Кофе со вкусом железа

Губы жесткие, грубые, другие — мягкие, чуть обветренные, податливые. Он целует глубоко, напористо. Девушка отвечает неумело, стараясь не отключиться. Тело не слушается. Руки в волосах, руки на шее, на талии, на груди, касаясь вспухших сосков. Мурашки по бледной коже. Прикрытые веки и вспышки-блики. Всё кажется сюрреалистичным. Руки крадутся всё ниже. Мужская тяжелая ладонь касается нежной кожи худого бедра, поражаясь гладкости. Скользит по внутренней стороне, касаясь уже давно мокрых трусиков, забираясь под них, аккуратно входя внутрь, вызывая протяжный, наполненный похотью и желанием, стон. Эйфория. Глаза томно прикрыты. С губ срываются сладкие стоны. Он целует её шею, посасывая, оставляя засосы, сине-багровые укусы, немного вспухшие, краснеющие. *** Солнце светит слишком ярко, назойливо и жарко. Весенняя слякоть сменилась на зеленую сочную траву. Люди уже переодеваются в более лёгкую одежду. Девушки в обтягивающих лосинах, коротких юбках, шортах, шифоновых сарафанах, в кроп-топах, демонстрирующих свои прелести всем и каждому, вызывая разные эмоции: восхищение, зависть, возбуждение, желание, отвращение, безразличие. –Смотри на неё, — говорит девушка с огненно-красным каре, — Она ёбанная корова, и всё равно пошла в макдак. Как думаешь, ей вымя по ебалу сильно бьёт? Вторая лишь тихо смеется. Худоба, болезненная и неправильная, вызывает жалость. Солнце припекает к черному кардигану, и фиолетовому лёгкому свитеру, очки в стиле ретро и стим-панк не особо спасают от ультрафиолетовых лучей, костлявые колени проглядывают через отверстия в синих, обтягивающих джинсах, в кеды забиваются мелкие камни, глаза слезятся от пыли, сумка на плече кажется чертовски тяжелой, в животе урчит. Руки сплетены в замок, по бутылке воды в свободных руках. Потоки людей, куда-то спешащих, похожи на цунами. *** Слишком холодно, чтобы жить. Сонные глаза, синеватые мешки под зелеными глазами. Ночами невозможно спать. Солнца нет уже несколько дней — вечные дожди. Минус пять набранных килограмм. Чай, чтобы согреться, но становится лишь холоднее. Кости обтянуты болезненно бледной кожей. Солнце. –Возьми блядский телефон, ебаный мудак, –девушка нервно ходит по комнате, обкусывая кутикулы, — Сука, возьми трубку, — злится, почесывая яркий затылок. «Линия занята» — сообщает экран телефона — сбросил. Первые аккорды SOAD –Toxicity, хриплый голос на том конце: — Алло. — Ёб твою мать! — кричит Саша, — наконец-то! Я уж подумала, что ты там сдох, — садится на край кровати, но тут же встаёт, переминаясь с ноги на ногу, — Где ты, чёрт тебя дери? — Дома, — уставшим голосом произносит парень. — Какого хуя, Гоша?! Ты не отвечаешь уже почти две недели. Хиккой решил заделаться? — покусывая щёку изнутри, в ожидании ответа. — Не хочешь приехать? — еле шевеля губами, произносит парень, сидя на кровати, держа меж пальцев недокуренный тлеющий красный Мальборо. — Скинь мне адрес, я приеду, и ты получишь в лоб, — твердо заявляет девушка и кладёт трубку. Яркий летний сарафан с синими цветами, голубой кардиган, поношенные криперсы, гольфы, сумка через плечо, зажигалка с котиками и синий Кент. Она смотрится невпопад — слишком пёстро. Кидает тихое «пока», выходя из квартиры. Настя не успевает ничего сказать, узнать куда ушла Саша. Медленно, еле шевеля ногами, идет на кухню и наливает себе горячий чай, кутается в плед и застывает, держа чашку в