О чём ты молчишь

Марк снова забился в свою комнату, как в раковину рака-отшельника. Усталости не было, хотя, после такого насыщенного дня, должен бы был упасть замертво и проваляться до утра. Но, нет, не было этого и всё тут! И ещё хотелось есть. Нужно было заставить себя выйти в мир и добыть еды, но, так не хотелось этого делать. Пока Туан решал дилемму, в животе урчало так, что кошки Джебома позавидовали бы. Джебом. Где-то за стенкой, такой близкий и такой далёкий одновременно, словно в другом измерении. Тихо себя ведёт. Ладно. Нужно думать, что просто никого нет в общаге. Пойти смело и поесть, что в холодильнике завалялось. Или завязать себя в тугой узел и постараться заснуть. Первый раз что ли? Голодать приходилось во времена трейни…да и не только… терпеть Марк умеет. Раньше они с Нёнкой ходили покушать в ближайший ночной магазин и ели там обжигающий рамён. Вкусно и сытно. Потом и сон хороший брал за горло… никогда кошмары не снились, это точно… А Нёнка обещал за одеждой заехать… Но не приехал… Обещалкин! Марк тяжело вздохнул и пошёл в душ. Это было удобно. К каждой комнате примыкал свой санузел. Не надо было шастать по коридору, когда всякие лидернимы могли в тёмном пространстве ждать. Не хотел Марк сейчас в глаза Джебома смотреть. Страшно было и совестно. Сердце всё время переходило на галоп, когда он думал о Боми. И справиться с этим было невозможно. Горячие струи ударили в лицо, обволакивающе потекли по шее. Туан подставил тело под сплошной поток воды и закрыл глаза. Это было приятно. Сразу под кожей поползли сладостные мурашки. Не надо ни о чём думать. Всё будет так, как будет. Выйдя из душа, Туан сразу почувствовал, что в комнате что-то не так. Ну да! Пахнет едой, аж скулы сводит. Дымящаяся тарелка супа на столе. Всё аккуратно расставлено, даже салфетки полотняные постелены… Джебом постарался, кто же ещё! Марк поплотнее завернулся в полотенце и облизнулся. Подсел к столу и принюхался. Его любимое блюдо! Суп с тофу. Ну надо же! Если есть такая возможность — упускать её ни в коем случае нельзя. Поесть и спать. Вот всё, о чём он мечтал весь последний час. Туан торопливо принялся глотать горячее месиво, заедая всё это отменно приготовленным рисом. В этом весь лида. Лаконичен и заботлив. То, что надо сейчас, когда разговаривать особо не хочется. Марк быстро расправился с едой и блаженно зажмурился. Теперь можно пускаться во все тяжкие… Есть надежда, что Морфей будет столь же милостив… Осторожный стук в дверь прервал вялотекущие мысли. Марк напрягся. Можно промолчать и Джебом просто уйдёт. Он слишком воспитан, чтобы врываться в чужое личное пространство. — Марк, можно к тебе? — слова прозвучали слишком глухо и невнятно. Можно затаиться и всё закончится быстро и легко. Наглость — хоть и не первое, но счастье. — Марк-хён… Марк… Джебом долго не сможет стоять под дверью. Ему надоест и он уйдёт… Обидится жутко и будет потом смотреть осуждающе… Но Марку-то какое дело? — Я не уйду. Мне поговорить с тобой нужно… — голос стал громким и требовательным. С Боми точно что-то творится. Наглость — не его конёк. Марк поднялся из-за стола и подошёл к двери. Потом резко её открыл и лидерним ввалился прямо ему в руки. — Ты хотел со мной поужинать? Но я уже всё съел, — сообщил ему Туан прямо в губы. — Я уже ел… — Им не собирался отцепляться. Он лишь крепче притиснул старшего к себе. Обнял за талию так, что Марк задышал через раз. — А что тогда? — прошептал Туан, — Тепла захотелось? — Я забыл кое-что… — также тихо сообщил Джейби, — Ещё тогда… — Когда — тогда? — Марк почувствовал всю силу объятий и этот дурманящий запах, привычный и знакомый. Особый. Так пахнет лишь он, Боми. День ото дня, репетиция за репетицией, час за часом. У Марка уже инстинкт выработался. Напрягаться и наслаждаться. — Когда предложение делал, забыл кольцо подарить…как-то из