Revenge of a Dragon

      После делегации гномов шли послы из Иллирии в количестве дюжины. В основном, дворяне из окружения короля Джормундура. Каждого Эрагон приветствовал лично. По правде, это было не слишком приятно, ибо, несмотря на добрые слова, и, что более весомо, магические амулеты, по идее защищающие мысли от чтения, он слышал отголоски того, что они думали… И это сильно разнилось с их словами. Нет, многие были искренни в своих поздравлениях, но некоторые, очевидно, были настроены враждебно.       Затем спустились делегаты от Тирма, Драс-Леоны, Белатонны, и, наконец, — Сурды. У последних неприязнь читалась прямо на лицах. Вполне вероятно, они принимали как личное оскорбление тот факт, что в своё время Насуада не ответила положительно на предложение короля Оррина.             Поприветствовав всех прибывших, Эрагон пригласил их проследовать в замок на пир в честь гостей. Построившись в нестройную колонну — Эрагон и Сапфира вместе с Ориком и Хведрой впереди, за ними остальные члены делегаций, после ученики и замковая челядь.       Ворота Катрины были приглашающе распахнуты, их никто не охранял. Привратный внутренний двор в идеальной чистоте и празднично украшен. Процессия медленно двигалась по замку, самым длинным путём к центральной цитадели.       Изначально он задумывался как массивная цитадель с небольшим внутренним двором, обнесённая крепостной стеной, но итог получился гораздо более масштабным. Центральный бастион представлял из себя большую восьмигранную башню, гордо возвышающуюся надо всеми другими, с обнесённой парапетом открытой крышей, в погожие дни старшие ученики любили там практиковаться друг с другом — идеальное место, если какое-нибудь заклятие неудачно срикошетит. В этом бастионе располагались покои наставников, эльфийских магов, а также такие помещения, как библиотека, хранилище Элдунари и оружейная.       К бастиону примыкали с боков три башни поменьше — в них жили ученики. Всё это было обнесено внутренней стеной, за которой располагались различные тренировочные площадки, а также мастерские, такие как кузнечная, столярная, кожевня и прочие. И всё это было защищено ещё одной стеной — внешней, более высокой, чем внутренняя, и имеющей шесть выступающих башен, включая воротный бастион.       И мимо всего этого процессия прошла на пути ко входу в главный зал, где должен был состояться пир и где поджидали гостей помолвленные.       Эрагон не спешил. Во-первых, он видел утром, что Муртаг и Насуада переживают, и промедлением он хотел им дать время набраться самообладания, а во-вторых, ему было просто приятно идти вот так вот, бок о бок со своим старым другом — Ориком — говорить о разных мелочах, пустяках, и плевать он хотел на всех тех шептунов за спиной, что перемывали кости его брата, полагая, будто он не слышит.       Наконец, они подошли к закрытым резным дверям — входу в центральную цитадель. За ними находился главный зал, где проходили важные собрания, застолья, и, как это было сегодня, — праздники.       Остановившись перед деревянными створками, украшенными резными драконами, Всадник легко взмахнул рукой, и двери отворились — на этом бессмысленном с точки зрения Эрагона действии настояла Насуада, сказав, что эффектность и создаваемое впечатление — одни из самых важных вещей.       Внутри главный зал был просто огромен! Потолок подпирали широченные каменные колонны, но они были не просто так — если к ним приглядеться, то можно было заметить в них «гнёзда» для драконов. На стенах были развешаны гобелены, демонстрирующие различные вехи истории. Из зала вели две широкие лестницы, но, этого было не видно из зала, одна их них вела в подземелья, а вторая — на верхние этажи.       Длинные столы, расположенные параллельно друг другу, были уставлены всевозможными яствами и занимали половину всего помещения. Поперек них стоял ещё один стол, но его, в отличие от остальных, обрамляли не лавки, а деревянные сиденья. Он предназначался для дорогих гостей и глав ордена.       Муртаг и Торн, Насуада и Акарэлл — изящный дракон с чешуей пурпурного цвета —ждали в центре зала. Глазом оценив их состояние, Эрагон довольно отметил, что взгляд Насуады выражает непоколебимость, а Муртаг, несмотря на лёгкую напряжённость, абсолютно внешне спокоен.       Но прежде, чем Эрагон успел что-либо сказать, Орик резко ускорился и твёрдым шагом пошёл к паре. Подойдя вплотную, он посмотрел прямо в глаза, сначала Насуаде, а после неё Муртагу, задержавшись на последнем.       — Нас многое связывает, — наконец глухо произнес он. — Ты — единоутробный брат моего названного брата, ты хочешь взять в жёны девушку, с которой я многое прошёл. Но главное — ты… Ты сражался против Гальбаторикса и доказал, что даже совершив ошибку, всегда есть шанс её исправить!       Орик жестом попросил Муртага наклониться к нему, и тот склонился.       — Сделай её счастливой, — сказал гном, положив руку мужчине на плечо. — Всё остальное вторично. Среди гномов нет тех, кто не был бы рад за вас, — уже громче, так, чтобы слышали все присутствующие, сказа он. — И это я как король говорю!       Мало для кого был ясен истинный смысл, который вкладывал Орик в эти слова, но трое из присутствующих поняли — этой фразой он дал понять, что простил Муртагу смерть короля Хротгара.       По лицу последнего было видно, насколько для него это оказалось важно. Со взглядом, полным подлинной благодарности, он тихо произнёс:       — Даю слово, я сделаю всё для её счастья! ***       Пир был в самом разгаре. Большинство уже утолило первый голод, и теперь часть присутствующих пустилась танцевать на свободной половине зала, в то время, пока приезжие менестрели оглашали стены веселой музыкой. Сапфира и Торн… Были немножко под хмельком. Так уж вышло, что Орик привёз с собой несколько бочек того самого эля, который в своё время так пришёлся по вкусу драконихе, и как-то само собой получилось, что между ней и Торном было заключено пари, кто дольше будет трезвым… Ну, или кто первый вконец опьянеет. Больше всего от происходящего веселились все остальные, ибо постепенно пьянеющие драконы выглядели на редкость забавно.       