Revenge of a Dragon

      — Утешь меня, скажи, что умеешь драться хоть чем-нибудь кроме своей железки! — воскликнул Рилл, глядя на то, как непривычно Эрагон держит топор в руке.       На следующий же день, как уехали послы Всадник поспешил на «поляну унижений», как он мысленно её окрестил. Ожидавший его там наставник, сходу огорошил. Уроков рукопашного боя больше не будет, вместо этого начинается обучение фехтованию. Впрочем, Рилл сказал, чтобы Эрагон каждый день практиковался в Танце Черной Змеи, независимо от того, что они изучают. Тот хотел было возразить, что и так неплохой мечник, но вовремя вспомнил — Наставник возражений не любит.       Для начала Рилл отобрал у Эрагона Брисингир и дал взамен топор на длинном древке. На этот раз двойника Арьи не было, мужчина сам встал напротив Всадника его же мечом. Сам он, судя по виду не испытывал неудобств по поводу смены оружия, хотя его клинок был гораздо легче и короче примерно на полторы ладони. Напротив, он легко ухватился рукоять, будто всю жизнь ходил с этим мечом и встал в подняв клинок высоко над головой.       Они несколько раз сошлись, но всякий раз Рилл уверенной рукой выбивал оружие из ладоней ученика. Эрагон подбирал топор, становился напротив, но тот был слишком непривычен для него, его никогда не учили драться на топорах!       В очередной раз обезоружив противника и даже уронив его на землю, мужчина удрученно вздохнул.       — Это будет сложнее, чем я думал. Может стоит тебя выгнать, а вместо тебя взять Муртага? — усмехнулся он. — Хотя, думаю не стоит! Вдруг у вас глупость — семейная черта? Кстати, как прошел откровенный разговор?       — Могло быть хуже, — признался Эрагон, вспоминая как пришел к молодым супругам в покои через два дня после торжества. ***       — …Поправь меня, если я ошибусь, — осторожно начал Муртаг, выслушав Эрагона. — На острове уже пару месяцев живет какой-то пришлый, мутный тип, и вы с Сапфирой, вместо того чтобы скрутить его рогом, либо рассказать всем, стали у него учиться?       — Если грубо и вкратце, то да, — согласился мужчина.       — Ты спятил?! — в один голос с мужем воскликнула Насуада. — Это же рискованно! А вдруг этот тип опасен?       — Я тебе больше скажу, — мрачно сказал Эрагон, — он точно опасен. Если бы вы только видели…!       — Так отведи нас… — Муртаг, резко замолчал, потом что-то подумал и только после продолжил. — Меня к нему. И кого-нибудь из младших всадников возьмём…       — Не выйдет.       — Здесь я с тобой согласна, Эрагон. Но по другой причине! Без меня вы никуда не пойдете!       — Насуада, я не хочу рисковать. Я знаю, что ты отличная Всадница, но у тебя под сердцем наш ребенок, а это может быть опасно…!       — Значит хочешь чтобы я осталась вдовой, с ребенком на руках?!       — Я не хочу…       — Эй! — перебил их Эрагон. — Успокойтесь! Никто не пострадает и не останется вдовой! Он твёрдо дал мне понять, что эта тайна не должна уйти дальше нас шестерых — меня и вас двоих, а также Сапфиры, Торна и Акарэлла. И ещё, он сказал что не желает видеть никого из членов ордена, кроме меня и Сапфиры.       — И ты подчинишься?!       — Да, — сурово ответил Эрагон. — Можно конечно умом отрицать, но он мой учитель. Я дал ему слово. Будешь ли ты уважать брата-клятвопреступника, Муртаг?       — Но если он таит в себе угрозу?       — Ты верно сказал — если. Думаете, я не думал обо всем этом сам?! Ещё как думал! Но неоспоримый факт в том, что у него было много случаев расправиться со мной, а я знаю — ему это вполне по силам! Но я всё ещё жив.       Насуада с Муртагом переглянулись и одновременно тяжело вздохнули.       В воздухе повисло тягостное молчание.       — Я не знаю, Эрагон, — наконец, прервала тишину женщина. — Не знаю, почему ты не рассказал нам об этом сразу, не знаю почему так доверяешь этому человеку, но знаю одно: я доверяю тебе, даже если не взаимно…!       Она пристально посмотрела ему в глаза.       — Ты никогда не подводил общего доверия и поступал, или же старался поступать правильно, уверена, ты и сейчас стараешься.       Эрагон почувствовал как что-то внутри сжалось в комок, а потом распалось на мелкие кусочки. Он тихо произнёс:       — Я стараюсь… Я правда стараюсь изо всех сил, но они не безграничны! Я захотел учиться у этого человека, в надежде, что эти знания помогут мне в последствии защитить тех кто мне дорог! Знаете, как легко он пробил мою мысленную защиту? Я даже не заметил! А еще, я не встречал ещё второго такого мастера меча! Муртаг, я не буду скромничать, мы с тобой одни из лучших фехтовальщиков страны, но этот человек одолел меня с одного удара, даже клинок не обнажив… И с тобой бы он тоже управился быстро. По вашему разумно настраивать такого воина против себя?       — Нет, хотя я думаю, что ты преувеличил.       — Хотел бы, но нет. Я из последних сил пытаюсь поступить правильно, но кто мне скажет, так ли это? Приняв такое решение, я также принял на себя ответственность за все последствия и это всё, что я могу.       — Ты мог позволить этому человеку покинуть остров, не обязательно было проситься к нему в ученики, — заметил Муртаг.       И в этот момент, Эрагон понял, что не сдержится. Что скажет, как оно на его душе. И ещё точно понял, что потом об этом пожалеет…       — Тебе легко говорить, дорогой брат. Твоя жизнь полна тем, что тебе дорого! Рядом с тобой любимая женщина, которая ждет от тебя ребенка. Ты уважаем учениками и другими наставниками, в твоей жизни есть смысл помимо ордена. А мне, как первому всаднику из нового поколения, пришлось отказаться от всего, что было мне дорого! От дома, семьи… — имя «Арья» уже готово было сорваться с языка, но мужчина оборвал сам себя, стараясь сохранить хоть остатки самообладания. — Всё, что мне остается, это учиться. И я буду искать новых знаний, дабы потом передать их будущим всадникам. Это моя судьба. Однажды вступив на этот путь, не могу с него сойти.       Он вышел из комнаты, прежде чем ему успели ответить.       Возможно, Насуада и Муртаг, имели слова чтобы оспорить сказанное, но в ту минуту они поняли, что этого делать нельзя. Разговор продолжился лишь на следующий день. Эрагон вновь пришел в покои супругов, но первыми его словами, были извинения за вчерашнее. Муж и жена их приняли, сказав, что ничего страшного не случилось. Они сознательно не стали развивать эту тему, понимая возможно, что слова Всадника не так уж беспочвенны, как им бы хотелось.       — Почему ты признался? — спросил Муртаг возвращаясь ко вчерашнему разговору.       — Он сказал, что я могу открыться вам и обучить тому, что сам успел освоить.       — А чему он тебя научил? Что-то действительно интересное?       — Технике рукопашного боя…       — Серьезно? То есть, вместо того, чтобы обучит какой-нибудь тайной магии, он тебя учит кулаками махать?!       — Ты недооцениваешь рукопашный бой, — невольно улыбнулся Эрагон. Он вполне заслуженно считал, что делает успехи в Танце Чёрной Змеи. — Хочешь проверить?       — Побить тебя? — ухмыльнулся Муртаг. — Я конечно могу, но смысл? Что даст твой кулак против вооруженного противника?       — Что ж, тогда возьми меч и убедись!       Эрагон встал и вышел на середину комнаты, выжидающе глядя на брата.       Муртаг, сначала не воспринял эти слова всерьез, но поняв что младший не шутит, слегка посмеиваясь подошел к нему, на ходу обнажая Заррок.       — Подожди минуту, я его затуплю… — сказал было Муртаг, но Эрагон его перебил.       — Не надо. Пусть будет, как есть.       Он понимал что это рискованно и что это отчасти позерство, но решил рискнуть.       Мужчина пожал плечами и поднял клинок, с сомнением глядя на брата. Тот ждал и смотрел. Он смотрел, как бы впервые видя этого человека, стараясь подмечать все мелкие детали, которые не видел раньше, как учил Рилл. Или точнее вдалбливал.       Муртаг, нерешительно переминался с ноги на ногу несколько секунд, но потом решившись нанес рубящий удар сверху. Эрагон уклонился чисто рефлекторно и сам подивился как легко это оказалось! Мужчина осмелев, стал делать новые атаки, и ото всех Всадник уклонялся без особых проблем. С проклятыми камешками Рилла, было и то тяжелее. Муртаг наносил удар за ударом, а Эрагон раз за разом уклонялся. Он смотрел во все глаза, и постепенно, начал предугадывать движения оппонента — их ему подсказывали короткие шажки, развороты стоп или направление взгляда. Через пару минут такого «поединка» Всадник резко приблизился к брату, ударил ногой под колено, выкрутил руку и перехватил клинок. Внезапно Заррок уперся в горло Муртага.       — Ну что, всё-еще считаешь рукопашный бой — напрасной тратой времени?       — Беру свои слова обратно! — тяжело дыша ответил мужчина. — Ну ты и вертелся!       — Это всё Танец Чёрной Змеи. Сейчас я в основном использовал «Змея плывет по реке», технику уклонений.       — Ты всё время говоришь «он», — заметила Насуада. — А имя то у твоего наставника есть?       — Есть, но он просил его вам не называть.       — Странная просьба, не находишь? — прищурилась женщина.       — Да он сам странный, — пожал плечами Эрагон. — Со временем к этому можно привыкнуть.       — Как же нам его называть? Постоянно говорить «он»?!       — Может «Мастер»? — предложил Муртаг. — Раз, как ты говоришь он такой умелец, не думаю что такое именование будет оскорбительным.       — Почему бы и нет? — согласился Всадник. — Мастер, так Мастер. Я могу считать, что вы согласны учиться тому, чему он научит меня?       — Кажется у нас не слишком большой выбор. Я буду учиться и, я посмею сказать за Насуаду, полагаю она будет тоже, пока её положение не станет более обременительным.       — Отлично, — обрадовался мужчина. — Вы даже не представляете, как это важно для меня!       — Полагаю, представляем. Лично для меня, очень значим тот факт, что ты решил с нами поделиться всем этим.       Они немного помолчали, думая каждый о своем, а потом Насуада спросила:       — А как выглядит, этот твой Мастер? Или откуда он? На эти вопросы ты можешь ответить?       — Думаю, да. Честно говоря, выглядит он совершенно обычно: молодой мужчина, внешне ничем не приметный — ни шрамов, ни горы мускулов. А насчет того, откуда он, я сначала предположил, что он из Алалии, но ошибся. Он прибыл с далекой земли, носящей имя Энария…       — Как ты сказал?! — внезапно перебил Муртаг. — Энария? Ты уверен?       — Да, а что? — удивился Эрагон.       — А вот что! — мужчина подошел к одному из сундуков, в которых хранил личные вещи и спустя несколько секунд перебирания различных предметов, извлек на свет потрепанную временем и морской водой, небольшую книжку, в кожаном переплете.       — Это, — пояснил Муртаг, протягивая её брату, — мне некогда дал Гальбаторикс.       — Зачем? — спросил Эрагон. На этот раз его интерес разделяла и Насуада.       — Как вы помните, Король мечтал воссоздать Орден заново, но его тревожила проблема яиц. После похищения твоим отцом яйца Сапфиры, он долго пытался найти всадников для оставшихся двух, но ничего не вышло. И тогда он решил, что если не может использовать драконов Алагейзии, нужно найти драконов за её пределами. Гальбаторикс отправил несколько экспедиций в разных направлениях. Большинство либо не вернулись, либо вернулись ни с чем, но! Хозяин этого дневника вернулся с земли, которую он назвал…       — Энария! — догадалась Насуада.       — Именно, — кивнул Муртаг. — Командир той группы сказал, что на той земле есть драконы, хоть он их лично и не видел.       — Отчего же Гальбаторикс не отправил ещё одной экспедиции, уже за яйцами? — спросил Эрагон, недоумевая.       — Оттого, что от мощного, хорошо вооруженного и обученного отряда, уцелела горстка! И по словам командира, их раскидали как детей, всего лишь четыре десятка противников. Гальбаторикс решил не переводить зря сил, понимая бессмысленность попыток. К тому же, та экспедиция вернулась примерно в то время, когда у тебя вылупилась Сапфира. Он надеялся, что сможет послать тебя, а потом у него появился и более удобный вариант… Он хотел отправить туда меня, чтобы я украл для него яйца. Оттуда у меня и дневник. Король сам дал его мне. Не пришлось нам с Торном лететь на Энарию, лишь по той причине, что война начала набирать непредвиденные обороты, и экспедицию решено было отложить до победы. Остальное вы знаете.       — Можно? — спросил Эрагон, беря в руки книгу.       — Конечно. Возьми её себе, и прочти на досуге. Думаю, найдешь что-то интересное… ***       — Ну так как? — спросил Рилл, которому надоело смотреть на замечтавшегося ученика.       — Ах, да, извини. В целом неплохо. Продуктивно. Они конечно задавали вопросы, но я не отвечал на то, на что ты не велел. Мы договорились что вечером я начну их учить.       — Прекрасно, может быть, имея противников твоего уровня, ты начнешь прогрессировать…       — Умеете приободрить, учитель! — усмехнулся Эрагон.       — Не может быть?! Я дожил до того дня, когда ты назвал меня учителем! — Рилл состроил гримасу удивления. — Не жалуйся, будь добр. Увидь нас любой мой прежний ученик, он бы подавился от того, насколько я к тебе терпелив. А теперь бери свой топор и начнем сначала!       И вновь они сошлись в схватке. Всадник пытался отбивать топором удары Рилла, но тот был тяжел и баланс непривычный руке сильно тяготил, а потому он вновь оказался повержен.       — Я не понимаю, — тяжело произнес Эрагон, присев на корточки. — Почему у меня ничего не получается. Точнее не так, я понимаю почему — этот топор, совсем не Брисингир…       — Ответь мне, Эрагон, — резко перебил его Рилл. — Что отличает настоящего воина?       — Ты уже говорил, — проворчал Эрагон. — Образ мышления…       — Я говорю не об этом. Настоящего воина отличает от простого солдата тот факт, что воин это прежде всего состояние духа. Солдат привязан к своему оружию и доспехам, он думает, что нося их становится значительнее, сильнее. Это легко проверить: дай мальчишке поносить настоящий меч, и убедись каким гордым петухом он будет расхаживать. Солдат считает что материальная оболочка дает ему силу и власть. А воин может быть безоружен, он может быть наг, но его дух гораздо дух гораздо опаснее сотни вооруженных солдат! Потому что не оружие в руке делает воина, но истинный воин делает предмет в руке оружием. Тебя научили пользоваться лишь одним видом оружия, пытаясь сделать из тебя солдата. Существо состоящее из одной лишь оболочки. Но если хочешь стать настоящим воином, тебе придется найти это внутри себя.       — Но ты тоже наверняка предпочтешь свой клинок, любому другому, — заметил Эрагон.       — Это не одно и тоже. Я могу пользоваться любым оружием, в зависимости от ситуации… Впрочем, не буду отрицать, по ряду причин я уже много лет хожу с этим мечом. Во первых, сентиментальность, — он слегка ухмыльнулся. — После стольких десятилетий, появляется странная привязанность к предмету. Во вторых, он подходит для большинства ситуаций, в которых я оказываюсь, и довольно универсален. Достаточно легкий, для того, чтобы пользоваться одной рукой, и при этом длины хватает и для двуручного хвата. Односторонняя заточка дает большое пространство для маневра, к примеру обратный хват, или упор ладонью в клинок. Им можно драться и пешим и конным, со щитом или кинжалом. Универсальность — ключевой момент… А насчет топора, — мужчина неожиданно тепло улыбнулся, — все гораздо проще, чем ты думаешь. Не пытайся использовать его как замену мечу. Они слишком разные. Не блокируй, уклоняйся от прямого столкновения, выжидай, наноси сильные, но разовые удары, либо попробуй использовать топорище как крюк. Попробуй ещё раз.       Они вновь сошлись в схватке, но на этот раз, Эрагон попытался применить то, что ему посоветовал Рилл. Не сразу, но картина боя изменилась. Учитель был прав, уходя от прямых столкновений он экономил силы и имел возможность анализировать Рилла. Тот конечно не стал оттого более простым противником, и поддаваться не собирался. Клинок летал даже быстрее чем прежде, но Всадник был бдителен, уклоняясь, отступая, он выжидал момента чтобы нанести свой удар и когда тот наступил, резко сделал отвлекающий выпад по ногам, а затем используя древко отвел Брисингир в сторону и приставил острие топора к горлу Рилла.       — Уже лучше, — спокойно произнес мужчина. — Как видишь, это не так сложно, как кажется.       Резким движением он отбил топор от себя и используя гарду, как цеп, выкрутил оружие из рук Эрагона.       — Но всё ещё легко отвлекаешься.       Рилл протянул ученику отобранное оружие, держа его за самый конец топорища, под клинком, так, что бородка закрывала пальцы, древком направленным к Эрагону. Тот протянул за ним руку, но мужчина резко ударил его по ней. Всадник резко шагнул назад, и поймал брошенный ему меч. Они поменялись оружием. Рукоять родного Брисингира приятно лежала в ладони, но Эрагон не обольщался. Рилл, судя по виду был настроен серьезно. Он всё также держал топор древком вперед, под самым клинком. Всадник прежде не видел ни у кого такого хвата и не знал, как с таким быть.       