ума вылетело… — скомкано сказал лидер. — Неужели, принёс? — удивился Марк и разъединил, наконец, объятия. Отошёл на два шага, не спуская глаз с будущего родственника. Близкого родственника, прямо скажем… — Вот, — Им пошарил в кармане и достал коробочку. Протянул на вытянутой руке. — Раскрой, — скомандовал Туан. Джебом выполнил просьбу (?). Марк подошёл. Заглянул в бархатную подушечку. — Парные? — Туан вытащил кольца, положил себе на руку, — Фанатки завтра с ума сойдут, если мы их наденем. Ты не струсишь? — он ехидно заглянул в острые лезвия глаз. Укололся о такое сильное чувство, что поджилки затряслись. «Неужели, он и правда влюбился?.. Глупый лида!» Чтобы скрыть растерянность, Марк взял меньшее колечко и протянул парню. Джейби быстро вырвал кольцо и сжал в кулаке. Туан хмыкнул. — А своё я что, сам должен себе надеть или ты рискнёшь это сделать? — улыбнулся он. Джебом медленно взял с его ладони кольцо побольше и посмотрел прямо в глаза. Туан наигранно скривил губы и демонстративно выпятил пальцы левой руки ладонью вниз. — Вот не помню, ты на колено должен встать или я? — сказал громко, чтобы скрыть дрожь внутри себя. — Обойдёмся без ритуалов… — серьёзно сказал лидер, — Здесь нет камер и нет зрителей. — А может, надо было позвать? Красивая бы была картинка. И чтобы фотограф запечатлел всё это для потомков… — Марк вдруг неожиданно осознал, что на нём сейчас лишь шорты и полотенце на плечах. Потрясающе! Босые ноги чувствуют колючий ковёр. Который Нёнка выбирал, между прочим… — Зачем тебе этот фарс, Боми? Не наигрался ещё? Джебом не стал слушать. Его рука дрогнула, но он всё же смело надел на палец Туана кольцо. Оно было немного великовато и смотрелось слишком странно на тонкой руке. Словно не своё. Вот Джинён бы никогда не ошибся с размером, он бы тайком сто тысяч раз вымерил палец всевозможными методами, пока бы не осталось сомнений, что колечко подойдёт как влитое… — Это что, похоже на игру по-твоему? — обиделся лида. — Очень похоже. Когда ты так подсуетился-то? Такое чувство, что уже давно купил эти колечки, видишь, мои пальцы уже похудеть успели. Для Ёжика готовил? — В Марке вдруг проснулся бес, который будто тыкал его в ребро, щекотал там между прутьями. Джебом резко махнул рукой, сдёрнул кольцо с туановского пальца и размахнувшись, забросил в дальний угол комнаты. Потом достал коробочку и втоптал в белый мех ковра. Разжал кулак перед носом Марка и демонстративно перевернул кисть, вытряхивая своё кольцо. Оно, блеснув золотистым боком, затерялось в длинном ворсе. Лидер хотел что-то сказать напоследок, даже губы его зашевелились. Но, посмотрев в лицо Марка, промолчал, лишь скулы его дёрнулись и побелели. Дверь грохнула так, что Туан вскрикнул. А потом всё стало тихо. Марк опустился на ковёр, словно ему подножку подставили. Зарылся лицом в мокрое полотенце и заплакал. В ногу врезалось что-то холодное. Он нащупал кольцо Джебома и слёзы потекли сильнее. Рыдания сотрясали тело, он не мог остановиться. Всё, что наболело за эти дни, вдруг разом прорвалось, навалилось. Дверь снова распахнулась и Джебом кинулся к нему. Сдавил в объятиях. Принялся целовать его мокрые щёки, губы… Марк задыхался. В груди жгло так, что сердце немело. Лидер нежно и властно вытирал бежавшие слёзы. Приговаривал какую-то чушь душещипательную, разобрать которую не представлялось никакой возможности. Да и не хотелось. Туан прижался к твёрдому плечу и почувствовал себя маленьким мальчиком. Лидер гладил спину Туана, слегка покачивая его в своих руках. Чувствовал горячими ладонями холодную кожу, каждый изгиб и впадинку. Голову кружило от такого. Сердце сжималось и было горько и сладко. В душе растекалось что-то непонятное. Жалость? Умиление? Боль? Страсть? Желание? Нет. Это было похоже на отчаянье. И ещё бессилие. — Почему ты такой добрый? — вскричал Марк, поднимая