руках. Стеклянные, безжизненные глаза смотрят в никуда. *** — Господи боже мой! — на одном дыхании выкрикивает Саша, входя в квартиру к брату, — Не только в хикки, но и в анорексики заделался. — Нормально, — отстраненно произносит он. — Нет, не нормально. Хорошо, что я в магазин забежала, — говорит она с тоном заботливой курочки-наседки. — Давай лучше поговорим, — произносит Гоша, усаживая через-чур энергичную сестру-болтушку на стул. — Как скажешь, — кивает. — Я люблю её, — совершенно обыденно говорит парень. — Громко сказано, — фыркает девушка, но натыкаясь на суровый взгляд, замолкает. — Я хочу, чтобы она была в порядке, — глаза красные, будто он не спал или рыдал все эти дни. — Поздравляю, но она НЕ в порядке благодаря тебе. Ты хочешь всё исправить? Валяй! Главное не сделай еще хуже, — возмущенно произносит она. Неловкое молчание наполняет кухню. За окном сигналят машины. — Я хочу умереть, — устало, но совершенно серьёзно заявляет Гоша. Слова проносятся эхом в голове. — Так ты ей точно не поможешь…– гнетущее молчание будто течет по венам, разрывая каждый капилляр, — Ты…– спустя несколько минут начинает она, — Ты создаёшь для неё целый мир, даёшь ей Солнце, а потом уходишь. Если ты думаешь, что это всё чёртова игра, если ты решил окончательно сломать её, то могу сказать сразу: ломать уже нечего. Ты разрушил всё, что построил, — всхлипывает, но вдыхает глубже, чтобы не зарыдать, — И, если ты хочешь, как лучше, так почему бы не построить всё заново? — пара капель стекают по щекам, но она не опускает голову и не закрывает лицо руками. Безусловно, Саша хочет лучшего для Насти. Конечно же, она любит её и постоянно волнуется за её эмоциональное и физическое состояние. Разумеется, ей больно видеть Настю такой. Саша ненавидит своего брата, но если он делает Настю счастливой, то она ничего не имеет против. Гоша сидит и прожигает дыры в полу. — Ты права, — он поднимает взгляд на сестру, — я сделаю всё, чтобы помочь ей, чтобы она была в порядке. Я буду жить ради неё. *** Ночь плавно опускается на мрачный город. Настя в клетчатом пледе с горячей чашкой чая, десятой за вечер, наблюдает как солнце за облаками заходит за горизонт. «Завтра будет лучше» — пытается убедить себя. Дверь распахивается, но Настя не придаёт этому значения. Шум в коридоре говорит о том, что Саша вернулась домой. Настя подпаливает сигарету и, нервно теребя её в руках, делает глубокую затяжку. Наглые руки обхватывают талию. «Вот-вот рассыплется» — думает парень и чуть наклоняется, чтобы зарыться носом в тёмную макушку, и шумно выдыхает. Сигарета падает на подоконник, искорки догорают в полумраке, плед сказывается с плеч. Девушка стоит, кажется, даже не дыша от неожиданности. Её Солнце взошло. — Испугалась? — тихим басом произносит Гоша, крепче обнимая девушку со спины. — Немного, — хрипло выдыхает Настя. «Я не верю. Это какой-то хуёвый сон» — думает она и парень нежно целует её в губы, подтверждая, что это реальность. *** Тазовая кость парня бьётся о слишком торчащее ребро девушки. Сладкие громкие стоны слышно даже на лестничной клетке. Быстрый тембр толчков. Рваные вдохи-выдохи. Настя запрокидывает голову назад, Гоша целует её шею. Девушка сводит ноги на пояснице, прижимая тело любимого ближе, цепляясь когтистыми пальчиками за кожу спины, оставляя кровавые полосы. Горло сушит. Девушка закусывает губу, приближаясь к оргазму. Гоша увеличивает темп. Температура