Мужчина атаковал, нанося палкой быстрые удары, которые Эрагон не успевал отбивать, так как длинный меч был значительно тяжелее палки, маневренность которой также улучшал противовес в виде топора под ладонью. Всадник не просто не мог отбивать удары, он банально не мог попасть по древку! Рилл планомерно избивал его, нанося неопасные, но болезненные удары по груди, рукам и ногам. Он не пытался принимать на древко удары клинка, а напротив, безостановочно махал им, совершая десятки фальшь-ударов, стараясь запутать противника в вихре движений. Уже через пять минут у Эрагона мелко задрожали руки, мышцы начало сводить болью. Наконец, мужчина нанес мощный удар по кисти, и по ощущениям, сломал запястье. Всадник выпустил клинок из ослабевшей руки.       — Почему ты позволил мне это? — строго спросил Рилл. — У тебя было лучшее оружие, которым ты мог легко меня одолеть, что тебе помешало?       — Ты слишком быстр, — проговорил сквозь зубы Эрагон, держась за поврежденную руку.       — Недостаточно, чтобы это было оправданием. Сказать почему я победил? — спросил мужчина, резко схватив Эрагона за запястье и бесцеремонно его выпрямив, чем вызвал новый приступ боли. — Ты растерялся. Я действовал непривычно, ты не знал, как реагировать и утратил инициативу, хотя, если бы ты её у меня отобрал, легко мог взять верх. Достаточно было перерубить древко. Это итог того, что я сумел быстро приспособиться, а ты нет.       Кисть напоследок взорвалась болью, после чего, Эрагон понял что учитель снова его исцелил. Правда он его и снова покалечил, причем ту же самую руку.       — Но ведь это бессмысленно! Мы оба знаем, что ты лучший воин чем я, у меня не было шанса!       — Идиот! — рассердился Рилл. — Нет неуязвимого врага, уж это-то ты должен знать! Король Гальбаторикс был во много раз лучшим воином, чем сопливый щенок из Карвахолла, но проиграл! А знаешь сколько раз я сталкивался с воинами гораздо лучшими чем я?! Множество! И я не неуязвим. Ты можешь побить меня, если постараешься, но нужно приложить усилия, и в первую очередь усилия твоей головы! Бери топор! Будем меняться оружием каждые несколько минут. Атакуй!       И снова они бились, но на этот раз Эрагон держался, более или менее на равных, до того момента пока они не обменялись оружием. Рилл то наседал, то уходил в глухую оборону; То осыпал ложными ударами, то в каждый замах вкладывал большую силу. К исходу второго часа, они оба были красны и мокры от пота. Мужчина сказал ученику, что тот может ступать отдыхать и на сегодня урок окончен. Погода портилась, накрапывал мелкий дождь, который приятно холодил разгоряченное тело. Вскоре он станет могучим ливнем и Всадник, уже будучи в замке, в своих покоях, подумает о том, чтобы ещё раз предложить Риллу жить под крышей, ибо в лесу, в такую собачью погоду не слишком-то приятно. Он ни разу не видел где ночует наставник, хотя и обследовал лес, вокруг того места, куда приходил заниматься.       Ему предстояло этим вечером дать первый урок Насуаде и Муртагу, но он с содроганием думал об этом, так как усталость давала о себе знать.       За окном сверкнула молния, а за ней раздался оглушающий гром.       Приближалась осень. ***       Каждый день, Рилл приносил новое оружие для Эрагона. Он говорил, что быстрее всего сделать мышление более гибким, можно заставив постоянно приспосабливаться к новым условиям. Всадник как-то спросил наставника, откуда у него это всё, тот ответил:       — В Энарии у меня есть дом, там хранится мой личный арсенал. Все эти предметы оттуда.       — Но как ты их сюда доставил?       — Ох, это нечто интересное! — довольно протянул Рилл. — Взгляни на это.       Он подал Эрагону короткий одноручный меч.       — С виду обычная вещь, но если взглянуть поглубже…       Мужчина прошептал несколько слов и на клинке проявилась слегка мерцающая печать, представляющая собой какой-то иероглиф.       — Мое личное изобретение. Такого никто больше не умеет! Иероглиф — уникальный символ, привязанный только на меня, помогает мне точно нацелиться, и телепортировать предмет откуда угодно. Даже если он в месте защищенном от магических проникновений, я легко его достану. Такое перемещение гораздо менее энергозатратно, нежели любое другое, и его невозможно прервать или отследить.       Эрагон с любопытством разглядывал клинок, а Рилл довольно ухмылялся своим мыслям.       — Знал бы ты, как много бы я отдал, чтобы взглянуть на морду Кнэрра, короля Скэланна, южного царства эльфов. С помощью этого трюка, я последние годы обчищаю его артефакторий и личную библиотеку. Представляю, как он бесится, и прямо душа радуется!       — А чем он тебе насолил?       — У нас с ним старые счеты. Нет, ну не гениально ли? Его хранилище было защищено от воров исключительным образом. Но я пролез туда только один раз, наставил печаток на всё до чего дотянулся… а как ты знаешь, руки у меня длинные, так вот я пробежался по его тайным закромам, и ушел с пустыми руками. А через неделю начал потихоньку его обкрадывать. Первое время я старался брать понемногу, но быстро вошел во вкус. Слышал он был в ярости и обвинял во всем меня, но доказать ничего не мог, потому-что я открыто в то время находился в другой стране! Лучшая кража в истории!       — Научишь меня этому трюку? — спросил Эрагон.       — Научу, но позже. Мы заболтались, а время идет, продолжим!       Рилл приносил очень разнообразное оружие. Мечи, сабли, топоры были более менее привычны глазу, но порой бывало и совсем странное оружие! Например — Глор: больше всего он походил на металлический кол с рукоятью и гардой. Всадник с трудом представлял себе чья больная фантазия, могла придумать использовать его в бою. Как оказалось, это излюбленное оружие одного из кланов Ори. В прежние времена у них не было мастеровитых кузнецов, но бойцов нужно было чем-то вооружить, и тогда родился Глор. Сокрушительный в дробящем ударе и практически неотразимый в колющем. Такая вот палка, легко пробивает любые доспехи и кольчуги в умелой руке. Их есть множество разновидностей: Длинные, короткие, парные и двуручные, некоторые даже используют шестовидные, с заострениями с обеих сторон.       Эрагону пришлось серьезно попотеть, осваивая этот предмет. Он казался тяжелым, неповоротливым, хотя Рилл управлялся с ним также легко, как ранее с Брисингиром. Порой Всадник думал, что нет того инструмента смерти, которым не владел бы мужчина. Это одновременно и восхищало и ужасало. С одной стороны, мастерство, равных которому Эрагон прежде не встречал, с другой, через что-же протащило этого человека, раз за жизнь он брал в руки абсолютно любое оружие?       Муртаг и Насуада, довольно неплохо, усваивали новое искусство.       Первое время, Муртаг чувствовал себя несколько странно, исполняя Танец, но вскоре привык, а вот Насуада явно преуспевала. Для женщины было несложно отрешиться от всех эмоциональных реакций и погрузиться в действие. Эрагон глядя на неё, понимал что она в этом искусстве преуспеет гораздо больше него.       Возможность более открыто говорить с близкими людьми, можно сказать окрылила Всадника, и дала ему новые силы бороться с душевной тьмой, разраставшейся со дня отлета Измиры. Теперь он периодически проводил вечера в компании брата и невестки. Это были теплые, тихие посиделки, близких людей. Часто с ними присутствовали и драконы и тогда в покоях было заметно теснее… Эрагон в общих чертах рассказывал о Рилле и постепенно настороженность мужа и жены уходила. Конечно, и до доверия было далеко, но они были на пути.       Начало сентября радовало необычайно ласковой погодой и тренировки у Рилла из-за дождей прерывать не приходилось. В этот день Эрагон пришел раньше наставника, что случилось впервые. Ожидая мужчину, Всадник вслушивался в шелест ветра, стараясь уловить звук шагов, но напрасно. Когда появился Рилл, Эрагон его не услышал.       — Я сегодня немного позже, возникли небольшие дела. Лови! — воин кинул ему с нескольких шагов очередной клинок в ножнах. Поймав его и обнажив, Всадник недоуменно поднял брови.       — Как «этим» можно драться?! — спросил он указывая на меч.       Это был очень красивый клинок на одну руку, с изящным эфесом. Безусловно прекрасно выполненный, он имел один серьезный изъян — он был тонким. Очевидно кузнец делал меч для ребёнка, или что-то вроде того.       -Он же расколется от одного удара!       — Значит, тебе стоит быть осторожнее, — равнодушно отозвался Рилл. — Попробуй его для начала в руке подержать, оцени сильные стороны, потом начнем.       Недовольно бурча, Эрагон всё-же послушался.       «Так, — размышлял он. — Он тонкий, это проблема. Один хороший удар и я безоружен. Но он легкий, это дает мне преимущество. Обоюдоострая заточка, рассчитана на секущие удары, а острие идеально для уколов. Что я могу? — Эрагон хмуро усмехнулся. — Немногое. Избегать прямого столкновения и устраивать быстрые атаки в незащищенные области. Смущать противника большим количеством движений, дезориентировать его. Что ж, план не хуже прочих!»       — Я готов.       — Прекрасно.       