лицо. Глаза были полны слёз, блестящие, восхитительные. Что-то в горле Джейби перекрыло ему дыхание. Захотелось разлететься на тысячи осколков, только бы Туан не чувствовал себя так плохо. Только бы снова увидеть улыбку на его лице, — Почему не бежишь от меня, как от проклятого?! Я даже любить никого не умею! Джексона винил, а сам?! Чем я лучше? Да в тысячу раз хуже… Он хоть всех любил! А я — ненавижу. И себя ненавижу. Снова хлынули слёзы. И Джебом опять стал их сцеловывать, трепетно, неистово, словно от этого зависела жизнь. — Я люблю тебя! — выплеснулось каким-то странным образом, сдавленно, словно эти слова прорвались сами по себе, неконтролируемо. Марк почувствовал у себя в кулаке холодный металл кольца. Подал на распахнутой ладони. — Твоё… Джебом протянул руку, не отпуская объятий, чтобы взять, но Марк не отдал. Вместо этого, он вцепился в ладонь и надел атрибут на безымянный палец. — Ты будешь со мной? — прошептал Джебом, пугаясь своих слов. — Ты что, не понял? — вскричал Марк, оглушая своим рыком, — Я же сказал, что ненавижу вас всех! — Неправда. — Правда. — Ты просто устал быть сильным… — А я был сильным? — Ты и сейчас… — Неправда! — Правда. — Послушай, Боми, ты сейчас ведёшь себя, как моя мама. Не будь таким, а то я за себя не ручаюсь. — А что ты сделаешь? — Джебом решился взглянуть прямо в глаза Туана. Пусть потом будет плохо, но это того стоило. — Ты выкручиваешь мне руки… — глотая слёзы сказал Марк, — Если не уйдёшь сейчас, всё закончится печальнее, чем твоя, придуманная в голове, история. — Нет у меня никакой истории. Я живу здесь и сейчас. — Ты правда меня любишь? — Правда. — Или хочешь? — Я тебе не Джексон. — Чем ты лучше? Ты ведь знаешь, что у меня Джинёни, а лезешь… — Какая разница, кто у тебя…я просто люблю… Я не требую от тебя близости… А люблю. Ты можешь меня не любить. А я буду, что, так трудно понять? И это не игра. Не фарс. И Ёндже тут ни при чём. Он ушёл от меня. — Ты ведь его тоже любишь… — Марк вздохнул и всхлипнул. Боль почему-то уходила. Стало тепло и спокойно, словно он выплыл на солнечный берег из холодной воды. Самое главное — не запутаться в своих чувствах. Где на периферии всегда маячит Нёнка со своей ласковой улыбкой. Давно правда Марк не видел этой улыбки. Возможно, её уже никогда не будет. Отношения завели в глухой тупик. Где больше не было чувств, а лишь одни обязанности. Принеси — убери — отстань. — Марк, ты ведь знаешь, что я всегда тебя любил, ещё до Ёндже, зачем говоришь такое? — Как-то Бэмка сказал, что мы все ходим по кругу… Так вот, я хочу вырваться за этот круг! А не могу… Времени не хватит полюбить кого-то вне этого круга. Я словно с ума схожу! Словно меня в тиски взяли. Со всех сторон. И кольцо всё сжимается, сжимается. Я чувствую, словно вы все приросли ко мне намертво. Я не смогу жить без вас всех, понимаешь меня? — Понимаю… я сам это чувствую. — Ничего ты не понимаешь! Мы все отдаляемся. Теперь всё совсем по-другому! Вы становитесь мне чужими. Я ненавижу вас за это… Югёми, он же мой малыш… мой ребёнок! Думаешь, я его не люблю? А где он? Нет его. И Бэма нет…и Джексона… Я уже забыл, каким он бывает милым и смешным! А Ёже? Где он? Да мне рыдать хочется, когда я думаю, что он сейчас так далеко…и КоКо! А Нён? И он меня бросил… никого не осталось…только ты… Знаешь, что я чувствовал в последнее время? — Марк посмотрел своими пытливыми глазками и всё внутри перевернулось, — Будто жизнь моя заканчивается. Джинён, он словно живёт в своём мире! Без меня! Я один такой, да? Это только мне больно? Джейби вдруг испугался. Он понял. Марк находился слишком далеко от дома и его мозг, чтобы не сойти с ума, создал новую семью. Он любит всех. В его душе все занимают это почётное место. Он про ту же любовь, что и Джебом, которая сжигает сердце. — Я, кажется, знаю, про что ты… Но, это же совсем другое. Ты