильно использовать.       — Это невозможно, — покачал головой Эрагон. — Держать в голове столько мыслей, и одновременно драться. Кто научил тебя этой системе?       Мужчина улыбнулся.       — Жизнь. В отличие от твоих наставников, которые всю жизнь либо учились, либо учили, я всю свою жизнь занимался практикой! Из сражения в сражение, из боя в бой, я учился и выносил уроки, записанные шрамами на моём теле. Не буду скрывать — то, что я тебе описал, само собой не появится. Тебе придётся приложить немало труда, чтобы научиться думать, смотреть и жить как воин. Но, благодаря этому, ты станешь одним из лучших, могу тебе обещать!       Эрагон помолчал, обдумывая услышанное. Затем произнес:       — А как же честь? Принципы?       На это Рилл рассмеялся, но смех был не весёлым, а скорее печальным.       — Ты так наивен. Честь и принципы — удел рыцарей, а они не воины. В пути воина нет ни чести, ни благородства. Сама суть нашего ремесла бесчестна! Те, кто пытаются придумать разные кодексы, правила — просто лицемеры!       Мужчина тяжело вздохнул.       — Пойми, пожалуйста, — то, чему я тебя буду учить… Твои прежние наставники, рыцари и блюстители морали, все они назовут это подлостями и бесчестием. Им бы в головы не пришло так поступать. Но, если желаешь стать воином, будь готов опуститься на дно. Тут нет романтики.       Всадник сжал кулаки, против воли, но внутренне признавая его правоту. Это было непросто. Иллюзии, которые ради защиты души выстроил мозг, должны были быть разрушены, оставив её на растерзание правде.       Отвернувшись от Рилла, Эрагон встал в стойку напротив «Арьи», показывая, что готов продолжать спарринг.       Мужчина кивнул ей, и бой продолжился.       Он старался делать так, как сказал наставник, хоть это и было непросто. Но он пытался, снова и снова, заставлял себя замечать те вещи, на которые раньше бы не обратил внимания.       Так окончился тот день и прошли несколько следующих. Даже Рилл, видя усердие ученика, пытавшегося усвоить новую науку, перестал всё время насмехаться и, по мере возможностей, старался «разжёвывать» некоторые моменты. Но на это нужно было время.       Позже Рилл признался, что с юных лет он смотрел на все иначе, чем другие, и в озвученную науку — он лишь преобразил свою странность, немного её доработав.       И каково постигать умом Эрагону то, что ему было дано с рождения, он мог только догадываться.       А день свадьбы меж тем приближался… ***       Прибытие корабля ждали всем островом без исключения.       Все всадники — учителя и ученики, а также драконы вместе с прочими жителями выстроились на берегу в парадных нарядах, вглядываясь в горизонт, где постепенно разрасталась точка — корабль «Бесстрашный». Именно на нём везли многое заказанное для торжества, и на нём же плыли знатные гости из Тронжхайма, Илирии и Сурды.       Наконец судно причалило. «Бесстрашный» был огромен — настоящее чудо кораблестроения. Перекинули трап. Первый, твёрдыми, хоть и короткими, шагами на землю Ронана сошёл король Орик. Он практически не постарел, глаза смотрели ясно. Но, когда он подошёл официально поприветствовать владыку острова, предательские слезы потекли по щекам. Шедшая рядом с ним Хведра поцеловала мужа и отпустила его руку. Эрагон тоже почувствовал неожиданный для себя мандраж, и, подойдя к старому другу, крепко обнял его.       — Как же много лет прошло, — тихо произнес Орик. — Как же много!..