Сегодня Рилл разнообразия ради не взял Брисингир Эрагона, а остался со своим мечом. Обнажив его, мужчина выжидающе застыл напротив Всадника.       Тот пошел навстречу, плавно выписывая восьмерки лезвием, будто пытаясь загипнотизировать противника.       Они стремительно дернулись навстречу друг к другу, занося оружие, Эрагон в выпаде, а Рилл в секущем ударе. Оба уклонились, и бой завязался. У Всадника не было возможности отбивать удары, но он довольно быстро понял, что если принять удар на излете, можно маневрировать вражеским мечом с помощью своего клинка, используя энергию противника. Вскоре он вовсю пользовался этой уловкой Но Рилл это заметил и стал осмотрительнее. Его удары сделались резче и быстрее, он начал сразу отводить клинок после атаки. Кружа по поляне, они практически растворились в вихре молниеносных движений! Эрагон как мог пытался достать Рилла, но тот казалось даже не устал, напротив, с каждой минутой, он заставлял Всадника всё больше прикладывать усилий, для того-чтобы не проиграть… Темп всё нарастал, а силы истощались, казалось Рилл сознательно выжимает из ученика все соки, стремясь узнать — что-же у него на дне?       Понимая, что его время на исходе, Эрагон собрал остатки энергии, и предпринял попытку закончить схватку в свою пользу, пока ещё на это способен. Резко отступив назад в пируэте, он сделал выпад в момент возвратного движения, но выпад был лишь отвлечением. За ним последовала серия атак по ногам, и Риллу пришлось спешно отступить под их натиском, затем, перехватив клинок на обратный хват, в обороте он нанес два диагональных секущих. Первый наставник принял на меч, вторым, Эрагон отвел оружие Рилла вправо и закончил всё это тем, что воспользовавшись отведенным оружием противника, резко приблизился приставив острие к груди Рилла. Три движения.       Но в тот же миг, сам он ощутил как что-то кольнуло его в левый бок.       Взглянув он увидел, что Мужчина в последний миг развернул меч лежавший в ладони прямо, на сорок пять градусов, так чтобы он удерживаемый тремя пальцами уперся в ребра Эрагона.       — Вполне неплохо, — похвалил мужчина, опуская клинок и делая шаг назад.       — Но я не же не победил!       — Мы оба проиграли. Еще секунда, и было бы два тяжело раненных человека. Но ты вполне можешь собой гордиться! Мало кто бился со мной так-же хорошо, как ты. Ты наконец усваиваешь мою науку.       — Было непросто, — признался Эрагон. — С таким мечом, управляться очень непривычно. Приходилось импровизировать.       — И ведь именно этого я от тебя и жду! — воскликнул Рилл. — Когда ты действуешь в привычных обстоятельствах, ты предсказуем, но если ты импровизируешь, придумываешь на ходу, то невозможно предвидеть твой следующий ход!       Воин отошел и подобрал лежащие на земле ножны, чтобы убрать туда меч.       — Не хочешь перекусить? — спросил мужчина. — Лично я проголодался.       — Было бы неплохо, — не стал отказываться Эрагон.       Они уселись под одним из деревьев, где уже был старый след от кострища. Рилл быстро принес новых дров, уложил их, ловким, явно заученным движением высек искру из огнива. Пламя быстро занялось и уже через пару минут костер полностью разгорелся. Мужчина прошептал какие-то слова, скрестил пальцы, хлопнул в ладоши, и перед ним из ниоткуда появилась большая дорожная сумка. Порывшись в ней, он извлек на свет, мешок сухарей, завернутую в тряпицу солонину и полную чем-то флягу.       — Ты ведь можешь огонь наколдовать, зачем усложняешь? — спросил Всадник.       — Да не знаю, привычка уже огонь высекать. Конечно, если не будет чем зажечь можно и магией, но с другой стороны, мне же несложно!       Рилл взял флягу, сделал глоток и протянул Эрагону. Тот принял и тоже глотнул. Сидр. Терпко-сладкий, он оставил пряный осадок на языке и обжег горло.       — Пристрастился к нему, когда жил у Чёрных Змей, — сказал улыбаясь Рилл. Довольно жуя сухарь с солониной, он казалось был абсолютно счастлив. И Внезапно для себя, Эрагон тоже ощутил это состояние — тихой, простой радости ни от чего. Солнце нежно лило свои лучи на землю, насыщая всё вокруг живительным светом и создавая ощущение волшебности происходящего, костер согревал уставшее тело, а сидр нутро. Еда, простая, но вкусная, казалась явством из явств, для голодного желудка, так как с самого рассвета во рту у Эрагона хлебной крошки не было.       Они сидели в спокойном молчании примерно четверть часа, когда Всадник решил спросить:       — Ты многое оставил, покинув Энарию?       — Да.       — Семью?       — Я уже говорил, что родных у меня нет, а своей не обзавелся. Друзья остались.       — Можешь рассказать?       — Если хочешь, — пожал плечами мужчина. — Про Трейвана я упоминал раньше. Мы встретились много лет назад, вместе примкнули к одному каравану. Оба искали быстрых денег, вот и согласились на «пыльную» работенку — охрану товара. Он тогда повздорил с отцом и ушел из клана, чтобы мир посмотреть. Помню, мы сразу поладили, так как, наверное нас одних во всем караване, можно было назвать воинами — туда набирали всякое отребье. Доведя товар до места, при этом отбив несколько налетов, получили расчет и решили по странствовать вместе. Потом наши дороги разошлись, но через несколько лет мы снова встретились. Я, командир того, что в последствием станет моим отрядом, а он вождь своего клана. Есть еще Арнидия, — Рилл улыбнулся, произнеся это имя. — Знаешь, про таких людей, как она, говорят «вечный ребенок». Не знаю никого, кто более бы любил жизнь во всех её проявлениях! Такое чувство, будто у нее шило в одном месте, которое вечно навевает ей мысли об авантюрах! Я её встретил, когда меня занесло в Легарскую военную академию, она там штатным магом стажировалась. Очень талантливая заклинательница, и не удивительно, что в последствии, её пригласили в Великий Конклав.       — Что за конклав? — поинтересовался Эрагон.       — Международная и межрасовая ассоциация магов Энарии. Они не служат никому из монархов, лишь магии. Их цель, просвещать, защищать и развивать свое искусство.       — А ты в нем состоишь?       — Нет. Звали, но это не для меня. Слишком много правил, которые я захочу обязательно нарушить!       — Что нужно сделать чтобы туда пригласили? Я мог бы туда попасть?       — Нужно, для начала быть магом, желательно талантливым. Меня звали в качестве ведьмака — воина-колдуна. Тебя скорее всего, пригласили бы в число ученых.       — Почему так?       — Ты владеешь только Граммари, а это искусство ученых, заклинателей. Не воинов.       — Арнидия, ты сказал, заклинательница?       — Да, в том числе. В качестве таковой её позвали, но она также мастер Анирьяра.       Мужчина помолчал немного, о чем-то думая, потом продолжил:       — Ещё есть Бретис, эльфийская королева…       — Жена короля, с которым ты во вражде?!       — Нет, — улыбнулся Рилл. — Она правит другой страной, гораздо севернее. Хотя, если бы она была женой Скэланна, я бы закрутил с ней роман, чисто из принципа!       — Она красива?       — Безусловно, но по правде, я никогда не смотрел на нее, как на женщину. Слишком уважал. Из всех моих друзей, с ней я знаком меньше всего времени, о чем иногда жалею. Она замечательная! Её я встретил специально, по правде говоря, пришлось долго добиваться у неё аудиенции, — он неожиданно рассмеялся. — Тогда я, Трейван и Арнидия, вместе были в городе, и вот, я наконец-таки добиваюсь аудиенции, Бретис встречает меня в коридоре и говорит, что в тронном зале какой-то бедлам, и ей проще будет поговорить со мной в покоях, в которых меня разместили. И вроде-бы всё прекрасно, но я не знал, что мои друзья-идиоты, решили меня разыграть. И вот мы входим, а на кровати лежит голая Арнидия, едва прикрытая простыней, и говорит: «Сладенький, что так долго?!». Можешь сам представить, как вытянулась моя рожа!       Эрагон весело рассмеялся вместе с ним.       — И вот, немая сцена длится, я в шоке, Бретис в шоке, молчим, наконец Трейван вываливается из шкафа с диким гоготом, и Арнидия присоединяется к нему. Спасибо небу, Бретис не выгнала меня из страны после такого! В принципе, вечер закончился благополучно, меня порадовали лица друзей, когда они поняли что пошутили на королевой… Просто, для справки, за ней уже давно закрепилась репутация очень строгой и холодной женщины. К ней боялись присылать делегации с предложениями о браке, мужчины не решались пригласить на танец во время балов и праздников, ибо одним взглядом она умеет убивать всякую решительность. И вот эта женщина наткнулась на голую девицу, в покоях человека, пришедшего договариваться о теневой охране границы. Поспеваешь за мыслью?       — Да, — смеясь ответил Эрагон. — Ты, полагаю, был смущен?       — Более чем! Но, к счастью, Бретис оказалась добрее, чем о ней принято считать. Когда До Арнидии дошло, с кем я пришел, она быстро заткнула Трейвана, и повисло длинное неловкое молчание, которое прервала Бретис рассмеявшись, после чего облегченно засмеялись и мы. Мы тогда весь вечер просидели вчетвером, просто болтая, будто знаем друг друга всю жизнь. Один из лучших дней на моей памяти!       Они помолчали и Эрагон произнес:       — Так значит трое?       — Нет. Также есть Нира…       Всадник взглянул на него, и сразу понял. Понял, как никто другой, ведь у него тоже было имя, которое он произносил с таким одухотворенно-тупым выражением лица. Это имя — Арья. А у Рилла была какая-то Нира, оставившая в нем схожий отпечаток. Кажется мужчина и не особенно скрывал это.       — Наши с ней пути впервые пересеклись раньше всех, — меж тем продолжал Мужчина. — Я был молод, только закончил обучение под крылом Мастера, и отправился в первый одинокий путь. И тогда я встретил её. Она путешествовала со своим другом, когда на них напали, его ранили отравленным клинком, а меня обманом науськали напасть на нее. Одолев её, я почуял неладное, и расправился с уцелевшим убийцей. Друг Ниры был отравлен ядом из цветка Лунолиста, и для противоядия было слишком поздно. Этот яд очень опасен, если не принять противоядие в течении часа, то смертелен. Более того, через пару часов наступает такая агония, что ты и не можешь себе представить! Единственное противоядие от него, это сок из корня Лунолиста. Вещь, скажу тебе редкая. Этим ядом пользуются зачастую палачи, для того чтобы расколоть особо упорствующих, но это последнее средство. Пытаемому дают яд и ждут когда начнется агония, которая длится около суток, после чего — смерть. Если заговорит, дают противоядие, и боль уходит, а человек тихо умирает, будто засыпает. К сожалению, друга Ниры ранили раньше чем я пришел, и помочь я ему не мог, лишь прекратить муки…       — Откуда у тебя было противоядие?       — Забрал у убийцы. Потом Нира пришла в себя, и скажу честно, она мне совсем не обрадовалась. Впрочем сам посуди, я напал на неё, шмякнул по голове, а к тому моменту как она пришла в себя, её близкий друг был мертв. Дальше всё было только хуже. Нас было только двое, мы были в глуши, а на хвосте больше сотни наемников, которым нужна её голова.       — Зачем? — спросил Эрагон.       — Длинная история, для другого раза, — беспрекословно ответил Рилл. — В общем, мы какое-то время бежали вдвоем и со временем, она стала мне доверять. С тех пор, мы многое прошли, а напоследок, когда я проводил её до дома, она дала мне нечто, что я несу по сей день. Имя. Я не упоминал раньше, но когда я встретил Мастера, я не помнил как меня зовут. Последствия следствия чьих-то чар. Его нельзя извлечь из моей памяти, оно было попросту стёрто. Учитель называл меня: пацан, малец, щенок, и всё в том же духе. А она на прощанье назвала меня — Энариллай… Я всегда буду ей за это благодарен и более близкого человека у меня нет.       — Ты её любил? — немного погодя, задал вопрос Всадник.       — Любил и люблю по сей день. Думаю буду любить и в будущим. К сожалению, это не просто страсть или желание, это нечто внутри, — мужчина опустил взгляд на свои руки, подбирая слова. — Много лет бок о бок, в грязи, под проливным ливнем или градом стрел, я знаю её как никто, а она — меня. От того и жаль, что наши дороги разошлись.       — А она знает?..       — Чего не знаю, того не знаю. Хочется думать, что во мне достаточно самообладания, чтобы скрыть это, с другой стороны Трейван, Арнидия и Бретис знают. Хотя от Бретис следовало этого ожидать, всё-таки мастер-ментал, каких поискать! Но что-то мне подсказывает, что я не слишком хорошо сумел скрыть свои чувства. Впрочем, она никогда не поднимала эту тему, и меня это вполне устраивает.       Мужчина встал и подбросил ещё дров в костер, а Эрагону вдруг подумалось, что на свете есть лишь одна сила, перед которой все равны, которой никто не может противиться — любовь. Это великое чувство подобно морю, прекрасно, но беспощадно!       За всё время их знакомства, Рилл казался Эрагону, твёрдым и бесстрастным, будто ничто не может его поколебать, но, как оказалось, он тоже был уязвим.       — Что, не ожидал, увидеть во мне человека? — улыбнувшись спросил Рилл.       — Честно? Да. У меня сложилось впечатление иного характера. Занятно, что я ошибся.       — Все мы ошибаемся. Главное извлекать уроки из своих ошибок. Тебе урок — не верь глазам и ушам.       — Я запомню твой совет, — кивнул Эрагон и чуть помедлив добавил, — Мастер.       В молчании они прикончили остатки еды и сидра. Впервые Всадник не хотел ни о чем спросить.       Через четверть часа он ушёл в замок, его ждал урок Муртага и Насуады, а еще они с Сапфирой договаривались немного полетать. ***       — Так значит, — пропыхтел Муртаг, сосредоточенно прогибаясь спиной назад. — Ваши занятия проходят хорошо?       — Кажется так. По крайней мере сегодня Мастер был мной доволен. Мне пришлось драться тонким одноручным мечом против него. Нужно было импровизировать, а именно этого он их хочет. По его словам, меня нельзя предсказать, только если я импровизирую.       — Не лишено логики, — согласилась Насуада. — Так ты победил?       — Не совсем. В последний миг он развернул клинок так, что проиграли мы оба. Но, честно говоря, мне кажется он бился не в полную силу.       — Может ты неосознанно преувеличиваешь его способности? — спросила женщина. — Вроде как, для того чтобы в твоих же глазах предать ему больше авторитета.       — Не думаю, — покачал головой Эрагон, не отрываясь от своих движений. — В первый день, он одолел меня с одного движения, не вынимая клинок.       — Ты же сам сказал, что прогрессируешь!       — Прогрессирую, но не настолько, чтобы быть с ним на равных.       — Так или иначе, но ты становишься более хорошим воином, с каждым днём. Этого отрицать не буду даже я! — заметил Муртаг.       — Спасибо, — улыбнулся Эрагон.       — Ты прочел дневник? — спросил Муртаг спустя несколько минут.       — Честно говоря, нет. По правде, я что-то замотался и забыл про него. Сегодня прочту, — пообещал Всадник. — Мы с Сапфирой собирались сегодня полетать, не хотите присоединиться?       — Было бы неплохо, — кивнула Насуада и вопросительно взглянула на мужа.       — Поддерживаю, — ответил тот.       — Отлично, тогда мы будем вас ждать на крыше центральной башни, после заката.       Больше они, до конца занятия не говорили, а после Эрагон пошёл в общую залу, где его присутствия попросил Блёгдхарм.       Остаток дня прошёл довольно быстро, и к закату, всадник освободившийся ото всех дел, стоял на вершине главной цитадели в ожидании Сапфиры. Вскоре к нему присоединились Муртаг и Насуада. С первыми звёздами появились драконы, летевшие треугольником — Сапфира спереди, Акарелл и Торн позади неё. Как только они сели, всадники быстро надели на них мягкие сёдла, залезли сами, и ящеры рванули наперегонки в небо.       «Может, для начала, кто первый до тех утесов?» — предложила Сапфира.       «Хорошая мысль», — так же мысленно ответил Муртаг.       Все трое устремились вперёд. У Эрагона захватило дух, когда дракониха, поравнявшись с Акареллом, сделала на ним бочку, перехватывая воздушный поток и обгоняя его. Торн и Муртаг, летевшие чуть впереди резко нырнули вниз, чтобы в следующий миг подняться ещё выше, используя встречный ветер. Сапфира, не сдаваясь, последовала за ними, и вскоре поравнялась с алым хвостом.       «Я хочу кое-что попробовать!» — хитро сообщил Эрагон драконихе, вставая из седла. Та, поняв замысел маленького брата, довольно оскалилась.       Всадник поднялся на ноги, а затем плавно пополз по её шее к голове, цепляясь за роговые шипы. Добравшись до конечной цели он весь сжался, готовясь к прыжку.       «Если что, я тебя поймаю!» — пообещала дракониха.       «Очень на это надеюсь», — ответил Эрагон.       Он собрался и, резко оттолкнувшись от головы подруги, коротким прыжком, усиленным магией, скакнул на хвост Торна, и едва сумев обхватить его руками, повис на нём живым грузом. Дракон недовольно взревел на такой акт насилия, и что ещё хуже — жульничества! Оглянувшийся назад Муртаг, поражённо раскрыл глаза, увидев там брата, а затем заорал:       — Ты совсем спятил?! Упадёшь!!!       Эрагон натужно улыбнулся, подтянулся на руках, чтобы в следующий миг вскарабкаться ящеру на спину. А затем сделал новое безумие! Встав на ноги, он пробежал по всему позвоночнику Торна, стараясь преодолеть силу бьющего в лицо воздуха, миновал ошеломленного Муртага и спрыгнул с головы дракона, чтобы через миг взмыть в небо в лапах Сапфиры ехидно смеясь.       — Кажется, твой брат сошёл с ума! — прокомментировала сравнявшаяся с ними Насуада.       — Не кажется! Он совершенно определённо помутился рассудком!       — Победителей не судят! — не оглядываясь крикнул Эрагон.       Вскоре Сапфира приземлилась на тот же гранитный утёс, куда в свой первый урок забирался Всадник. Мужчина спешился, дожидаясь, пока тоже сделают остальные.       — Что это за фокусы?! — спросила Насуада подходя к нему.       — Чистая импровизация. Мне показалось, что я смогу, и я смог!       — В следующий раз, — раздраженно проворчал Муртаг. -В следующий раз, когда ты учудишь подобное, я не посмотрю что мы братья и скину тебя вниз!       — Попробуешь, — поправил его Эрагон. — Получится или нет, это еще вопрос!       «Я ему помогу, — заверил его Торн. — Раз уж ты такой смелый, и падение тебя не пугает, тебе стоит испытать это!»       — Какой ты мстительный, — ухмыльнулся Всадник. — Вот уж не думал о тебе такого.       «Это не месть, это жизненная справедливость».       «Просто слабо признать что проиграли», — проурчала Сапфира.       — Так может продолжим? — спросил Муртаг.       До поздней ночи они вшестером рассекали воздух наперегонки, с переменным успехом. Как ни странно, лучше всех проявил себя Акарелл, что, если задуматься было закономерно — будучи младше других, он сильно уступал Сапфире и Торну в размере, но был более вёртким и проворным.       Насуада, довольная собой и своим драконом, насмехалась на мужчинами, пока они спешивались и снимали седла, уже на крыше цитадели. Потом драконы улетели спать, супруги ушли в свои покои, а Эрагон отправился к себе, дабы наконец прочесть книжку Муртага.       Та была там же, где он её оставил, в потайном ящичке стола. Открыв его мужчина достал книгу, раскрыл и начал читать:       «Дневник командира экспедиции, по приказу его Величества короля Гальбаторикса, Галора Слэра».       Сегодня первый день плаванья, и я пишу эти строки глядя на удаляющийся берег моей родины. Его светлость отправляет нашу экспедицию к неизведанным землям, с целью узнать, остались ли на свете ещё драконы, и по возможности добыть образец. Со мной на корабле отряд воинов из Драс-Леоны, числом сто пятьдесят человек, и экипаж моряков — сорок матросов.       Капитан Эллкер предложить плыть строго на запад, не сходя с курса, и я с ним согласен.»       Эрагон перелистнул несколько страниц.       »…Мы продолжаем наш путь, несмотря на бурю, бушующую уже вторые сутки. Капитан считает, что мы могли сойти с курса, но незначительные…»       Понимая что это всё описание плавания, он пропустил ещё десяток листков.       »…видели нидхвала. Воины напуганы. Сержант говорит, среди солдат начали ходить разговоры о том что им не суждено вернуться, что море проклято. Чудовище в воде ещё больше укрепило в них эти мысли. Правда к кораблю тварь агрессии не проявила, возможно испугалась».       Перелистав еще три страницы, всадник наконец остановился.       »…Вдали показалась земля! Как же прекрасно, после стольких недель снова увидеть настоящие берега! Те мелкие островки, на которых мы останавливались — не в счет. Эллкер приказал своим людям быть настороже, опасаясь подводных скал, что могут пробить наше дно. Великие боги! Я вырос в центре материка, и никогда до этого не был в море, но теперь кажется я вполне могу записаться в моряки, после окончания экспедиции…»       Мы причалим к берегу, после того, как опустится темнота. Чтобы не привлечь внимания туземцев, если таковые тут есть. Очень на это надеюсь. Хочется взглянуть, как могут жить люди, здесь, за тысячи лиг от Алагейзии. Интересно, я сейчас смотрю на побережье Алалии? Или может это другой край? Какой он? Мы постараемся найти ответы на эти вопросы.       Я смотрю на рассвет, стоя ногами на новой, неизведанной земле. Мы разбили лагерь, в укромной бухте, укромно спрятанной между утесами. Солдаты радуются, как дети, возможности ходить по твердой почве, а не по ходящей палубе. Три дня мы задержимся, восстанавливая силы и пополняя припасы, а затем двинемся в путь. Надеюсь, вскоре нам удастся достигнуть результата!»       Следующие несколько страниц были заняты размышлениями командира экспедиции, об их значимости для государства, а также его восторгами, буквально от всего иноземного, вплоть до подорожника. Эрагон раздраженно зашелестел листами.       Наконец, события на бумаге стали развиваться.       «За месяц пребывания, мы так и не смогли найти то, зачем сюда прибыли, но есть и другие результаты. Наш корабль, как оказалось, причалил неподалеку от большого города, где есть собственная армия, и потому пришлось поискать другую бухту, подальше. Сейчас я пишу в этом дневнике, впервые за всю неделю, ибо разразившийся шторм, перевел на себя мое внимание полностью. Мы потеряли пятерых в буре. Люди расстроены.       Теперь наш лагерь, находится в глуши и единственные туземцы поблизости, это маленькая деревня, жители которой промышляют в основном рыбным ловом. Я думаю, что стоит начать контакт именно с них. Язык местных похож на наш, примерно на две трети* и общение вполне возможно, так доносят разведчики. Ещё одна причина посетить их — наши припасы кончаются, дичи тут мало, а людям нужна еда. Завтра, мы окружим деревню, а затем нападем. Никто не уйдет. Я не ожидаю сопротивления, разведчики не заметили солдат. Правда есть группа странных типов, но они лишь легко вооружены. Я пишу типов, а не мужчин, потому что среди них немало женщин. Чуть меньше половины. У них даже доспехов нет. Всего лишь десятка четыре с лишним людей в чёрных плащах. Может быть это какой-то культ? Не знаю. Так или иначе, четыре десятка, не смогут остановить полторы сотни хорошо обученных и экипированных солдат. После победы, мы допросим выживших и тогда станет ясен следующий шаг.»       Эрагон в нетерпении перелистнул страницу, стремясь скорее узнать, что произошло дальше. На следующем листке, почерк писавшего сильно изменился, стало видно что писали ослабшей рукой, а также остальное было написано угольковым стержеьнком.       «Нас разбили! Сто пятьдесят императорских солдат были разбиты на голову кучкой каких-то бродяг! Но кто ж знал, что это демоны в плащах?! Меня и остатки моих выживших людей, теперь ведут на суд, как я понял короля. Чёрные говорят — «вождь» или что-то вроде. Из их слов, я понял, что они — охранный гарнизон. Попробую убедить короля, что это всё большая ошибка, что мы из других земель. Может нас и пощадят. А может и казнят. При моей службе, не станешь оптимистом. Зачем мы напали на эту проклятую деревню?! Я полагался на нашего мага. Думал, что уж он то поможет нам победить. Но у них тоже был маг. Совсем зеленая девчонка. Пока я пишу эти строки, они сидит в двадцати шагах, в окружении своих, и над чем-то смеется. И не скажешь по виду, что эта фурия разорвала в клочья Визерия за пару секунд. Я боюсь будущего. Если однажды этот дневник попадет в Алагейзию, хочу чтобы тот, кто прочтет его знал, я лишь выполнял приказ! Как и мои люди! Чёртов приказ!..»       На следующей странице, руны снова были нанесены чернилами.       «Я не верю, что сейчас пишу это, но нас отпустили! Даже пощадили всех моих выживших людей!.. Но по порядку. Вчера нас наконец доставили к вождю, он был в большом лагере, этих воинов. Все в чёрных плащах. Странно, что среди них много нелюдей! Эльфы, гномы, какие-то твари, которых я прежде не видел. Лагерь большой, их больше тысячи. К королю меня привели вечером. Он сидел у костра, в окружении воинов. Высокий, бородатый мужчина, с виду очень грозный. А его глаза, казалось меня прожгли насквозь! Хотя королевского в нём, по чести немного. Одесную его сидела женщина, кажется советник. Но говорил он. Меня подвели и когда он посмотрел на меня, я понял: ему известно всё, что известно мне.       Он молча вглядывался в мои глаза, а я был не в силах рта раскрыть. Присутствующие вокруг, тоже молчали, стояла тишина. Оглушающая тишина. Наконец, он заговорил. И пока его слова ещё свежи в моей памяти, я записываю их сюда.       Вот что он сказал: «Ваш король совершил ошибку, послав вас сюда. Да, в Энарии есть драконы, но пусть он знает, что они никогда и никому не будут служить! А также, пусть он знает, что если он ещё раз посмеет сунуть сюда свой нос, то Чёрные мечи сотрут его в порошок прежде, чем он ступит на землю!»       Слово в слово. Потом меня увели, и сказали, что нас проводят к нашему кораблю, чтобы мы могли убраться восвояси.       Что можно вывести, как итог? Установлено имя этой земли — Энария. Также ясно, что местное население имеет зубы, и господину следует быть осмотрительным, если он решит посетить это место. И третье, хоть это и с чужих слов, но здесь есть драконы. Уповая на милость короля, мы возвратимся домой».       