имя — легион

      В темноте не больно, только самую малость — страшно, и пахнет кровью, напоминает почему-то о матери (каким же было её лицо?). Туннель, туннель, нет света в конце, нет самого по себе конца, потому что конец — не конец, а лишь часть ненавистного целого, но есть бритвенно-острые края, впивающиеся в спину раскалённой ненавистью злых улиц. Вода. Под пальцами — горячая.       Пожалуйста, дай мне вернуться к началу. Пожалуйста, не отторгай.       Здесь есть кто-то ещё. Присутствие пустого множества (имя, имя, имя — легион), замкнутого на себе, и ни одно из зеркальных отражений не может принадлежать ему.       Не разбиться бы. Не разбить бы. Возлюби ближнего своего. Кто твой ближний?       Бог мёртв, место ему — в холодном серебре нательных крестов, место ему — у забытых алтарей. Он устал и сдался, забыв, как прощать, как исцелять и как писать, оставаясь равнодушным, историю всеобщего вымирания. Попутно, точно между делом, — как вести точный счёт потерям, как отделять жертву от преступника, как указывать заблудшим душам путь.       Так, может, нужен новый Бог? Тот, что нового склада, новой породы, новой веры и новой-старой дилеммы добра и зла. Судить будет по факту: мучитель станет мучеником, и — возмездия ради — наоборот (но очень редко, ведь глаз за глаз — и мир ослепнет).       Изначально бессильный. Или обессилевший?       Но прежде, конечно, нужно выбраться отсюда. Здесь всё ещё страшно. Здесь всё ещё дышит кто-то. Дышит у самого уха, своей цельнометаллической тяжестью наваливаясь на грудь. Кто ты? Кто я?       Голод не имеет цвета. Голод означает увядание. Наверное, всё от него. Голова кружится. Что-то нужно найти и понять. Недостаёт деталей. Верни то, что украл, назад.       Сколопендра — дурацкое слово, хотя вспомнить его смысл не удаётся. Оно звучит как движение по сухой земле, как проникновение в неё, и сквозь неё, и под неё.       Берсерк — ещё хуже. Всё равно что звук, с которым лезвие рассекает воздух и рублено-рвано входит во что-то мягкое и влажное.       Канеки Кен — так звали того, кто не справился.       Ка-не-ки.       То ли внутри, то ли кто-то — вслух, вскользь, тёплым дыханием, тёплыми губами по холодной щеке.       — Канеки, идём домой.       На счёт три — умереть красиво.       Создай со мной такой мир, в котором сможем жить монолитно и неделимо — ...и я, и ты, и ты, и ты.