Насуада танцевала в паре с Муртагом, а рядом с ними кружились Орик с Хведрой, и на обе пары нельзя было смотреть без улыбки. Потом девушке пришло что-то в голову, и она весело предложила Хведре поменяться партнерами. Теперь уж хохотали все без исключения, а танцующие больше всех.       Уставший и задыхающийся от смеха Эрагон решил выйти на улицу — подышать свежим воздухом, и, как оказалось, очень вовремя.       В небе виднелась быстро растущая точка. С замиранием сердца Всадник смотрел во все глаза, и, наконец, смог разглядеть знакомый блеск золотистой чешуи Тиана.       — Ты же не думал, что я пропущу свадьбу дяди Муртага и Насуады? — улыбаясь спросила Измира, спустившись из седла перед Эрагоном.       Мужчина вместо приветствий крепко обнял племянницу.       — Как здорово, что вы решили прилететь, — радостно сказал он. — Я скучал, и, уверен, все остальные тоже.       «Мы хотели раньше, но в деревне Ургалов церемония избрания сильно затянулась, и мы задержались», — раздался зычный голос Тиана в голове у Эрагона.       — Решили повозить яйца по городам? — приподнял брови Всадник. — А как же приключения и безумства, о которых вы так мечтали?       — Ну, — девушка лукаво отвела взгляд, — пока что, решили мы, это тоже вполне ничего! А ты против?! Хочешь, чтобы мы полетели на край света?!       — Небо сохрани! — усмехнулся Эрагон. — Раз вы довольны, я — тем более. Ну, что, пойдёшь поздравить молодых? — лукавства в глазах было не меньше, чем у племянницы.       — Разумеется!       — Смотрите, кого я нашёл во дворе! — громко произнёс Эрагон, заходя обратно в зал.       — Измира! — громко воскликнула Насуада, подбегая к девушке. — Как замечательно! Я уже начала думать, что вас не будет!       — Что вы! Я бы никогда такого не пропустила! — Смеясь ответила девушка, оглядывая столы.       Тиан сразу же вспорхнул в одно их свободных «гнёзд», чтобы оттуда наблюдать, а Насуада повела Измиру к еде — утолять голод после длинного пути.       Эрагон хотел последовать за ними, как заметил знакомое лицо, которого здесь не должно было быть! А меж тем, лицо преспокойно стояло себе, прислонившись к колонне, и цедило что-то из кубка.       — Какого чёрта ты тут делаешь?! — сдавлено прошипел Эрагон, подходя вплотную.       — Пью, — дьявольски спокойно ответил Рилл.       — Тебя же увидят!       — Меня видно?! — с фальшивым испугом спросил мужчина. — А я-то думал, что я плод твоего воображения!       Он улыбнулся, но, видя, что Эрагон его настроения не разделяет, добавил ворчливо:       — Успокойся, все уверены, что я член делегации Сурды. Даже сами Сурдане убеждены, что знают меня.       Всадник окинул мужчину беглым взглядом, и понял, что тот и вправду одет в камзол Оберонского вельможи. Более того, он чисто выбрит, и даже волосы расчесаны. В таком виде он казался совсем юношей.       — Ты промыл им мозги?!       — Мозги — громкое заявление. Немного пошустрил в их головах, ничего слишком страшного, они про меня забудут, когда вернутся домой.       — Но зачем?       — Ау! Я, между прочим, в лесу живу. Там особенно не попируешь.       — Ты же сам отказался жить в замке, — ворчливо заметил Всадник.       — Естественно, отказался, ибо, в отличие от некоторых, у меня голова на плечах, а не горшок с кашей. Сам подумай, поселись я здесь, сколько возникнет ко мне вопросов? А сколько появится желающих составить тебе компанию? Мне оно надо?! С тобой и Сапфирой едва справляюсь…       — Кстати об этом, — резко перебил его Эрагон. — Как она учится?       Рилл прищурился, недовольный тем, что его перебили, но ответил:       -Неплохо. По правде, с ней всё идёт гораздо лучше, чем с тобой.       — А чему ты её учишь?       — А это разве твоё дело? — вопросительно поднял бровь мужчина. — Твоё дело — выполнять то, что я говорю. И в этом, кстати говоря, твоя дракониха преуспевает поболе тебя.       Эрагон отвернулся от наставника и поискал взглядом Сапфиру, та с торжественным видом наблюдала за нелепо раскорячившимся Торном, которого, под весёлый смех окружающих, свалил-таки эль. Отведя взгляд от Алого дракона, она встретилась глазами со своим Всадником, потом она заметила Рилла, стоящего рядом с ним, и едва заметно напряглась. Но в следующий миг тот посмотрел на неё, и Эрагон понял — что-то ей сказал, от чего успокоилась.       Вот бы и ему также.       Он вернулся за свой стол, к Измире, Насуаде, Муртагу и Орику с Хведрой, но он то и дело косился на развлекающегося учителя, и мысли были там же.       «…думаю, я останусь до конца церемонии, а потом вернусь в Тирм», — услышал он сквозь размышления голос Измиры.       — Так недолго? — разочарованно протянула Насуада.       — Увы. Командир охраны яиц и так сделал для меня исключение, отпустив на свадьбу. Я обещала нагнать их в Драс-Леоне, и боюсь лишнего дня нам тут не пробыть.       — Очень жаль, — искренне заметил Муртаг. — Без тебя на Роране ужасно тихо!       — Дядя!       — А что? Я разве неправду сказал? Количество проделок сократилось на четверть, а то и на треть! Нет больше раскрашенных дверей у наставников, никто не прячет чужие мечи на верхних гнездах… Кстати, признайся, это ведь ты спёрла тогда мой Заррок?       — Ну, допустим я…       — Как ты это провернула?! Он же был защищён от учеников!       Девушка зарделась, и, к удивлению Эрагона, вместе с ней покраснела Насуада.       — Так вышло, — сказала Измира, изо всех сил подавляя улыбку, — Что это идея мне пришла на пару с твоей невестой…       — Виновна, — смеясь признала женщина. — Было озорное настроение, и я предложила девочке маленькую шалость. Я вынесла меч из твоих покоев, а Измира спрятала. Зато как смешно ты его весь следующий день искал!..       Насуада сделала смешную рожицу со страшно выпученными глазами и пробасила:       — Никто не видел мой меч?!       Все за столом весело загоготали.       — Кажется, я не знал, во что ввязываюсь, — усмехнулся Муртаг. — Да ты хулиганка почище Измиры будешь?       — Всё может быть, — туманно улыбнулась она. — Зависит от того, каким будешь мужем!       — А что же вы у меня спрятали? — когда все опять отсмеялись, спросил Эрагон.       — Заменить флаг над южной башней на твою любимую мантию, считается? — лукаво проговорила Измира.       — Так вот куда она делась! А я-то думал, что сам её где-то посеял. Но почему она ко мне не вернулась?       — Ну, она там так и висит… Я думаю. Хочешь, завтра сниму?       — Да ладно уж. Пусть будет флагом, — добродушно ответил Эрагон. — Главное, что хоть узнал, куда она делась. Было и вправду любопытно.       Они продолжали разговор всё в той же манере, когда к их столу подошёл молодой Илирийский дворянин и пригласил Измиру на танец. Та, недолго думая, согласилась.       — Если будешь смотреть чуть более сурово, то прожжёшь дырку в бедном парне, — иронично заметил Муртаг. — Он просто пригласил её на танец.       — А я ничего не имею против, — деланно равнодушным тоном произнес Эрагон, отводя от танцующей пары взор.       — Ага, конечно, — с интонацией «так я тебе и поверил» усмехнулся брат.       Всадник стал бесцельно осматривать зал, намеренно избегая взглядом племянницу. Рилла видно не было, зато на глаза попался Блёдгахрм. Судя по виду, тот был самое малое — растерян — а это дело невиданное!       Встав из-за стола, Эрагон подошел к эльфу.       — Как тебе праздник?       — Прекрасно, друг мой, — абсолютно отсутствующим тоном ответил волколикий. — Можно с уверенностью утверждать, что большая часть злоязычных критиков предстоящей свадьбы, как минимум, пересмотрят свои взгляды…       — С тобой всё в порядке? Выглядишь как-то потерянно.       Эльф посмотрел Всаднику в глаза, и Эрагону показалось, что он увидел в них сомнение, но тот всё же ответил, так же спокойно:       — Со мной всё хорошо, Эрагон. Спасибо, что спросил.       Внезапно он посмотрел ему за спину, и мужчина рефлекторно повернулся.       Они оба смотрели на танцующую Измиру, только партнёра она сменила, теперь, аккуратно держа её за руки, с ней кружился Рилл.       На миг Эрагон задохнулся от гнева. Сомнительно, что наставник не знал, кого приглашает, скорее всего, он сознательно провоцировал Эрагона, и тот не мог себе позволить наглядно среагировать. Вместе с Блёдгахрмом он молча наблюдал за танцующими, пока не стихла музыка. Как только это произошло, Рилл учтиво поклонился Измире и исчез в толпе.       — Полагаю, скоро торжество закончится, и нет ничего страшного, если я пойду в свои покои, — произнес Эльф прежде, чем оставить Эрагона в одиночестве.       Мужчина проводил взглядом его спину, пока тот не скрылся на лестнице. Весь остаток праздника он Рилла не видел, скорее всего, учитель ушёл спать в отведённые делегатам покои в освобождённой для них башне. Какие покои достались Сурданским послам, Эрагон не знал, а обшаривать всё подряд — не самая разумная идея.       Праздник и вправду вскоре закончился. Жители деревни, поблагодарив хозяев замка, отправились по домам, ученики и драконы — по своим покоям и гнёздам.       — По моему всё прошло, не так уж и плохо, — сцеживая в кулак зевок, сказал Муртаг.       — Мне тоже так показалось, — согласился Эрагон. — И предубеждённость Сурданцев не так велика, как мы предполагали.       — Это только один вечер, — мягко заметила Насуада. — А они пробудут тут пару недель. Боюсь, что первое впечатление может оказаться ошибочным, но надеюсь, что нет.       «Зря ты боишься, милая» — промурлыкала Сапфира, глядя на то, как пытается подняться Торн. — «Если кто-нибудь из них что-нибудь, обещаю, он долго не проходит!» И затем добавила, заметив неприкрытый испуг на лице у женщины: «Да шучу я, шучу! Не буду я никого есть! Но должны же они понимать, что, соверши они что-нибудь эдакое, тот факт, что они послы, их не защитит?!»       — Защитит! — твёрдо произнесла Насуада. — Если мы не хотим ополчить на орден весь мир!       — А ты не драматизируешь? — подал голос Эрагон. — Что уж сразу весь мир-то?       — Ты, я вижу, как обычно не видишь всей картины в целом, — Раздражённо отозвалась она. — Да, ты восстановил орден после Гальбаторикса и теперь готовишь новых всадников, но очень многие в наше время сомневаются, стоило ли это делать!       — Растолкуй-ка мне, почему? Ведь мы их защищаем, — включился в разговор Муртаг.       — Подумайте сами, сто лет страной правил Всадник! Спятивший, но Всадник. И одним из его заветных желаний было основание нового Ордена. Улавливаете? Многие члены знатных семей опасаются нас. Они боятся, что тебе или Эрагону придёт мысль завоевать Сурду или Алагейзию, и нет тех, кто мог бы вам помешать! Вот почему я так хочу, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, не хочу, чтобы чьи-нибудь слова бросили тень на весь остров! ***       Лишь лёжа у себя в постели Эрагон в полной мере осознал масштаб всей тревоги своей будущей невестки. Он-то полагал, что она переживает о своей свадьбе чисто по-девичьи, но, как оказалась, эта хрупкая женщина видела картину гораздо шире, чем он, и более всего радела о благополучии дела, на которое было положено столько жизней.       Он не мог не порадоваться, что его брату повезло любить Насуаду, наделённую такой мудростью и рассудительностью, которой они оба были лишены.       Вообще, Эрагона всегда поражало то, насколько женский взгляд отличается от мужского. Взять ту же Сапфиру! Немыслимым образом она всегда понимает, что у кого-либо на душе, независимо от слов. Каким-то образом ей видно то, что сам в себе можешь до последнего не замечать.       Всадник никогда подобной прозорливостью не отличался, как, впрочем, и Муртаг. Концентрируясь на конкретных вещах, они зачастую забывают смотреть на картину в целом, и сложно понять — это общемужская практика или их семейная особенность.       Он обратился в памяти к Рорану, пытаясь вспомнить, был ли он таким же? Кажется, да. Затем он подумал о Рилле, и тут стало сложнее.       