Эрагон посмотрел на следующую страницу, но та была пуста. Перелистав в самый конец, он ничего не нашел, до последнего листа, на котором была короткая запись, сделанная уже другой рукой: «Сегодня сэр Галор Слэр, командир королевской экспедиции, погиб смытый волной, во время шторма. Экипаж сделал всё, чтобы спасти его жизнь, но он по видимому утонул. Капитан корабля Эллкер Нор».       Всадник закрыл книгу, крепко задумавшись. Стоит ли рассказать Риллу про дневник? И что он про это скажет? Отмахнется скорее всего.       Эрагон решил, что поведает про это наставнику, но позже. ***       Постепенно, погода портилась. Всё чаще небо затягивало тучами на весь день, а землю орошали дожди. Но Рилл даже не думал переносить тренировки из-за непогоды.       Эрагон познакомился с большим количеством нового для себя оружия, но также, периодически, он занимался и с тем, что уже пробовал прежде. Наставник стал требовать в плюс ко всему, ещё и техничности. Нужно было не просто выполнить движение, но и выполнить его безукоризненно правильно. Его требовательность, порой выводила из себя, но Всадник смирял гордыню и выполнял указания, или по крайней мере пытался. В один из дней, ему пришлось осваивать бой на хутхвире, и это оказалось занимательно. Для начала, само оружие — своеобразное, а во вторых Рилл дал ему исключительно красивое оружие! Таких Эрагон прежде не видел. Рукоять походила на древесную ветку, бугристую, но при этом идеально лежащую в руке. Клинки: два абсолютно прямых обоюдоострых лезвия, с прекрасным балансом! Идеален, как для вращений, так и для рубяще-колющих ударов. Хутхвир Рилла тоже был хорош, но ни в какое сравнение не шёл с оружием Эрагона. Они прозанимались несколько часов, и хоть Всадник ни разу не победил, учитель казался довольным.       После тренировки, они, уже практически по традиции, устроились вместе перекусить, и всё это время Эрагон восторженно рассматривал хутхвир.       — Ты его сам выковал?       — Увы, нет, — улыбнулся Рилл. — Это трофей. Дай-ка мне! Кое-что покажу.       Он взял хутхвир в руки, повернул рукоять до негромкого щелчка, и оружие разделилось на два клинка. Затем мужчина повторил действия в обратном порядке, и хутхвир снова соединился. Рилл хлопнул в ладоши, и перед ним материализовалась пара прямых палок, которые на поверку оказались замаскированными ножнами. Он надел их на клинки, они тихо они тихо щелкнули, и перед Эрагоном, оказалась простая саженевая дубина.       — Как он тебе достался?       — В Энарии существует такой культ, называется Ночные скорпионы. Они лучшие наемные убийцы из всех! Эта игрушка, раньше принадлежала одному из его последователей.       — Почему именно «Ночные скорпионы»? — спросил Всадник.       Рилл улыбнулся.       — Представь себе — тёмная ночь, прямо хоть глаза выколи, и ты знаешь, что где-то поблизости ползает ядовитый скорпион… сможешь ты расслабиться?       — Полагаю нет.       — Вот по такому принципу они и действуют. Когда на тебя взят заказ, они сделают всё, чтобы ты об этом узнал. Дальше паранойя сделает с тобой больше, чем десяток изощренных мучителей. И вот когда, ты доходишь до ручки, шарахаясь каждой тени, Скорпион резко выползает из тьмы и быстро жалит, образно выражаясь.       — И они охотились за тобой?!       — Ага. Когда им заказали мою голову, они действовали по классической схеме, но кое-чего не учли. Я сам по себе параноик! Привычку следить даже за своей тенью, в меня вколотил ещё мой учитель. Развязка же произошла примерно через месяц, после появления слухов. Поздним вечером, я брёл по городской улочке и заметил, откровенно говоря, заурядную для этого города картину — двое, не самого благородного вида, господинов зажимали в переулке молодую девушку. Вмешавшись, я слегка подпортил им лица, и как раз в этот миг, та девушка, вот с этим оружием в руках, напала на меня. Понимаешь? Расставленные силки, рассчитанные, исходя из моей репутации. Не худший план. Не сработал, но хотя-бы выдумку проявила. Потом, когда я её обезоружил, целых два дня копался у неё в мозгах, но, должен признать, блоки там были поставлены настоящими мастерами своего дела! Ничего так и не узнав, я инсценировал ей побег, а затем проследил. Телепортацией она не рискнула пользоваться…       — Почему? — спросил Эрагон.       — Потому-что её довольно легко проследить, если знаешь что ищешь. Запомни на будущее, если боишься слежки, не поленись и пешком пройдись. Так вот, девушка отправилась через глушь, а я тихо двинулся за ней, но на расстоянии. В итоге, она привела меня к тайной крепости — обители Ночных скорпионов.       — И ты всех убил?!       — Вот ещё, — фыркнул Рилл. — Просто поставил перед воротами флажок, как-бы намекая: «Я в курсе, где вы живете». С тех пор у нас вежливый нейтралитет — я не трогаю их, а они меня.       — Не боишься, что его могут нарушить?       — Нарушать, так нарушать, — пожал плечами Рилл. — Попытаются меня убить, и в том случае если я это переживу, я приду к ним, устрою бойню. А не переживу, так и думать нечего! Разницы уже не будет.       Мужчина снова обнажил клинки, любуясь идеально ровным острием.       — Знаю женщину, которая была бы в восторге от него, — произнес Эрагон.       Рилл протянул ему оружие.       — Он твой. Владей, а при встрече подари той женщине.       — Ты уверен?       — Совершенно. В свое время, я немало проходил с ним, теперь он мне без надобности, так пусть будет у кого-то другого.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Эрагон.       На следующий день, они дрались на копьях и Всадник получил столько ударов древком, что урок Муртага и Насуады провел сидя. ***       — Он сказал, что завтра у меня будет важный день, — сказал Эрагон Сапфире.       Всадник решил провести вечер вместе с ней, в её пещере, ибо в последнее время, такое случалось редко. Помня о запрете на рассказы про свое обучение, он говорил лишь в общих понятиях.       «Знаю. Мне он тоже об этом рассказывал».       — А что он вообще обо мне говорит?       «Только то, с тобой сложно. Хотя это, я и сама знаю!»       — Спасибо, — скривился Эрагон.       «Пожалуйста, — проворковала дракониха, нависая головой, над ним и заглядывая в глаза. — Или ты можешь утверждать, что я неправа?»       — Мне лень спорить, — улыбнулся мужчина, легко поглаживая её по чешуе.       «И правильно! Потому что я права! И если, тебе достанет смелости, взглянуть на себя беспристрастно, то ты и сам это поймешь».       — Приятно, когда самые близкие тебя поддерживают! — саркастично отозвался Эрагон.       «Не благодари! Для того мы и есть! — промурлыкала Сапфира. — Ты кстати, начал рассказывать про друзей Рилла, и не закончил».       — Ах, да, — вспомнил Всадник. — Помимо друга орка и колдуньи, он в близких отношениях с королевой эльфов.       «Вот как?»       — Да, но тут сравнение, хоть и просится, но у него к ней иные чувства. Впрочем, он не стал исключением, для великой болезни.       «И как её зовут?»       — Какая-то Нира. По его лицу сразу было видно, да и он не сильно скрывал. Они вместе прошли огонь и воду, судя по его словам. И ещё, ты знала что Рилл, это лишь прозвище?       «Нет. А какая разница?»       — То есть?       «Настоящее имя, прозвище, что для нас с тобой меняется от этого? — с истинно драконьим прагматизмом спросила Сапфира. — Не думаешь же ты, что от того, как нас зовут окружающие, меняется наша суть? Я не исключаю, что всё, что Рилл нам рассказал про себя, может оказаться неправдой».       — И тебя это не беспокоит?       «А должно? Не пойми меня неправильно, но нас касается лишь то что этот человек делает сейчас. К остальному мы не имеем отношения, и даже если, в его прошлом есть тёмные периоды, о которых он смолчал, для нас с тобой имеет значение лишь действительность, в которой он является нашим наставником. И стоит признать, наставником хорошим. Лично я, научилась таким вещам, о которых и не подозревала!»       — Например?       «Эрагон! — протянула Сапфира. — Мы дали слово!»       — Причем бессмысленное, — пробурчал мужчина.       «Поздно бряцать оружием, когда бой окончен. Ты также, как и я захотел научиться чему-то новому».       — Порою ты невыносима, особенно когда права!       «Не представляю, как тебе жить рядом со мной, ведь права я довольно часто. Может хочешь сменить тему? А то, полагаю Рилл уже с ума сошел от приступа икоты».       — На какую, к примеру?       «Когда ты в последний раз связывался с Измирой?»       — Несколько дней назад, а что?       «Значит, ты не знаешь, что она летит в Эллесмеру».       