любишь меня, словно своего брата… С Джинёном же всё по-другому, правда? Ты его любишь, как своего парня… — Нет у меня своего парня! Он сбежал! Все меня бросают рано или поздно. Все. И снова я один. — Я не уйду. Я буду рядом. — твёрдо сказал Джейби. И протянул руки для объятий. Марк настороженно сжался. Словно пружинка. Нервный, сердитый, — Я правда не уйду. Всегда буду с тобой. Иди… Туан решился. Он придвинулся боком и растворился в сладких объятиях. И снова нагрянуло это чувство. Защищённости и тепла. Лидер может быть таким смелым, сильным. Настоящей крепостью… *** Джинён посмотрел на часы. Слишком поздно они сегодня закончили репетицию. Марк уже спит давно. Что ж, придётся выбрать другое время, чтобы посетить общагу. Не будить же его, в самом деле? — Что, домой? — Ёжик подбежал, приплясывая заглянул в глаза, словно проверяя, не расстроен ли Пак. А Пак не расстроен. Он вполне спокоен. Только вот хочется убить кого-нибудь! Но такое ведь часто приходит ему в голову. Удивляться особо нечему. — Домой. Не успею сегодня вещи забрать… Хотя, если так разобраться, надоело ходить в одном и том же… — Может, тогда заскочим, заберём? Не думаю, что Марк-хён уже дрыхнет. Он трудно засыпает, — Ёндже с надеждой уставился и даже улыбку на уста повесил: губы плотно сжаты и уголки опущены, ни дать, ни взять — выдра. — Разбудим ведь? Жалко. Марк вкалывает, как проклятый. И со сном у него проблемы, если сразу не заснёт, будет потом бессонницей мучиться. — Вот почему ты всегда о нём в первую очередь думаешь? А на Жиби тебе плевать? Он тоже проснётся, если мы заявимся… — Твой «Жиби» засыпает только к подушке прикоснувшись. Чего о нём переживать-то? — удивился Джинён. Посмотрел вверх. Там, высоко в небе, сияют где-то другие миры. Но не видно их в огромном, сияющем огнями, мегаполисе. Просто Пак знает, что они есть. И от этого и хорошо на душе, и неспокойно. Словно щекочет внутри что-то такое странное. Какое-то непонятное чувство. То ли радость, что существует ещё кто-то, какие-то другие цивилизации, то ли тоска, что никогда не узнаешь, где они? Не встретишься. — Так что, поедем или нет? — тихо проговорил Чхве, словно почувствовал настроение Джинёна. Побоялся спугнуть его мысли. — Поедем, — и добавил, — В общагу. К Марку. Дорога не была короткой, но по ночному городу передвигаться гораздо легче. Тихая музыка фоном легла ненавязчиво, трепетно. У Джинёна было такое чувство, что он так давно не был дома, соскучился по тихому дыханию любимого человека, по его тесным объятиям, по громкому всплеску эмоций. Марк всегда так бурно выражает свою радость. Даже мурашки бегают по телу, словно затравленные зверьки. То холодом, то жаром опахнёт. Такое чувство охватывает, будто звёзды зажигаются в душе. Там, внутри. И дышать тяжело. Марк — это взрыв. Живым от него не вернёшься. — Чего молчишь-то всё время? Совсем, как Марк стал, — напомнил о себе Ёжик, — Даже как-то странно. Я стал бояться с тобой разговаривать, словно что-то разрушаю. Какой-то посторонний мир. Вы такие похожие стали с Марком-хёном. Смотрю на него и вижу тебя. А теперь, словно он перед глазами. Метаморфозы сплошные. Эти апокалиптические преобразования меня сильно пугают. — Думаешь, мне не кажется иногда, что я с Джебомом разговариваю? Вы тоже стали с ним одним целым. Но меня вот это нисколько не выводит из себя. Даже наоборот, веселит, — хмыкнул Пак. У него теперь появилась новая привычка, «хмыкать». Будто он высокомерная дива. Ёндже заметил, усмехнулся, снова складывая губами гримасу выдры. У него здорово получилось, Нён расхохотался раскатисто. В окне проплывал цветной город. Странно, что именно ночью он был таким волшебным. Днём всё было слишком серым, пресным. Солнце вообще забыло дорогу в этот край. Снег, которого не было всю зиму, вдруг решил порадовать своей новизной. Падал и падал, превращая