Мало что можно было сказать об учителе, как о личности. Разве только то, что у него скверный характер, но это было личным впечатлением Эрагона, сложившимся в ходе обучения, которое, как и обещал мужчина, не было радужным и простым.       В редкие дни, когда на него находило хорошее настроение, Рилл рассказывал истории из своей жизни, о своих друзьях, учениках или интересных местах, где он бывал. В те минуты он был почти приятным человеком.       Так или иначе, он был далёк от понимания этого воина, примерно так же, как далёк Блёдгхарм от понимания Измиры.       Поняв, что увлёкся, Эрагон снова вернул помыслы к предстоящей завтра вечером свадьбе. Ему предстоит провести этот обряд, как некогда он это сделал для Катрины и Рорана. Сможет ли он? Справиться с болью памяти, чувства вины и с искренней радостью за близких людей, назвать их мужем и женою? Должен. Роран умер, а Муртаг жив. Долгие годы Эрагон отстранялся ото всех, в том числе от единоутробного брата, и сейчас он понимает, что это было проявлением слабости. Он тешил и лелеял своё горе, свои обиды, бережно хранил их внутри себя, не давая никому, даже Сапфире прикоснуться ко своим «святыням», но теперь пришло время встать с мечом напротив горькой правды. Рорана больше нет, и Арья не ответит, на сердце останутся шрамы навсегда, но надо дать им зарасти, и для этого нужно пустить в душу тех, кто так давно рядом.       Но как это сделать?! Ведь, помимо своих страхов, присутствует ещё и слово, данное Риллу. А уроки у него, на минуточку, заняли не последнее место в жизни Всадника, и всколыхнули многое, что раньше лежало неподвижно. Как поведать об одном, но смолчать о другом?       Дилемма.       С этими мыслями мужчина и уснул, не найдя ответа, но приняв для себя решение.       Ему снилось море, он плыл глубоко под водой, от чего-то таясь. На слух нельзя было полагаться, поэтому приходилось ориентироваться на колебания воды. Внезапное ощущение чего-то впившегося длинными клыками в плечо пронзило всё его существо. Он не успел ничего сделать, когда когтистая лапа ударила по лицу, оставив на нём глубокие борозды, а затем обхватила горло. Уже теряя сознание, он заметил в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь толщу воды, проблеск стальной чешуи и пламя, выдыхаемое из оскаленной пасти.       Хватка на горле исчезла, и с громким ревом напавший скрылся.       «Всё хорошо, я рядом», — прозвучал в голове уверенный голос… И Эрагон проснулся. Тяжело дыша, он сел на постели. То, что это был не просто сон, ему было ясно. И это не ещё одни иллюзии Рилла, точно. Всадник невольно оглянулся на своё плечо, то, которое до сих пор чувствовало боль укуса, хотя и оставалось абсолютно целым.       Кажется, сейчас, он знал, что именно видел, но, чтобы быть уверенным, придётся дождаться утра и спросить у наставника. И хорошо бы понять, какого лешего ему снятся сны Сапфиры?!       Вскоре Эрагон заснул вновь, и на этот раз проспал до самого рассвета без сновидений. ***       Насуада лежала рядом, прижавшись к его боку, и мирно посапывала, а он никак не мог сомкнуть глаз.       Небо постепенно светлело под лучами восходящего солнца, а Муртаг, второй Магистр Ордена, человек, прошедший огонь и воду, — боялся!       Через несколько часов ему предстояло назвать женщину рядом с собой, ту, что носила под сердцем их дитя, своей женой, и внезапный приступ страха поработил мужчину. Он знал, что любит её, любит больше всего на свете, и понимал, что эта внезапная слабость нелогична, но ничего не мог с собой поделать. Её слова вечером о том, что их союз имеет последствия для всех окружающих, напомнили о том простом факте, что его учило одно из самых больших чудовищ своего времени. Что, если рука Гальбаторикса оставила свой отпечаток на его душе, который проявится в браке? Или вдруг, и это даже гораздо страшней, женившись он станет походить на человека, которого ненавидел больше всех на свете, на своего отца. На Морзана.       Некогда он оставил на теле тогда ещё маленького Муртага жуткий шрам, на память о своей жестокости. Что, если и сын пойдёт по стопам отца?!       Эта мысль не давала покоя, подтачивала рассудок, гнала сон прочь. С первым лучом солнца он неслышно поднялся с постели, оделся, повинуясь порыву, взял меч и вышел, стараясь не разбудить любимую.       Замок ещё спал, и каждый шорох в его тишине казался громче. Миновав длинные пустые галереи, мужчина спустился в главный зал, а оттуда вышел на воздух.       Августовское утро встретило его жарким солнцем, которое, впрочем, было несложно сносить благодаря свежему ветру, дующему с моря.       Ноги сами повели Муртага за первую стену, туда, где располагались площадки для тренировок учеников.       «Давно не упражнялся с Эрагоном», —подумал он. — «И не мудрено, последние месяцы он всё время где-то пропадает. Кстати, Торн говорил, что и Сапфиру стало редко видно. Интересно, чем же они занимаются? Может, проследить и узнать самому? Нет. Так поступать нельзя! Одно дело волнение, а другое — шпионаж, а именно так это расценит брат. Но как быть, если говорить Эрагон не хочет? Ждать. Остается только ждать».       С этими мыслями Муртаг вышел на площадку для фехтования и удивленно остановился. Похоже, не только ему сегодня не спится. Плавно двигаясь с изогнутым клинком в руке, по траве кружил молодой мужчина, имени которого Всадник не знал. Кажется, он был из числа делегатов Сурды, по крайней мере, вчера он носил именно их цвета на одежде. Нынче об этом судить было сложно, ибо официальную одежду юноша оставил, предпочтя ей простые штаны да просторную рубаху.       Завидев Муртага, он прервал упражнение и застыл, выжидающе глядя на пришедшего. Но мужчина не торопился что-либо говорить, и потому он, немного прокашлявшись, произнёс:       — Владыка Муртаг, могу я вам чем-нибудь помочь?       — Нет, я просто проснулся рано и решил немного поупражняться.       — Мне уйти, сэр?       — Нет, не волнуйся, ты мне не помешаешь.       