На миг у Эрагона перехватило дыхание. И даже не столько, из-за упоминания места, где жила женщина державшая его сердце стальной хваткой, а потому, что он знал свою племянницу! Для девушки не было секретом, что её дядя страдает от любви к эльфийской королеве, и она мягко говоря, не одобряла такое положение дел, зачастую обвиняя Арью в бессердечности, в и периодических дискуссиях на эту тему. Сейчас, Всадник просто представил себе, что будет, если Измира решит воспользоваться возможностью, и высказать всё что думает. А думает она много всего!       — А ты как про это узнала?!       «Девочка вчера связывалась с Насуадой и рассказала, что ее отряд направляется в столицу. Насуада сказала Акареллу, а он в свою очередь мне».       — Думаешь, есть повод переживать? — спросил мужчина.       «Нет. Она большая, самостоятельная девочка. Пора-бы тебе уже это понять, Эрагон, — строго заметила Сапфира. — Ну, а если она и брякнет что-нибудь, опять же, она уже не ребёнок и может само ответить за свои слова».       — Спасибо, утешила! — невесело усмехнулся Всадник. — Может стоит связаться с ней?       «Если тебя интересует моё мнение, то я бы не советовала».       — Аргументы?       «Даже если она скажет что-нибудь из ряда вон выходящее, максимум, что случится её по тихому отчитают. Даже не так, скорее всего отчитают нас. Но сомневаюсь, что, к примеру Даэтхедр сможет смутить тебя чтением морали. Меня бы не смутил, этот напыщенный петух!»       — За что ты его недолюбливаешь?       «Разве я неясно выразилась? Он напыщенный петух. Кажется, это довольно ёмкое описание».       -Главное, чтобы он не узнал о твоём к нему отношении, — рассмеялся Эрагон. — Это разобьёт бедняге сердце! ***       Следующим днём, по пути к поляне уроков, Эрагон поймал себя на смеси волнения и заинтригованности. Вчера Рилл пообещал нечто особенное и по его словам трудное.       Всё утро Всадник посвятил разминочной тренировке, несколько раз исполнив Танец Чёрной Змеи, затем попрактиковавшись с мечом, а под конец спокойно сидя в тени он мысленно перебрал все наставления, которые давал ему наставник за время обучения.       — Доброго утра, — поприветствовал его мужчина, по пришествии. — Надеюсь, ты хорошо выспался? Я рассчитываю на то, что ты должен быть полон сил.       — Благодарю, ночь прошла хорошо, — улыбнулся Эрагон потирая руки в нетерпении. — Так что-же меня ждёт?       — Рано, — коротко ответил Рилл. — Не здесь. Сегодня мы будем в другом месте.       Всадник окинул взглядом поляну, та была всё так-же просторна и ровна.       — А чем плохо здесь?       Мужчина раздраженно выдохнул.       — Когда-нибудь наступит такой день, когда ты просто скажешь «ясно» на мои слова? Или моя кара за грехи — отвечать на глупые и бессмысленные вопросы вечно?!       Эрагон счел за благо не отвечать.       Путь до места занял около полутора часа и за это время не было проронено ни слова. Это был долгий пеший путь в тишине, иногда даже оглушающей. Наконец, они оказались у итоговой точки маршрута: Выйдя из лесистого взгорья, мужчины поднялись на небольшой холм с которого открывался вид на маленькую долину, покрытую редколесьем. Внизу виднелась группа людей, сидящих на земле.       Спустившись, Рилл повел Эрагона прямо к ним.       По мере приближения, всадник узнавал лица. Первой он распознал Арью, так как та сидела ближе других, лицом к идущим. Стало ясно, что все присутствующие являлись големами. Неподалеку от эльфийки оказался Муртаг, подле него Насуада, ещё чуть дальше Измира, Блёдгхарм, Даэтхедр и дальше других, положив ручку молота на колени, сидел… Роран.       Он выглядел точно таким-же, как и в тот день, когда Всадник видел его в последний раз. Даже одежда была та же. Против воли, Эрагон стиснул зубы. Рилл и прежде не отличался деликатностью, но это было воистину жестоко с его стороны! Воспоминания о брате и по сей день отдавали горьким вкусом вины, и отделаться от него у Эрагона не было сил. Сомнительно что учитель не знал об этом!       — Итак, — меж тем заговорил мужчина. — Сегодня тебе предстоит, не обычный тренировочный спарринг, а настоящий бой.       — То есть? — коротко спросил Эрагон.       — Я дал им всем приказ убить тебя, — холодно пояснил Рилл. — Они не остановят занесенное оружие и не пожалеют твоей жизни. У тебя аналогичная цель — убить их всех. Ограничений никаких, временных рамок тоже. В вашем распоряжении вся долина. Есть вопросы?       — Ты как-то упоминал, что делаешь големов идеальными воинами, но разве смогу я одолеть таких?       — Никто не может создать совершенство, — отчеканил Рилл. — Непреложный магический закон. В творении любого мага есть изъяны, это во первых, во вторых, нельзя сотворить голема так, чтобы он хоть в чем-то превосходил создателя. Другими словами выше головы не прыгнуть.       — Но даже так, очевидно же, что ты лучший воин нежели я, и мы оба знаем — мне тебя не одолеть.       — Самокритично, — ухмыльнулся Рилл. — Но неверно. При должном усилии, ты вполне способен убить меня, и уж тем более их. Главное найди их ошибку, их слабость, и тогда всё получится!       Всадник ощутил по на своем лице резкий порыв ветра, заставивший его на мгновение прикрыть глаза, а когда он открыл их, Рилла уже не было, зато голлемы начали подниматься с земли, недвусмысленно сжимая в руках оружие. ***       Эрагон бежал сквозь редколесье, слыша за своей спиной топот чавкающий топот шагов, он даже уже не знал кого, из своих противников.       После ухода Рилла, големы разом набросились на него, не оставляя возможности для нападения и заставляя уйти в глухую защиту. А потом начался дождь, и двигаться стало только труднее. Големы дрались яростно, Всадник едва успевал защищаться, не то что думать и искать их изъяны! И поэтому получив пару неплохих порезов, и хороший удар в колено, он предпочел сменить тактику и попытаться разбить их строй убежав. Отчасти помогло. Как оказалось, бегал он быстрее големов и вскоре часть из них отстали, оглянувшись он понял, что только лишь Арья уверенно держалась за ним. Решив рискнуть, мужчина остановился, и вступил с ней в короткую схватку, но едва-ли через минуту в зоне видимости появились остальные преследователи, и Всадник вновь отступил.       — Думай, Эрагон! — прорычал сквозь зубы он, на бегу. — У них должны быть изъяны! Что-то, что позволит тебе их победить! Давай!       «Так, очевидных слабостей я не вижу, — думал он. — Но они есть. Может натравить их друг на друга? Но как?! Никак, их цель я. Убить их по одному я не успеваю… Но какой же Рилл скотина! Взял внешность Рорана из моих воспоминаний, зная что это выбьет меня из колеи! Как же это подло!.. Так, не отвлекаться! Может отобрать их оружие? Зачем? Чтобы импровизировать! Но я и так импровизирую! Не то. Думай, ну же, это наверняка, что-то, что на виду! То что, для меня неоспоримая истина, и поэтому я её и не вижу… Постой-ка, кажется понял! Я взял на веру, слова Рилла, о приказе на убийство, но что если это блеф? Да так и есть! Он уверен, что я не смогу остановиться от боя, и сам себя изведу!»       Сделав для себя этот вывод, Эрагон резко остановился и повернулся к преследователям лицом. Ближе всех оказался Роран, с занесенным молотом. Всадник твердо стоял, уверенный, что за миг до удара голе остановится. Последнее, что он запомнил яростное выражение лица, так похожие на его брата… Затем наступила темнота.       Тёплая, обволакивающая, она тянула к себе, манила своей нежностью. Хотелось зарыться в нее, как в одеяло, и раствориться полностью. Это блаженное состояние резко оборвало болезненное жжение в груди, будто там неожиданно заплескалось жидкое пламя из драконовой пасти. Постепенно нега стала уходить, а на её место встала глубокая, пульсирующая боль, бившая в голову и расползавшаяся по всему телу. С трудом открыв глаза Эрагон увидел склоненного над ним Рилла. Руки, одежда и лицо мужчины были в крови, сам он тяжело дышал, будто только-что бежал с другого конца острова со всех ног.       — Жив! — облегченно выдохнул он, увидев, что Всадник открыл глаза. А затем резко заорал. — Кретин! Тупой придурок! Ослиное отродье! Как можно быть таким безмозглым идиотом?!       — Я решил, что ты блефовал, насчет приказа убить, — с трудом прохрипел Эрагон, и сам удивился слабости своего голоса.       — Решил он! Ты жалкое подобие твари людской, позор своих родителей, должен был искать изъян в големах, а не в моих словах! Бестолочь!       — Я сожалею…       — Сожалеешь?! — вконец разозлился Рилл. — Пошел прочь отсюда! Видеть тебя не желаю! Вон!       Тяжело поднявшись на ноги, Всадник отметил, что одежда на нем разорвана, а рядом с ним лежит буквально разодранный в клочья голем-Роран. Подобрав свой меч дрожащей рукой, он побрел в сторону замка, не решаясь оглянуться, страшась ещё раз увидеть ярость Мастера.