в комнате накаляется. Настя сжимает парня в кольце ног сильнее, руками обвивая шею, прижимая к себе максимально, мешая двигаться. Тело мелко подрагивает, мышцы сокращаются. Парень делает «завершающие» толчки, изливаясь внутрь. Девушка подрагивает, кончики пальцев приятно покалывает, сладкое тягучее чувство внизу живота разливается по всему телу, расслабляя. Настя проваливается в сон. Гоша обнимает её со спины: –Только моя– шепчет тихо и засыпает. *** Яркое летнее солнце пробивается в не зашторенное окно /её личное Солнце/, лучики которого щекочут нос. В квартире пахнет свежеиспеченными булочками с яблоками и корицей. Тихая «Свидание — Любовь» играет на кухне. Красноволосая девушка кружится с туркой, разливая кофе по чашкам с милыми котиками. Гоша поднимается первым, потягиваясь, ловя тёмно-синие боксеры по дороге. — Доброе утро, — девушка в ярко-желтой футболке с уточками и тапочках-кошачьих лапках, с клетчатым передником поверх, улыбается, будто не замечает помято-сексуальный вид брата и его утренний стояк. — Угу, — смазано, хрипло отвечает он, проходя в ванную. — Я сделала тебе кофе, — приглушенно говорит Саша. — Спасибо. — Как прошел вечер? — криво улыбаясь, интересуется девушка. — Чудесно, — Гоша приземляется на стул, лениво облокачиваясь на спинку, беря в руки кружку с горьковатым напитком, — Спасибо, очень вкусный. — У тебя спина поцарапана, — как бы между прочим говорит Саша, потягивая ароматный кофе. — Я знаю. У меня всё тело болит и ноет, — он откусывает кусок булочки. Саша замолкает, не зная, как продолжить разговор. Гоша же молча жует свою булку, запивая её кофе. Настя очень вовремя заходит на кухню, аккуратно усаживаясь на стул, беря свою кружку с фиолетовым котиком со стола. — Сидеть больно? — усмехается Саша. — Отъебись, — с улыбкой на лице заторможено отвечает Настя, бросая взгляд на Гошу. *** Ночной город завораживает, тёмные переулки пугают, вывески, витрины светятся миллиардами огней. Гоша немного больно держит бухую Настю за предплечье, вытягивая девушку из рок-бара. — Мы едем домой, — зло произносит он. — Это кто так решил? — когда ты пьян, можно быть смелым, правда? — Я так решил. Тебе уже хватит, — зло отрезает он, набирая в приложении адрес и нервно постукивает носком кроссовка о землю. Настя, хоть и будучи пьяной, относительно трезво соображает, а потому решила замолкнуть и позволить увезти себя домой. Замок щёлкает. Яркий свет ламп режет глаза. Парень снимает свои кроссовки, ставит туфли на высоком каблуке, держа на руках обездвиженное тело. Он бережно кладёт её на кровать и укрывает пледом. Гоша подходит к окну и закуривает. Он стал слишком много курить последнее время. Саша прокрадывается к нему на цыпочках и хватает за бока, от чего Гоша слегка вздрагивает. — Тазик под кроватью, — шепотом говорит она, доставая сигарету из новой пачки, — Он ей понадобится. — Ты куда-то уходишь? — Гоша заметил, что от Саши пахнет парфюмом, на ней джинсовый сарафан и выглаженная рубашка, а волосы идеально выпрямлены. — Да, меня не будет несколько дней, — вдох, — надеюсь, — выдох, — вы не натворите ничего, пока меня не будет? — Саша хитро щурится. — Не волнуйся, — он улыбнулся бесконечно усталой улыбкой. Саша затушила бычок, подошла к Насте и поцеловала её в щеку, схватила рюкзак и вышла прочь из квартиры, кинув на прощание: «Не скучайте. Я не на долго», — а закрыв дверь добавила, — «Всего лишь навсегда».