Rain of the colour of love.

Одним прекрасным и очень поздним для Джина утром, то есть днем, он заглянул в холодильник и понял, что пора выйти из их с Намджуном любовного бункера и сходить в магазин за продуктами. Они не выходили из дома почти три дня. Все это время они наслаждались друг другом. Наслаждались присутствием. Почти все это время они молчали, не говорили никаких слов друг другу. Они понимали друг друга одним лишь взглядом.  — Джинни… — шепотом позвал Джун своего омегу и подошел к нему сзади. Альфа развернул Джина к себе лицом и прижал к холодильнику. — Ты чего так долго, я соскучился…  — Что-то ты, по-моему, уже выдохся Джунни, тебе стоит подкрепиться, и мне, кстати, тоже, так что… — Джин вылез из объятий альфы, — одевайся, пойдем в магазин.  — Но у меня нет денег!  — Блин, у меня тоже, я кошелек неделю назад где-то посеял… — омега шлепнул себя по лбу.  — Я могу сходить к отцу, он сейчас должен быть на рынке. — Джун, совсем обнаженный, начал метаться по комнате и собирать разбросанные вещи.  — Я все хотел спросить, но мы были очень заняты… Как ты здесь оказался? — Джин сел на голубой диванчик в гостинной и положил на ноги подушку.  — Я уехал в Кванджу, а уехал я после вашего слияния с Гуком во время твоей течки, потому что понял, что ты забеременеешь от него, и у вас будет семья, и там я буду точно лишний. Потом, мне начал названивать Чимин, но я не брал трубку, а потом он успокоился и больше не звонил. Но когда снова, через пять месяцев он мне написал страшную смс о том, что у тебя выкидыш, то для меня это был конец, и в тот момент я понял, что жизнь моя окончена. Следом через две недели мне пришло еще одно сообщение от Чимина о том, что ты улетел куда-то, и никто не знает куда. Через некоторое время, моя мама стала чувствовать себя плохо, оказалось, что она больна и болезнь эта лечится только здесь, в Саудовской Аравии, именно в этом городе. Я отказывался ехать, но отец все же уговорил меня. Мы прилетели сюда, и мать положили в больницу. Нам же с отцом не на что было жить и поэтому мы стали торговать на рынке специями и травами, не знаю откуда отец их достал, а потом, потом… я почувствовал твой запах, в один прекрасный день, и стал чувствовать его потом всегда. Джин сидел и плакал в подушку, а Намджуну же самому стало плохо от того, что он вспомнил.  — Я не знаю каким образом так получилось, но, по-моему, это судьба нас снова свела… — сказал Нам и сел на корточки перед Джином, положив на его руки свои.  — Знаешь, я сначала забыл тебя, когда пожил здесь где-то год, и не вспоминал долгое время, а потом почувствовал твой запах, но не мог вспомнить, кому он принадлежит, а потом в парке… Намджун улыбнулся и потянулся к омеге за поцелуем. Нам целовал очень мягко и сладко, как будто он целует самое дорогое в этом мире, хотя Джин и был самое дорогое в его жизни и в его мире. Джун повалил омегу на диван и навис над ним.  — Я хочу, чтобы ты пошел со мной, — сказал Джун и одной рукой стал поправлять челку брюнету.  — Я думаю, твой отец нас неправильно поймет…  — Блин, мне уже тридцать лет, как он должен нас понять? Мы взрослые люди, мы можем делать, что захотим!  — Ну да, правильно, тогда я в душ, а потом пойдем… Джун слез со старшего и сел на краешек дивана, а Джин встал, оглянулся на Джуна и убежал в ванную. Когда альфа включил телефон, то не увидел ни одного пропущенного.  — Странно… Обычно отец мне за три дня бы уже позвонил раз четыреста точно… А тут… — сказал себе Нам. Но тут же ему пришло сообщение от отца, с текстом: «Ну как?». Джун поднял брови, помотав головой. «Что как?» — написал он. «Как он?» «Всмысле, бать?» «Как твой омега в постели?» «Почему ты думаешь, что я сейчас с омегой?» «Потому, что я знаю, что ты с ним» «Откуда?» «Знакомый рассказал» Джун опустил руки и нечаянно выронил телефон на пол. Он ничего не понимал. Какой знакомый? Кто мог об этом знать? И тут он раскрыл рот и выпучил глаза.  — Вот он, блин, поросенок! — откровенно говоря, Нам не хотел обзывать своего хорошего друга, тем более слабого пола. «Хорошо, как там мама? Что-нибудь изменилось, врачи что-то говорили?» — альфа быстро настрочил сообщение, а потом, когда он услышал, что брюнет вышел из ванной, то выключил телефон и убрал его за пазуху.  — А ты чего не одеваешься? — спросил омега, вытирая полотенцем мокрые волосы.  — А, я тут с отцом списывался… — заминаясь, говорил альфа.  — Что пишет?  — Да, пока еще не прочитал… — доставая телефон из-за пазухи, сказал блондин. — Но я спросил у него, как состояние моей мамы, и есть ли вообще какие-то изменения.  — И что? — Джин, завернутый в длинное полотенце бегал по комнате и прибирал вещи, которые жестко выбивались из интерьера и создавали замусоренную обстановку. Пустые бутылки от вина, упаковки от презервативов, огрызки яблок, груш, кожура, веточки винограда.  — У нее завтра операция… — Джун глубоко вздохнул и, наконец, встал с дивана и стал немного помогать Джину с уборкой. Джин остановился и посмотрел на обнаженного альфу. Он водил глазами от ног до головы, затем обернулся назад, наклонился, взял что-то и кинул это в Намджуна. Альфа поймал и посмотрел на эту вещь.  — Надень, я на тебя в одежде хочу уже посмотреть, а то ходим, блин, на пару как неандертальцы. — Джин хихикнул, а Джун, когда понял, что он совсем голый, прикрыл боксерами свое немаленькое достоинство и сел обратно на диван.  — Так вот, у нее завтра операция, и, если все пройдет нормально, то мы через пять дней сможем вернуться в Корею. — Джун глубоко вздохнул, когда закончил надевать нижнее белье.  — В Корею, то есть в Кванджу? — в глазах Джина можно сейчас было прочитать уйму разных эмоций. И удивление, и испуг, и разочарование, и радость.  — Да, ты с нами? — спросил блондин и взял омегу за руки.  — Я не знаю, мне нужно подумать, — брюнет отвернулся и вырвал свои руки из рук альфы.  — Думай, но не дольше пяти дней… После этого пара не проронила ни слова. Они молча собирались, и даже когда они случайно натыкались на друг друга, тоже продолжали молчать. Джин вышел из комнаты уже одетый в темный балахон и темный платок на голове. Альфа, увидев его, как-то странно растянул улыбку, а потом хмыкнул в ладонь.  — Чего смешного, так все ходят… — сказал омега и стал засовывать ноги в шлепки.  — Я и не смеялся, между прочим, тебе очень идет… Джин наклонил голову и улыбнулся Джуну. Каждое его слово в адрес омеги согревало Джину душу и делало счастливым. Но сейчас его не особо согревали такие слова, ведь он думал только о том, что ему нужно выбрать между Кореей и Саудовской Аравией. То есть между его альфой и между его счастливой жизнью. Хоть и с альфой тоже счастливая жизнь, но не в Корее. Когда пара шла по улице, им улыбались прохожие и иногда тыкали пальцем на них. Пара они и в правду была шикарная, тут ничего не скажешь. Джин немного смущался, ведь по всем людям в этом районе прошелся слушок о том, что Джин отвергает всех альф от самых красивых до самых богатых, а тут такой альфа и не богатый, и не такой уж симпатичный, но зато он был истинный, и отвергал Джин всех, потому что ждал именно его, своего истинного. Но сам и не знал, кого ждал, он просто забыл, и тут в парке снова вспомнил. Пара шла за руки. Джин шел, уткнувшись носом в плечо Джуна, а у альфы была здоровенная улыбка на лице, как у Чеширского Кота.  — Слушай, мылыш, отец уже узнал, что мы с тобой все это время были вместе, и когда мы еще были дома, а ты был в ванной, то он спросил у меня как ты в постели…  — И что ты ответил? — Джин еще больше засмущался.  — Я спросил у него, откуда он узнал, а он ответил, что ему об этом друг рассказал. Кажется мы должны ему ноги и руки целовать за то, что он нас свел. — Джун сказал это куда-то в сторону, но тем не менее омега услышал.  — Это точно… — брюнет вздохнул и другой рукой схватил альфу за предплечье и провел по нему рукой. — В тот день, когда он мне это сказал, утром я снова почувствовал твой запах, а затем ко мне подошли мои коллеги и сказали, что в зале меня ожидает какой-то молодой альфа, но когда я вышел с кухни, то там уже никого не было. Не ты ли это случайно был? Блондин сначал молчал, а потом одной рукой закрыл лоб и глаза.  — Вот я дурак… — начал он. — Если бы не срочный звонок отца, который сорвал меня оттуда, то я бы дождался тебя, и мы бы еще больше смогли пробыть вместе.  — Но мы и так теперь будем вместе. Всегда…  — Ты уже решил, что полетишь с нами? — Джун остановился и посмотрел сверху вниз на омегу.  — Да, но я еще до конца не уверен… Мне нужно еще доработать шесть дней, чтобы мне выдали зарплату, но я тут пропустил три дня и поэтому мне теперь нужно отработать девять дней до зарплаты… А денег у меня больше нет, а если нет денег, то я не смогу полететь с вами.  — Тебе не нужно оплачивать билет на самолет, я сам оплачу…  — Но он же дорогой, тем более, если я буду работать по двенадцать часов в день, а не по шесть, то смогу сократить этот срок вдвое.  — Не надо так утруждаться, тем более ты мой омега, а я твой альфа, следовательно, я главнее и должен решать на чьи деньги совершать такие покупки. И никаких но. Я все сказал!  — Ну, ведь упрямый, как осел! — сказал брюнет в сторону.  — Я все слышал! А потом после этого разговора, из которого они оба узнали уйму разных вещей, они молчали до самого рынка. Когда пара только начала проходить по торговым рядам, то у Джина начали течь слюнки от такого количества красивых и ароматных специй и приправ. Джун тащил омегу за собой, потому что если б этого не делал, то брюнет бы точно остановился и так и простоял бы, пялясь в одну точку, то есть на лоток со специями.  — Пап, знакомься, это — Джин, — сказал Джун и сжал руку омеги в своей.  — Я вас где-то видел уже по-моему, молодой человек… — отец Джуна прищурился. — А-а-а, вспомнил, это вы брали у меня смесь из базелика, лаванды, сирени и мяты, и вы еще забыли у меня кошелек! — сказал тот и полез под стол. — А я все ждал вас, и думал, когда же вы придете! Джин улыбался и не мог убрать улыбку с лица, ведь этот пожилой человек делал все настолько смешно и неуклюже. Омегу еще веселило то, что у этого мужчиный был акцент Кванджу, но у Намджуна его не было. Брюнет обеими руками принял забытую полторы недели назад вещь и засунул ее в карман своего балахона.  — Так вот, пап…  — Я уже давно понял, Джунни, что это твой омега, как только вы сюда пришли, — отец закатил глаза и отвернулся от пары, показывая всем видом, что он все знает.  — Что, совсем сильно пахнет? — Джун подошел ближе к столу, не выпуская из руки Джина.  — Он не пахнет тем прекрасным запахом, каким пах тогда, когда забыл свой кошелек, он пахнет лавандой и сиренью. Джин ничего не понимал и только хмурил брови.  — О чем вы?  — О твоем запахе, — ответили альфы.  — То есть это говорит о том, что я твой?  — Конечно, ты теперь пахнешь альфой, тем более ты помечен и метки эти по всему телу. — Джун говорил тихо, но это слышали люди вокруг этих троих. Джин вздохнул, медленно открывая глаза, повернул голову в сторону Намджуна.  — Прости, я думал, я тихо сказал.  — Ну чего вы, идите, развлекайтесь, а то скоро расставаться придется. Сейчас каждая минута у вас на счету.  — Пап, Джин полетит с нами.  — Но у нас нет так много денег!  — Ну, вот видишь, я и так и сяк бы все равно работал по двенадцать часов… — Джин улыбнулся.  — Тогда я буду тебе помогать. Вам нужна помощь?  — Ты умеешь картофель, морковь и лук чистить?  — Ну что-то припоминаю. Мама учила меня в детстве.  — Тогда завтра ты вместе со мной в восемь утра идешь на работу! — сказал Джин и положил обе руки на плечи Намджуна. Альфа кивнул и посмотрел на отца, который наклонив голову, улыбался во все тридцать два.  — Мистер Нам Юн, я тут заметил, что у вас новые специи, можно горсточку… — сказал омега и полез в карман за кошельком. Оказалось, что там были деньги и причем достаточно. — Конечно. Спрячь обратно, я еще раз говорю, что не беру с таких красивых омег денег. Тем более с омеги моего сына, — папа Джуна подмигнул Наму. Джин снова засверкал улыбкой и уткнулся в плечо альфы.  — Пап, хватит его смущать! — проговорил Джун и взял сверток, который протягивал его отец. — Мы пойдем, нам еще продуктов нужно купить. Джин поклонился, а затем альфа схватил его за руку и потащил за собой к овощной и фруктовой палатке, но омега продолжал махать рукой Нам Юну и улыбаться. Когда пара стояли в маленькой очереди за мясом, то Джун вспомнил про штамп в паспорте Джина, ведь с Чоном они так и не развелись. Ну, по крайней мере, он так думал, исходя из рассказов Чимина.  — Здравствуйте, — сказал Джин по-арабски. — Могу ли я купить вот этот кусок? — спросил он у продавца. Джун, естественно, не понимал, что он спросил, ведь он всегда ходил с отцом, который хорошо знает этот язык, и отец ему рассказывал, о чем он говорил. Омеге отдали не очень большой пакет с мясом и поклонились после этого. Брюнет тоже поклонился и, укладывая, в один из пакетов мясо медленно шел куда-то.  — Давай мне пакет, — сказал альфа и протянул руку за пакетом к руке Джина.  — Я думаю, мы все купили, можно идти домой и готовить обед… — омега отдал пакет Джуну, закрепил руки в замок на своем затылке. — А то я так есть уже хочу. Блондин молчал, потому что думал, как бы спросить ему про штамп в паспорте.  — Слушай, Джин, вы с Чонгуком еще являетесь супругами? — тихо спросил он.  — Официально — да, а так, нет. Я в другой стране с другим альфой. Он — в другой, с другим омегой.  — С омегой? Ты не знаешь случайно, что за омега, а то я подозреваю кое-кого на месте его омеги…  — Это Техен. Ким Техен, — с каменным лицом произнес Джин.  — Я так и думал! — Джун дернул рукой, в которой была уйма переполненных продуктами пакетов.  — А я вот даже не подозревал! — Джин вскрикнул и развернулся к Джуну. Его глаза покраснели, а на лбу появились складки, и, как у маленьких детей, когда они плачут, у него начала краснеть кожа под бровями. — У меня был пятый месяц. Должна была родиться двойня. И утром, когда я проснулся, я не увидел Гука рядом с собой. Я пошел на его поиски и нашел его в комнате Техена, когда они трахались! — Джин кричал во все горло и, слава Богу, его никто не понимал, кроме Намджуна.  — Прости, что я вспомнил это, это я виноват, что довел тебя до слез, прости меня… — Джун пытался успокоить свою ревущую омегу, но тот лишь фырчал на него.  — Это не ты виноват, а Чонгук, это он меня сейчас до слез довел… Каждый раз, когда я об этом вспоминал, у меня наворачивались слезы, но я забыл про это все и уже давно об этом не вспоминал, но сейчас вспомнил.  — Джинни, слушай, а давай сейчас оставим продукты дома и сходим к моей маме в больницу, я думаю, она очень будет нам рада. Джин кивнул, вытирая слезы, и подошел к Джуну, чтобы взять его под руку и идти до дома рядом с ним, показывая всем, что это его альфа, чтобы все завидовали, какая они красивая и счастливая пара, почему-то от таких мыслей Джину становилось гораздо лучше, и все моментально забывалось. Джин захлопнул дверь своей квартиры, толкнул ее коленом и повернул ключ два раза в замочной скважине. Со словом: «Пошли» Джин развернул Намджуна и стал подталкивать к лестнице. Джун хихикал и через правое плечо периодически оборачивался к омеге.  — А как зовут твою маму? — спросил брюнет и взял альфу за руку, когда они вышли из подъезда.  — Ким Ен Хва. Она очень хорошая и очень добрая… Когда я был маленький, она поддерживала все мои начинания. Искренне и со слезами радовалась моим победам и всегда была рядом, когда мне было плохо. — Джин внимательно слушал и буквально запоминал каждое слово альфы. — Но когда мне исполнилось шестнадцать, то я заметил, как мама стала себя плохо чувствовать. У нее часто кружилась голова, и иногда от этого она чуть не падала. Однажды я спросил у нее, что случилось и хорошо ли она себя чувствует, она ответила, что все хорошо, и, когда я ушел в другую комнату, то через какое-то время услышал, как на кухне что-то рухнуло. Я побежал туда и увидел маму, лежащую на полу. Я позвал отца, и тот отнес ее на кровать, а мне сказал больше не беспокоить маму какое-то время. Проходили недели, и я так и не смог сходить к маме за это время, отец не пускал. Но одним осенним днем, я помню, что вся земля была уже в красных и желтых листьях, я зашел к ней и так и не смог увидеть ее лица. Она лежала за шторами. На ее кровати был балдахин из плотных штор. Я слышал только ее голос и чувствовал ее прикосновения к моим рукам, которые я положил на кровать. Она ни разу за время нашего разговора не жаловалась на свое состояние, она интересовалась только мной. После трех часов разговора я вышел из комнаты и не мог потом целую ночь заснуть. Я плакал, представляешь? Мне было очень больно. И к утру я понял, что стану врачом и вылечу маму. Да, я выучился на врача, стал работать, но когда я выяснил, какая болезнь у мамы, то сразу понял, что я тупой мечтательный баран и ублюдок, а, и еще лох! Потому что мама болела одной болезнью, а я выучился на другого врача, охрененно, да? — Джин погладил Намджуна по плечу, когда заметил, как тот взбесился. — Маму подлечили в одной из самых дорогих клиник Сеула, где мне пришлось отрабатывать это лечение около двух лет. Мама стала себя лучше чувствовать, но потом, вот как раз несколько месяцев назад проявились симптомы этой болезни снова, и врачи сказали, что если мы срочно не вылечим эту болезнь в ближайшие пол года, то все может закончиться очень печально. Нам посоветовали Саудовскую Аравию в качестве страны с хорошим лечением этой болезни и вот, маму готовили к операции, что-то подлечивали, и завтра у нее операция. — Альфа улыбнулся и открыл дверь в больницу, пропуская Джина вперед себя.  — У тебя такие родители, я тоже себе бы таких хотел, а не тех козлов, которые у меня есть.  — Ну что ты, Джинни, не надо так про своих родителей. Они тебе жизнь подарили, а ты к ним так относишься. Я, конечно, понимаю, что они всю твою жизнь с ног на голову перевернули, но какими бы ни были родители, их нужно любить, уважать и ценить.  — Ладно, я понял, спасибо… — тихо сказал Джин, потому что не хотел по-нормальному принимать слова блондина.  — Мы к Ким Ён Хва. Она сейчас в палате? — спросил Намджун на английском языке в регистратуре. Девушка не поняла и изогнула брови.  — Дай я спрошу, она тебя не поняла, — сказал Джин и отодвинул альфу от окошка.  — Можно ли сейчас пройти в палату к Ким Ен Хва? — спросил омега на арабском.  — Конечно, возьмите бахилы и халаты вот здесь, в стеллаже за тем углом. Палата 589, — быстро проговорила арабка и подняла разрывающуюся от звонков трубку.  — Откуда ты арабский знаешь? — спросил Джун и взял два белых свертка, а брюнет взял два синих комочка.  — Я в отличии от некоторых дома сидел, пока те работали, вот и выучил.  — Но зачем это тебе тогда понадобилось?  — Ну, вообще-то я знаю все дипломатические языки, их всего семь, потому что я наследник компании, точнее был, но вот теперь, не знаю. Джун хмыкнул и взял Джина за руку, чтобы тот не потерялся где-нибудь в коридорах.  — Подожди пока здесь, я предупрежу маму о том, что у нее сегодня еще гости, хорошо? — спросил младший, на что Сокджин кивнул и приземлил свою пятую точку на скамеечку рядом с палатой 589. Он посидел всего две минуты рядом с кабинетом, но для него эти две минуты без Джуна тянулись так долго, и вот, наконец, Нам выглянул и позвал его. Омега следом за альфой зашел в палату и спрятался за его спиной.  — Ты чего спрятался, я ведь не кусаюсь, — послышался очень мягкий женский голос. Нам отошел, и Джин увидел очень худую женщину, у которой была бледная кожа и черные-черные волосы. — Здравствуй, как тебя зовут? Присядь рядом со мной, пожалуйста. Джин сел на кушетку, на которой лежала мать Намджуна, по грудки закутанная в одеяло.  — Ким Сок Джин… Мне про вас Намджун столько всего рассказал. Вас зовут Ким Ён Хва, верно?  — Верно, приятно познакомиться, Сокджин.  — Мама, это мой омега, и я его очень сильно люблю, — в разговор вмешался Намджун.  — Намджун, сынок, у тебя очень красивый омега, вы очень подходите друг другу. Буду теперь молиться за ваше здоровье, дети мои. — Мама с огромным усилием подняла руку и погладила Джина по спине. Омега улыбнулся и посмотрел в эти добрые, но наполненные болью и страданиями, глаза. Теперь Джин был представлен обоим родителям Намджуна и, причем, оба они были рады этому больше, чем они сами, когда встретились. День у пары выдался довольно насыщенный. И это был последний выходной день, перед тяжелой рабочей неделей обоих. Когда они приходили домой, то и у того, и у этого были ватные ноги, и, зайдя в квартиру, они падали на коврик у входной двери и там же засыпали. А вы бы поработали двенадцать часов? Джин стоял у кассы в аэропорту и шепотом еще раз, заново пересчитывал деньги, которые ему выдали вчера в ресторане.  — Все, здесь все точно, — сказал омега и отдал деньги в маленькое окошечко.  — Ваш билет, пожалуйста. — сказал кассир и положил в руки омеге один билет до Сеула.  — Теперь… — Джин замолчал, а потом широко улыбнулся и подбежал к Намджуну, который разглядывал доску с информацией, но ничего там не понимал. — Я лечу с вами. — крикнул брюнет обнял альфу, хватаясь за его шею.  — Фух, эта адская неделя стоила нашего счастливого будущего, — сказал младший и обнял омегу за талию.  — Получается, мы вылетаем завтра в пять утра?  — Угу, — пробурчал блондин, взяв омегу под руку. — Мне уже не терпится снова погулять по тем родным улицам и посмотреть на огни нашего большого города.  — Разве Кванджу большой? А мы разве из Сеула не поедем в Кванджу? — запаниковал Джин.  — А я сказал про Кванджу? Нет, это родители туда поедут, а мы останемся в Сеуле. Я вернусь на работу, ты будешь работать в своей компании…  — Но я не хочу возвращаться в этот чокнутый дом и снова видеть те ужасные лица! — Джин топнул ногой по полу терминала в аэропорту. — И почему ты за меня решаешь, где я буду работать?  — Ну, я не знаю, я думал, что так у нас прибыль больше будет, тем более, если мы останемся в Сеуле, то сможем уговорить Чонгука подписать свидетельство о разводе.  — Ладно… — протянул Джин в еще не согласном тоне. — Если Гук подпишет, то мы уедем из Сеула?  — Нет, Джин, наверное, нет…  — Ну и лети в свой сраный Сеул, а я остаюсь здесь! — крикнул Джин, и эти слова эхом разлетелись по большому залу со стеклянным потолком. Омега смял билет и у выхода кинул его в урну, а сам, не оборачиваясь, побежал, куда глаза глядят. Нам побежал следом, но ему пришлось остановиться около урны, чтобы достать еще не совсем испорченный билет. «Ну, побесится и отойдет!» — подумал альфа. «А вот билет уже не отойдет!» Но, нет, Джин был в настолько плохом состоянии, что разбил всю посуду в доме, сломал стул, разбил зеркало и даже поцарапал себе щеку. Но, самое плохое, что он просто взял, добавил номер Намджуна в черный список, а потом удалил его. Вот так вот просто, за одну минуту он выкинул Намджуна из своей жизни… Пока что…