Сеул в сказочную страну. Где жили феи, волшебники и злые гномы. Почему именно злые, не знал Джинён, просто видел их в своём воображении именно такими, неулыбчивыми, с маленькими, злобными глазками. — А ты не боишься? — вдруг сказал Ёндже. И разом фантазия нарисовала в воспалённом мозгу Нёнки неприличную картинку близости двух растерзанных тел. Прекрасных, белоснежных в мерцающем свете, падающем лишь из узкой глазницы окна. Пак даже головой помотал, чтобы прогнать это наваждение. — Ты о чём? — сказал с запинкой, будто боялся, что Ёжик именно это и имеет в виду. Но выдра слишком невинное создание. Вот у него уж точно такой фантазии никогда в мозгу не прорастёт. — Ну, вы опять поссоритесь. Не думаю, что Марк-хён захочет, чтобы ты одежду забирал. Это же значит, что ты надолго хочешь его покинуть. А он и так всегда один. Выдержит ли снова? — Что я слышу? Теперь тебе его жалко? — Джинён чуть не замурлыкал, Ежа хотелось обнять. Такой он милый и надёжный. Такой бы никогда не предал… А Марк что, предал бы? Ну, выбрал же он Джейби… И выяснение отношений ничего не дало. Как не понимал его Пак, так всё и осталось. Ни на йоту с ровного места не сдвинулось. Хоть ты тут заорись! А может, вообще молчать нужно и всё-всё от Туана принимать? Вот что бы он не вытворил. Но ведь и так всегда такое было. Чувствует ли себя Джинён ущемлённым в чём-то? Не чувствует. Ему просто Марк нужен. Какой бы ни был. Он всякому рад. Даже если он сейчас с Джейби? Даже если он сейчас с Джейби… был бы только счастливым. Приехали. Стоило из тёплого салона вылезти, как мокрый снег залепил глаза, прохладой кинулся в губы, нежно коснулся горячих щёк. Джинён накинул на себя капюшон и заспешил внутрь здания. Ёндже тоже себя долго не уговаривал, нырнул следом. Они поднимались в скоростном лифте молча, тусклая лампочка мило подмигивала, словно передавала какую-то таинственную Азбуку Морзе. — А ты ключи взял? А то у меня с собой нет… — шепотом спросил Ёж, когда они уже подошли к двери. — А чего ты шепчешь-то? — громко сказал Пак, словно пытался себя раззадорить и вытащил из кармана ключ. Повертел им в воздухе, примериваясь. — Не дрожи, мы их не разбудим… — снова тихо прошептал Ёндже. — Да уж лучше бы разбудить, чем что похуже, — не думая сболтнул Джинён. Чхве тут же уставился на него испуганными глазами, — Не смотри на меня, словно шибанутая выдра. Пошутил я… Они прошли в прихожую. Торопливо разделись, избавляясь от грязных ботинок. В доме было тихо. Только где-то там, в глубине, слышались приглушённые голоса. Значит, не спят ещё и никто никого не разбудит. В гостиной никого не было. В комнате Джейби их встретили лишь сонные кошки. Ёндже торопливо зажал себе нос и выскочил, словно пробка. Всё ближе заветная дверь. Сердце Джинёна превратилось в сплошной набат. Казалось, что он стучит везде, даже в его гортани. Язык пересох. Даже запершило. Водички бы сейчас хлебнуть. Или чего покрепче. Страх ледяной волной пробежал по жилам и стало как-то тихо. В доме, в мире, в голодном желудке. Эта пустота скрутила его внутренности в плотный жгут и им же и ударила. Там, в комнате, прямо на жёстком, серо-белом ковре — два обнажённых тела, прижатых друг к другу намертво. Словно сросшиеся братья-близнецы. Красивые. Блестящие от пота. Даже губы растянуты для поцелуя. Словно наваждение. Словно прорвавшаяся в мир Джинёна бездна. Ни шагнуть нельзя, ни обратно вернуться… Лишь на мгновение он дверь раскрыл, а эту картину теперь никогда не забудет. Разве есть справедливость в этом мире? Тлен всё и дерьмо. Пак неслышно прикрыл створки и шагнул назад. Прямо на застывшего Ёжика. Тот смотрел удивлённо, словно не поверил своим глазам. Тогда Пак просто развернул его и потянул за собой. Быстрее отсюда! Из этого дома. Из этой разверзнутой пасти клоаки. Туда, где ещё существует большой, большой мир. Найти бы дорогу…