Муртаг обнажил Заррок и принялся отрабатывать давно вбитые в мозг приёмы. Он занимался этим четверть часа, не обращая внимания на тренирующегося юношу, но по прошествии времени, тот обратился к нему снова:       — Сэр, я слышал, вы считаетесь одним из лучших фехтовальщиков современности, наряду с вашим братом.       — И вправду ходят такие утверждения, — улыбнулся Муртаг, опуская клинок. — Но это не факт. А что?       — Окажите мне честь, сразитесь со мной!       Мужчина мягко усмехнулся, глядя на юношу.       — Хорошо, если тебе так хочется… А у тебя имя-то есть?       — Эран, сэр.       — Что ж, Эран, я в твоём распоряжении!       Юноша кивнул и медленно пошел к Муртагу, держа клинок одной рукой. Всадник не стал тянуть и первым нанёс рубящий удар сверху, который, впрочем, был сразу отражён.       — Неплохая реакция, — похвалил он.       Вторая атака была более замысловата, она состояла из серии секущих движений, венчаемых резким выпадом, но и их Эран смог отбить, будто предвидя заранее.       Двое воинов закружились по площадке, выписывая мечами сложные фигуры, атакуя и блокируя, отражая и нападая. Всадник видел, что юноша хорошо владеет клинком, но большей частью старается защищаться; его удары были редки, и чаще всего не слишком изощрённы. Под утренним солнцем вскоре им стало жарко, одежда взмокла, оба тяжело дышали. Муртаг несколько раз одолевал соперника, но тот молча, без эмоций, снова и снова поднимал клинок. В течение часа он проиграл около пяти раз, и только под конец тренировки смог взять верх.       Это случилось в тот момент, когда Муртаг раскрутил Заррок очредью «восьмёрок», Эран сделал шаг назад, а затем резко и очень сильно ударил по мечу мужчины. Тот вылетел из руки и упал на траву в нескольких шагах от них.       — Ба! Вот это было действительно очень даже! — неподдельно восхитился Муртаг. — Как ты это провернул?       — Я заметил, что во время вращений клинка в руке ваша хватка ослабевает, сэр. Просто воспользовался удачей.       — Тут не просто удача, — не согласился Всадник, — тут острый глаз и живой ум вкупе с верной рукой. Мне кажется, у тебя все предпосылки стать отличным фехтовальщиком в будущем, но отчего твои атаки так слабы? Защищаешься ты прытко, но почти не нападешь.       — Так меня учил мой наставник, сэр. Он говорил что меч — средство защиты, а не инструмент агрессии.       — Может, ты не так его понял? Может, он хотел донести тебе нечто иное?       — Что же?       — То, что важно не каков ты с клинком, но какими целями ты руководствуешься. Это моё предположение, но, думаю, оно верное.       На миг Муртагу показалось, что в глазах Эрана мелькнуло плохо скрытое одобрение.       — Может быть, Сэр. Вполне может быть, — юноша тяжело вздохнул. — Может, сделаем перерыв? Больно уж солнце печёт, а я вижу очень хороший тенёк, под тем дубком.       — Пожалуй, можно прерваться.       Они дошли до раскидистого дуба, растущего на краю площадки, и уселись в тени, прямо на его корнях. Солнечные лучи играли в его листве, переливаясь сотнями причудливых бликов, лёгкий ветер обдавал их свежими потоками воздуха, сгоняя усталость. —Она очень красива, — внезапно произнес Эран, прервав прохладную тишину. — Госпожа Насуада, — ответил он на вопросительный взгляд Муртага. — Удивительная женщина. Вам очень повезло любить такую.       Мужчина, к своему удивлению, невесело рассмеялся.       — Ты прав, мне действительно повезло. Но долго ли продолжится моя полоса удачи…       — Думаю, вы зря нервничаете, — Эран смотрел на него уже без прежнего почтения мальчишки. Очень резко в его взгляде появилась задумчивость старого человека, контрастирующая с лицом молодого парня, — пройти столькое на пути друг к другу, и остановиться в шаге — это чистое безумие. Хотя, знаете, вас не в чем винить, ваши сомнения естественны…       — Что ты можешь знать о моих сомнениях? — немного грубее, чем хотел, спросил Муртаг.       — Вы боитесь своего прошлого, того, что оно оставило на вас свою печать, — ответил ни капли не смутившийся Эран. — Разве это не очевидно? Да только прошлое останется в прошлом, как его ни крути. Есть сейчас, и сейчас вы очень напоминаете мне одного моего друга перед женитьбой. Он чувствовал себе схожим образом. Помню, он сказал мне тогда: «Я прошёл десятки, если не сотни жестоких схваток, и не знал страха, но, вот, я в одном часе от той, которую люблю всем сердцем, и я боюсь, как жалкий щенок! Вдруг я сделаю её несчастной?! Вдруг вся эта кровь отравит наше счастье своим трупным ядом?!»       — И что же он сделал?       — Послушал одного умного человека, который сказал ему то же, что я скажу вам. Желание сдаться всегда самое сильное за миг до победы. Правда, горькая ирония в том, что за одним боем будет следующий… Но победа останется победой.       Против воли Муртаг улыбнулся и почувствовал, как что-то внутри развернулось от этих слов, будто угасающие, всё слабее тлеющие угли снова разгорелись ярым пламенем, получив новую порцию дров.       — У тебя самого-то есть любимая? — добродушно спросил мужчина.       — Была. Одна девушка была очень близка со мной, но наши дороги разошлись прежде, чем я сказал ей о своих чувствах.       — И ты её отпустил?! Не стал бороться, как советуешь мне!       — Боюсь, у нас разные случаи, сэр, — холодным тоном отозвался юноша. — Я оказался недостаточно именит и чистокровен для её окружения. Собственно, она сама мне об этом сообщила, что исключило любую попытку всё исправить.       — Не повезло тебе, — после хмурой паузы сказал Муртаг. — Но я уверен, ты ещё встретишь достойную девушку. Ты молод! И вполне можешь стать великим воином.       -Благодарю, сэр! Тоже на это надеюсь, — внезапно Эран вскочил на ноги с воодушевлением в глазах. — А давайте дадим обеты! Я дам обет, что непременно найду ту самую, а вы, что не отступитесь от госпожи Насуады!       — Тебя не смущает, что мы совершенно чужие люди? — скептично спросил Муртаг.       — Нет, ведь для слова это неважно! Главное, вы будете знать, что есть человек, который помнит о вашем обете, а я буду знать, что кто-то помнит о моём. Это не даст нам отступить!       