Rain of the colour of love.

— Намджун, Намджун, Чонгук идет! — хрипел Джин и пытался с себя скинуть обнаженную тушу своего истинного.  — Но у тебя же течка! Я не хочу, чтобы он остановил ее! — альфа пытался говорить тихо, но у него не получалось.  — Все нормально, я ему не дамся! Иди быстрее к себе и на, — Джин кинул тонкое бархатное покрывало в Джуна. — Прикройся…  — Эх, надо было сказать ему правду… — сказал себе омега, когда Джун вышел. — Не дамся… Что ты несешь, Джин? Он же твой муж. Ага, еще подумает, что я ему изменяю с кем-нибудь… Чонгук зашел в комнату и кинул пиджак на кресло. Потом он поднял сначала одну бровь, затем другую, а потом повернулся к мужу и стал медленно идти в его сторону.  — Почему ты мне не сказал, что у тебя течка, малыш, я бы хоть презиков купил, а то они как раз закончились… Ну, ладно, без презиков все равно больше ощущений… — сказал младший и залез на кровать. Джин сжал одеяло в руках и стал отодвигаться от Чонгука. — Не бойся меня, детка, я тебе приятно сделаю… Ну, будет немножечко больно. Гук вырвал одеяло из рук Сокджина и провел ладонью по его груди. Джин поморщился и отвернулся.  — Ну, чего ты, Джинни, не бойся меня, я не сделаю ничего плохого… — промурлыкал Гук и стал расстегивать ремень на штанах. Омега вздрогнул и поежился. В заднице зудело, было жарко и, вроде бы, хотелось трахаться, но не с Чонгуком, а с Намджуном. Хотелось ощутить член истинного в себе. Пока Джин накручивал себя и настраивался на секс с Чонгуком, младший уже успел полностью раздеться. Гук схватил Джина за шею и одним движением подмял его под себя. Младший раздвинул мужу ноги и провел по ягодице, которая была вся в природной смазке. Джин тихо застонал и сжал в руках, по разные стороны, одеяло. Гук улыбнулся и поднес один палец к колечку мышц старшего. Он вошел резко и до конца. Джин вскрикнул, еще больше смял одеяло и откинул голову назад. Затем Чон засунул второй палец, третий и четвертый, и когда понял, что такой ширины ему хватит, чтобы не порвать Джина, вышел и, проведя два раза по вставшему колом члену, подставил головку ко входу. Круговыми движениями он водил плотью по кольцу. Омеге было щекотно и в один момент боль от растягивания еще не прекратилась, но тогда он еще не знал, какие ощущения ждут его впереди. Чонгук вошел в Джина, только до окончания головки. Омега задышал глубоко, сильно и громко и иногда он постанывал. Когда Гук вошел наполовину, Джин от того, что ему было больно, схватил Чона за руку, которая лежала на его бедре, и сжал ее в своей руке. Чон чуть не кончил от узости Джина, когда вошел в него. Внутри было так тепло, так мокро и так узко, что альфа запрокинул голову и прикусил губу до побеления.  — Привыкай пока… — тихо произнес младший и посмотрел на Джина, который ерзал, из-за этого плоть начала вылазить из скользкого и узкого прохода. — О, да кому я это говорю… — пробормотал альфа, взял в руки свой член и резко, до конца вошел в Джина. Омега настолько сильно вкрикнул, что сорвал себе голос. Он подпрыгнул, а затем начал хрипеть и плакать, когда Чонгук начал двигаться в нем и с каждым толчком задевать комочек нервов. Альфа начал двигаться все быстрее и быстрее, с каждым разом Джин все сильнее хрипел и глубже дышал. Из его глаз текли слезы и стекали на белоснежное, мятое одеяло.  — Чонгук, прекрати, пожалуйста, я больше не могу… — сказал омега, и тут в глазах потемнело. Оргазм накрыл волной, и Джин кончил себе на живот. Чонгук улыбнулся, а потом, чтобы тоже кончить, начал двигаться с огромной скоростью и втрахивать Джина в матрац. А омеге уже было не больно и не противно, ему было все равно. И вот Чона тоже застает оргазм, и он изливается прямо в Джина, создавая сцепку в нем. Узел начинает набухать. Оба стараются отдышаться после секса, Чон пока что не выходит из мужа, Джин полуживой, полумертвый, и никто из них еще не знает, к чему приводит эта сцепка…  — Алло, Чимин можешь приехать пожалуйста, я почему-то до Намджуна дозвониться не могу. — тихо говорит Джин в трубку.  — А что случилось? Просто я сейчас немного занят… — сказал Чимин, и Юнги, который ласкал тело Чимина в этот момент, заржал.  — Ты там с Юнги? Ты мне и в правду очень нужен…  — Ладно, скоро буду… — протянул Чим и отключился.  — Ну, что у тебя там случилось? — спросил Пак, когда зашел в дом. Джин забрал у него ветровку и повесил в шкаф.  — Снимай ботинки и пойдем в мою комнату, там расскажу. Чимин пожал плечами, а потом Джин схватил за руку и повел в комнату.  — Ну так что? — спросил Чимин, прикрывая за собой дверь.  — В общем… Меня сегодня с утра ни с того ни с сего стало тошнить. Я сходил проблевался, ну ладно, подумал отравление, выпил угля и всяких таблеток… Но ничего не прошло, я не знаю, что мне делать… Намджун не отвечает, я его уже целую неделю не видел. Поэтому я решил позвонить тебе.  — У тебя была течка?  — Я не думаю, что это она…  — Подожди, так была или нет?  — Ну, была неделю назад… При чем тут она вообще?  — А при том, Джинни, залетел ты и похоже от Намджуна… Когда он понял, что произошла сцепка, то просто ушел, потому что не хотел, чтобы на его плечах была такая тяжелая ноша, как беременный омега и ребенок…  — Я не проводил ее с Намджуном! — крикнул старший.  — Ну, тогда от кого ты залетел? Подожди… От Чонгука что ли? Так я тебя поздравляю, дорогой мой Джин с тем, что у тебя есть такой любящий муж, от которого у тебя будет ребенок… — сказал Чимин и схватил Джина за руки.  — Но я его не люблю, и ребенка своего первого не от него хотел…  — Ладно, извини, что так тебе резко это сказал, но я полностью уверен, что ты беременный, как и я… — тихо сказал Пак и погладил свой еще плоский живот.  — Поздравляю тебя, тебе очень повезло… Тебя любит твой истинный, вы замужем за друг другом, у вас есть приемный сын и вы ждете второго ребенка… Я очень тебе завидую… — сказал Джин и положил свою руку на руку Чима.  — Не надо мне завидовать, не надо никому завидовать! Это плохо, очень плохо! — вскрикнул Мин и вскочил с кресла. — У тебя муж вон какой красивый и любит он тебя…  — А я его не люблю! Я люблю Намджуна больше всех на свете и хочу, чтобы мы были вместе…  — Слушай, пропал твой Намджун… И на работе не появляется и даже от Юнги трубку не берет, дверь не открывает. Уехал в Кванджу, наверное…  — В Кванджу? Кто у него там?  — Без понятия, но там однозначно живет дорогой для него человек, он туда часто ездит…  — Нам мне ни разу об этом не говорил, странно… — Джин сделал непонимающее лицо и посмотрел куда-то в сторону настенных часов.  — Ну что ж… Я думаю тебе стоит сходить на прием к врачу и рассказать все Чонгуку… — сказал Чимин и встал с кресла, заваливаясь в правую сторону.  — А вдруг ему не понравится эта новость…  — Ага, и куда он денется? Вот и правильно, никуда, поэтому… Поэтому все будет хорошо! Не переживай… Давай, до скорого… — сказал Мин и с этими словами вышел из комнаты своего друга.  — Пока… — прошептал Джин. — Блин, что делать теперь? И тут голос в голове ему отвечает: «Рожать, Джин, рожать…» Когда вечером пришел Чонгук, то Сокджин спокойно не мог сидеть ни на одной поверхности дома. Он ерзал, он волновался, он хотел рассказать Гуку, но не получалось.  — Ты чего, малыш? Ты так встревожен, что-то случилось? — спросил Чон и стал мять плечи Джина.  — Я беременный… — пробормотал омега. Альфа от этих слов замер, и Джин понял, что все, конец. Но не тут то было… Брюнет подхватил старшего на руки и покружил.  — Джинни, дорогой, так это же здорово, надо радоваться, Господи, спасибо тебе за такой подарок… Я очень рад. Я… я люблю тебя. — сказал Чонгук, поставил омегу на землю и стал выцеловывать буквально все части лица и шеи. По правде говоря, Джин не думал, что Чон так отреагирует, и он даже был очень удивлен этим словам. Как думайте, а что делают альфы, когда узнают от своих омег, что те беременны? Правильно, конечно же за эту новость стремятся их побыстрее оттрахать, что и делает Чонгук. Второй раз с Чоном означало, что это уже не просто супружеский долг, а секс более менее по любви… Прошло около пяти месяцев с этого момента, и многое изменилось в жизни Джина. Он теперь влюбился в Чонгука, потому что тот иногда, из-за прихотей Джина, типо клубничку с рыбой или тыкву с виноградом, вставал посреди ночи и бежал на кухню, а если там этого не было, то бежал в магазин. Гук ухаживал за беременным, иногда массаж плеч делал, ножки ему всегда укутывал, когда тот читал, помогал ему иногда мыться, ведь живот-то уже не маленький был, да и на УЗИ сказали, что будет двойня. Вот этой новости Чон был очень рад, и они снова с Джином… Ну, вы поняли… Этим утром Сокджин проснулся даже очень поздно и обычно так не просыпался. Рядом не было Гука и, честно сказать, он испугался. Ведь омега настолько расслабился, что даже без помощи Чонгука встать не мог, что уж там говорить про остальное. Джин окрикнул его, но никто не отозвался. Потом окрикнул еще и еще, но было бесполезно. Было воскресенье, а в этот день альфа никуда не собирался выходить, кроме как в магазин. Все же, через несколько минут омега смог подняться с кровати. Он надел тапочки на отекшие ноги и накинул на себя махровый халат. Медленными шажками он пошел на поиски Чонгука. Ну, не было его нигде, не было. Омега уже устал подниматься и спускаться с первого на второй и со второго на первый. Он остановился и оперся о стену рядом с какой-то дверью. Из этой комнаты доносились слабые стоны и очень тихий скрип кровати. В голове уже не было таких мыслей типо: " Ой, а может я могу людям помешать!», нет, он зашел как барин и увидел такую картину. Техен скачет на его муже и стонет от него. Сердце беременного не выдерживает от увиденного, и тот падает в обморок, что приводит к очень ужасным последствиям. Омага попал в больницу. И в один ноябрьский день он проснулся на больничной койке и подумал, что это сон.  — Я, я… Это был всего лишь сон. — сказал себе омега и, когда увидел доктора, который заходит в эту комнату, то он понял, что это вовсе и не сон.  — Как вы себя чувствуйте, Сокджин? — спросил молодой доктор.  — Нормально, а что случилось?  — У вас произошло эмоциональное расстройство, и вы потеряли своих малышей, но с вами, слава Богу, все хорошо… В ушах зазвенело, в глазах потемнело, сердце упало в пятки, а в животике больше не чувствовались толчки. Животик был плоский. Теперь Джин вспомнил, что произошло, и его накрыла волна чувств и эмоций. Он хотел сейчас застрелиться, повеситься, утопиться, но это все равно бы осталось при нем… Он потерял сразу четырех людей в свой жизни одним лишь выстрелом. А похоже и пять. Он потерял самого себя. Болело теперь абсолютно все. Эти воспоминания о том дне будут теперь в его жизни, как яд. После выписки из больницы Джин уехал в Эр-Рияд — столица Саудовской Аравии. Там жили парочку его знакомых, с которыми он переписывался в письмах. Этот жаркий город, засушливый порой и пахнущий разными травами, а иногда лавандой и сиренью, давал забыть все последние события и напоминал о самом лучшем в его жизни — о Намджуне, который сейчас где-то за тысячи километров от него, но омега всегда почему-то как будто чувствовал его присутствие. Сейчас Джин просто выживал, потому что жизнью это нельзя было назвать. Он просто периодически ждал, что когда-нибудь встретит снова свой единственный лучик солнца в этой кромешной тьме…