Мужчина немного поколебался, ведь, с одной стороны, этот парень был ему никем, но, с другой, он никем и останется. Просто свидетель клятвы. Тут не нужно особого доверия, клятва-то, в первую очередь, для себя самого.       — Хорошо. Давай.       Они встали рядом и сделали по порезу на ладони, затем взялись за руки и негромко, но чётко, произнесли: «я свидетель твоей клятвы».       — Ну, вот, теперь не забудем, — мягко улыбнулся Эран. — Пожалуй, пойду я, сэр. Для меня было честью знакомство с вами!       Парень ушёл, а Муртаг ещё долго стоял без движения, размышляя о произошедшем. Вот так, случайная встреча, со случайным человеком, но она напомнила о том, что сдаваться не следует. Поразительно, как судьба любит подкидывать такие события. Нужно уметь слышать глас своей Вирды, а он обычно в обронённых словах, в странных знакомствах, да даже в старых книжках, главное суметь увидеть!       Он продолжил тренировку в одиночестве, но с новыми силами — и для меча, и для жизни. ***       Во время общего завтрака Эрагон только и ждал возможности скрыться с глаз окружающих и поговорить с Риллом наедине, но тот всё время с кем-то общался, и незаметно подойти к нему не было возможности. После завтрака началась хлопотная подготовка к церемонии. Дел было по самое горло: украшение небольшого холма недалеко от замка, где пройдет сам обряд, подготовка центрального зала к ещё одному, более масштабному пиру, организация стола и размещение всех присутствующих. Всё это требовало внимания и времени, а последнего была, как раз, исключительная нехватка.       Примерно после полудня неслабо запыхавшийся Эрагон буквально столкнулся с Риллом в коридоре, и, не зная, выпадет ли ещё такой везучий случай, решил с ним обсудить минувшую ночь.       — У меня вопрос! — начал он, не утруждаясь приветствием.       — Какая неожиданность, — проворчал Рилл, скривившись. — Что тебе?       — Ты заставляешь Сапфиру драться с нидхвалами?!       Мужчина нахмурился.       — С чего ты решил?       — Сегодня ночью, когда я лёг спать, я видел сон, но не простой, он был похож на реальность, будто всё происходит въяве. Я был Сапфирой, и на меня… То есть на неё, напал нидхвал! — на одном дыхании рассказал Эрагон.       — Вот оно что, — Рилл задумчиво взъерошил волосы. — А я разве не говорил, чтобы ты не интересовался, чему я обучаю Сапфиру?       — Но я подумал…       — Мне неважно, что ты думал! Я чётко выразился, ещё в первый день. Тебя это не касается.       Он сделал паузу, обдумывая что-то.       — Просто, чтобы ты отстал: Сапфира начала изучать Менталистику, и её сила возросла, вероятно настолько, что она невольно экранировала на тебя свой кошмар. Я приму меры, чтобы это не повторялось.       — Она уже изучает одну из первых школ? А я только рукопашный бой, почему?!       — Потому, что я так решил, и точка! Мог бы вообще спасибо мне сказать.       — За что же?       — Я спас вашу свадьбу от трагедии.       — Что?!       — Не ори, идиот, — прошипел раздражённо Рилл. — Если не хочешь, чтобы тебя весь замок услышал. Кое-кто из Сурдан планировал сорвать праздник, как — не скажу. Скажу лишь, что неделикатное и невежливое вмешательство одного известного тебе лица разрушило этот план. А теперь иди и делай своё дело, а я займусь своим!       — Это каким же?       — Отгуляю на чужой свадьбе!       Мужчина с довольным видом развернулся и скрылся за поворотом коридора, оставив Эрагона в одиночестве.       — И почему я учусь у этого человека?! — спросил пустоту Всадник. Та предсказуемо не ответила…       До самой церемонии он больше не видел наставника, хотя, вполне возможно, что тот и был где-то рядом, просто Эрагону было не до него. Конечно, беспокойство за Сапфиру осталось, но не было причин не верить словам Рилла, да и сама дракониха ни разу не сказала о своём обучении дурного слова. Конечно, её связывало данное слово, но дать понять, что есть вещь, которая нервировала её, она могла бы.       Примерно за три часа до обряда все внезапно стали очень суетливыми! Мужчины и женщины носились по замку, как голодные чайки по побережью, и так же, как в случае с птицами, гвалт стоял невозможный! Когда у Эрагона в конец кончилось терпение терпеть это, он ускользнул за замковую стену, проконтролировать подготовку места, где произойдёт само заключение союза — небольшой холм на севере от Катрины. Это было очень тихое и приятное место… Пока туда не набежала толпа народу, старавшаяся максимально его приукрасить. Вокруг холма наставили шестов, украшенных флагами, разноцветными лентами и полевыми цветами, растущими окрест.       Молодые девушки сами их собирали в небольшие букетики, которые потом передавали рослым парням, залезшим на эти разнесчастные шесты, чтобы те под чутким женским руководством прикрепили их.       Здесь же были Сапфира, Торн, Акарэлл, а также Измира с Тианом. Девушка по случаю торжества оделась очень нарядно: на ней было платье изумрудного цвета, выполненное из дорогого Оберонского шёлка со вшитым внутри корсетом. Подол, отороченный чёрным мехом, опускался примерно на полторы ладони ниже колен, что открывало вид на изящные сапожки гномьей работы.       Всё это Эрагон знал по той простой причине, что некогда он лично подарил всё это ей. Всё, кроме коралловой броши, блестевшей в лучах солнца на её груди — это было единственным уцелевшем наследством от матери для девушки, и мужчина испытал внезапный прилив радости за то, что племянница решила почтить её память таким образом, и гордости, что он смог вырастить такую замечательную дочь своего брата!       — Ты прекрасна! — искренне сказал мужчина, подходя к племяннице. — Прекрасна и очень похожа на свою мать.       -Спасибо, дядя, — девушка смущённо покраснела, поправляя выбившийся из-под атласной ленты, удерживающей каскад её кудрей, непослушный локон. — Хочется выглядеть красиво в такой день. Ты тоже выглядишь отлично! Решил соблазнить какую-нибудь селянку? — в глазах Измиры заплясали чертята.       Эрагон, одевшийся по случаю праздника в простую, но красивую котту тёмно-синего цвета и такой же плащ, сдержанно улыбнулся.       — Боюсь, соблазнение мне уже не по зубам, а вот ты произведёшь фурор. Да что там произведёшь, уже производишь! Взгляни на тех парней наверху, они же сейчас на землю сверзятся, глазея на тебя!       Измира весело рассмеялась и оглянулась на шестолазов. И так уж вышло, что в тот самый миг один из них и вправду упал наземь, вызвав всеобщий взрыв смеха.       — Что я говорил?       — Глупость! Это чистая случайность!       Эрагон не стал спорить, вместо этого помог подняться упавшему парню и осмотрел его на предмет серьёзных повреждений, коих не оказалось.       Час церемонии неумолимо приближался. Украшение холма закончилось, и туда постепенно стал стекаться народ. Первыми прилетели все драконы острова — их Сапфира по праву старшего (во плоти) дракона острова разместила на небольшом расстоянии вокруг холма. Зрение у ящеров было отличное, так что они и так прекрасно всё могли видеть. Следующими пришли одновременно жители деревни и обитатели замка. Первых вёл староста Сэган, пожилой седобородый мужчина, приплывший на остров со своей семьёй чуть больше десяти лет назад; он был кожевником, и потому, его услугами регулярно пользовались.       Вторых возглавлял Блёдгхарм, как один из старших обитателей острова. За ним наравне следовали Всадники-учителя и эльфийские маги, затем шли гости острова, а ученики замыкали колонну.       Все они разместились вокруг вершины холма, где стоял в одиночестве Эрагон, ожидая жениха и невесту. Вскоре появились и они. Муртаг, Орик и Торн вышли из леса на расстоянии полёта стрелы, Насуада же — в сопровождении Измиры, Акарэлла и Тиана.       У подножия холма обе группы сошлись, драконы отошли к сородичам, заняв места подле Сапфиры, остальные же пошли к Эрагону бок о бок. Муртаг, одетый в чёрный камзол с серебряной вышивкой, выглядел как никогда счастливым! Сейчас он навсегда свяжет свою жизнь с любовью всей своей жизни, и никто не в силах ему помешать!       Насуада, шедшая рядом с ним, нарядилась в светло-голубое платье, расшитое жемчугом. Фасон платья был несколько строг, но прост и изящен, как его носительница. Женщина шла, гордо подняв голову, будто бы не замечала восхищённых взглядов и перешёптываний, твёрдым шагом она приближалась к Эрагону, и тот видел перед собой истинную королеву! Ибо быть королевой — это не только носить на голове корону и сидеть на троне, — быть королевой — значит, сохранять достоинство в любой ситуации, уметь улыбаться под градом насмешек и смеяться в лицо страху!       Насуада была именно таковой. Бесспорно, Алагейзия много потеряла, лишившись такой правительницы!       Меж тем, они подошли к Эрагону, и он взял слово:       — Добро пожаловать, все и каждый! Ныне мы собрались здесь, чтобы отпраздновать радостное событие: соединение, двух любящих сердец, двух семейств, двух родов, в лице Насуады, дочери Аджихада, а также Муртага, сына Селены. Оба они, жених и невеста — люди достойные, чьё честное имя не подлежит сомнениям. И, как мне известно, в прошлом ни один из них не был в браке, как и не был помолвлен с кем-либо. Если же это не так, если есть на свете те, кто против этого союза, или те, кто знают причины, по которым им нельзя быть вместе, то сообщите их нам здесь и сейчас же, чтобы все присутствующие могли судить об их обоснованности.       Эрагон сделал паузу в своей речи, как бы давая возможность высказаться желающим. Он прошёлся взором по присутствующим и наткнулся на взгляд стоящего неподалеку Рилла. Тот стоял рядом с Сурданскими послами, положив одному из них на плечо ладонь, и Эрагону показалось, что тот не слишком этому рад. Никто не проронил ни слова, и Всадник продолжил:       — Кто будет говорить за Муртага?       Вперёд вышел Орик.       — У Муртага нет ни отца, ни дяди, потому я, Орик, сын Трифка, скажу о нём как о своем родиче!       — А кто скажет слово за Насуаду, дочь Аджихада?       — У Насуады нет ни матери, ни тётки, по этой причине я, Измира, дочь Катрины, скажу о ней как о родственнице!       — Это справедливо, — согласно кивнул Эрагон. — Что же, Муртаг, сын Селены, готов дать этому союзу в залог счастья?       — Он даёт свое честное имя! Свой меч и свою жизнь! А также клятву, что, пока бьётся его сердце, он будет делать все для счастья жены и их будущих детей!       — Ты принимаешь такое предложение, Измира, дочь Катрины?       — Принимаю, — кивнула девушка.       — Но что же Насуада, дочь Аджихада, готова предложить своему мужу в залог их будущего благополучия?       — Она даёт свою любовь и веру в супруга, свою честь женщины. Даёт обещание хранить верность душой и телом только ему и всю свою жизнь предлагает ему во владение.       Эрагон улыбнулся Насауде, и произнёс:       — Орик, сын Трифка, принимаешь ли ты это предложение?       — Принимаю! — важно отозвался гном.       — Что ж, таким образом, вы становитесь не членами двух разных семей, но одной семьёй! А теперь скажите, — Всадник обратился непосредственно к жениху и невесте, — довольны ли вы тем, как говорившие от вашего имени вели переговоры?       — Я доволен, — твёрдо сказал Муртаг.       — Я довольна, — вторила ему Насуада.       Эрагон взял их за руки и подвёл к себе, на самую вершину холма.       — Муртаг, сын Селены, клянёшься ли ты именем своим и родом своим, что будешь хранить и оберегать Насуаду, дочь Аджихада?       — Я, Муртаг, сын Селены, клянусь именем своим и родом своим, что буду хранить и оберегать Насуаду, дочь Аджихада!       — Клянёшься ли ты блюсти её честь и оставаться верным и преданным мужем, относиться к ней с уважением и любовью все последующие годы?       — Клянусь, что буду блюсти её честь, хранить верность и преданность только лишь ей и что буду уважать и любить её все годы, что нам выпадет прожить!       Эрагон кивнул, принимая его клятвы.       — Насуада, дочь Аджихада, клянёшься ли ты именем своим и родом своим, что будешь надёжной супругой и крепкой опорой мужу своему во всех делах его?       — Я, Насуада, дочь Аджихада, клянусь именем своим и родом своим, что буду надёжной супругой и крепкой опорой мужу своему, во всех делах его!       — Клянёшься ли выносить и родить ему детей и быть им любящей, заботливой матерью?       — Клянусь выносить и родить ему детей, и что буду им любящей, заботливой матерью!       — Я принимаю ваши клятвы, — произнёс Эрагон торжественно. — А теперь переплетите ваши руки.       Всадник достал алую ленту, и, как когда-то давно, много лет назад, трижды обернул их запястья, и после, стараясь не показать, как дрожат руки, крепко связал концы ленты.       — Властью, данной мне, Магистру Ордена всадников, я объявляю вас мужем и женою!       Возликовали люди, взревели драконы и выпустили в небо огромные струи пламени, на миг создав сплошное огненное кольцо в небе, а Муртаг и Насуада целовались, как будто были одни-одинёшеньки и нет никого другого в целом мире!       — А когда эти двое смогут оторваться друг от друга, — смеясь прокричал Эрагон, — начнём свадебный пир! ***       Надо ли говорить, что праздник удался на славу?       Вернувшись в замок, молодые заняли места во главе стола, и все желающие ещё час по очереди преподносили им свои дары вместе со всевозможными пожеланиями. Затем вынесли еду, и люди заняли свои места за столами. Эрагон с удовольствием отметил, какими радостными выглядели новоявленные муж и жена. Ещё прошлым вечером Насуада переживала, что может случиться что-нибудь непредвиденное, а Муртаг, хоть он и пытался это скрывать, явно был подвержен сомнениям на свой счёт, о чём ясно свидетельствовала его просьба во время церемонии не упоминать отца. Эрагон понимал переживания брата, и потому во время обряда называл его сыном Селены, а не Морзана.       Но главное, сейчас он чётко видел: эти двое счастливы! Между ними не встанет больше никто!       Всадник настолько был рад за близких, что и сам, развеселившись, пустился в пляс, сначала с Измирой, а потом с какой-то жительницей деревни, явно годящейся ему в матери. Он даже не волновался о возможных каверзах со стороны Сурдан, потому что Рилл сказал, что всё под его контролем. И Эрагон ему верил.       Но время жило по своим неизменным законам, и весёлый пир всё-таки закончился. Первыми попрощались гости из деревни, потом молодые супруги отправились, провожаемые рукоплесканиями и шутками, в свои покои, теперь уже одни общие на двоих.       За ними разбрелись члены делегаций и замковая челядь. Спустя какое-то время за столом остались лишь немногие, кто предпочёл сну интересную беседу. Они все разбрелись по залу так, что можно было вести личные разговоры, не опасаясь быть подслушанным.       Эрагон сидел вместе с Ориком, вспоминая былое примерно до четвёртого часа ночи, но потом и гном, сказав, что ещё чуть-чуть, и уснёт стоя, отправился почивать.       Оставшийся один Всадник задумчиво покачал своим кубком, как бы оценивая количество оставшегося там вина, и уже собирался осушить его одним глотком, когда к нему обратились.       — Премилый получился праздник, — сказал Рилл, беря кубок с соседнего места, наполняя его вином и усаживаясь напротив. — Хоть и без порядочной драки, но всё равно неплохо!       — Рад, что тебе понравилось, — отозвался Эрагон. — Думаю, за это можно и тебе сказать спасибо.       — Можешь и сказать.       — Спасибо, — усмехнулся Всадник. — Ответь на вопрос…       — Опять вопрос?! Они когда-нибудь в тебе иссякнут?!       — Сомневаюсь. Так вот, я хотел спросить о…       — О том, в чём заключалась попытка срыва свадьбы, — проворчал мужчина. — Не надо быть пророком, чтобы понять. Один из них, — он махнул рукой в сторону лестницы, — Хотел напоить Иллирийского вельможу, спровоцировать его ссору с Муртагом, а затем убить. В лучшем случае — был бы скандал. Предвижу твой вопрос: это была личная инициатива.       Против воли Эрагон облегчённо выдохнул.       — Я же говорил, — меж тем продолжил Рилл, — быть учеником не сахар, приходится во всем подчиняться мастеру, но и на наставника это накладывает обязательства. Он должен защищать своего ученика. Во что бы то ни было.       Они помолчали несколько минут, каждый думая о своём. Затем Рилл нарушил тишину:       — Я тут пообщался немного с твоим братом. Неплохой малый.       — Зачем?       — Затем. Я к чему, мы ещё не обсуждали того, что ты сделаешь с теми знаниями, которые я тебе даю. Так что же ты с ними сделаешь?       — Наверное, постараюсь в свою очередь обучить остальных всадников, — не задумываясь ответил Эрагон. — А что?       — Да ничего. Мне, в принципе, всё равно. Но вот что я тебе скажу, я не намерен учить никого, кроме вас с Сапфирой, но вы можете учить кого хотите.       — Это ты к чему?       Рилл тихо пробормотал в сторону, что-то вроде «ну, что за идиот!»       — Я к тому, что ты вполне можешь начать обучать своего брата. Причём, я даже не против, если ты честно скажешь ему, что учишься у пришлого воина, не упоминая имён и не пытаясь нас познакомить.       — Но зачем?       — Я эту фразу от тебя слышал уже столько раз, что она мне уже становится ненавистна!.. Затем, что тебе нужен хороший спарринг-партнер, твоего уровня. Специально тупых големов я не делаю, а отсюда вывод — нужен живой человек. Скорее всего, он захочет всё рассказать жене. И будет прав. Так что готовь сразу их обоих. Так же вероятно они захотят рассказать своим драконам, и опять я, такой добрый, разрешаю даже это. Но чтобы информация не ушла дальше их четверых! И Сапфира никого учить не будет. У неё в обучении гораздо меньше проблем, чем у тебя. Я ясен?       — Предельно, — только и смог кивнуть Эрагон.       А на следующее утро улетели Измира и Тиан. На этот раз без долгих прощаний. Мужчина лишь пожелал племяннице лёгкого пути. Гости острова загостились на пару недель, но и они уплыли. Прощание с Ориком и Хведрой получилось очень сердечным, и гном дал торжественное слово, что будет выбираться к ним хотя бы раз в год.       Но вот «Бесстрашный» унёс их за горизонт. Жизнь вернулась к привычной колее.