О чём ты молчишь

Второй раз Марк заплакал уже прямо на сцене. Вдруг накатило. Защемило что-то внутри. Как будто внутренности выпотрошили и расстелили мягким ковром под ногами. Слёзы сами собой навернулись. Да что слёзы! Рыдание подступило к горлу, словно сто лет сдерживался. Бэм Бэм первый увидел. Его лицо сделалось серьёзным и он машинально посмотрел на Джинёна. Тот понял. Взглянул на большой экран позади сцены, кинулся. Обнял Туана, прицепился намертво. Через секунду опомнился. Руки убрал. Выразительно посмотрел на Джебома. Сделал жест пальцем в сторону Марка. Вместо лидера подбежал Югём. Нежно обнял старшего за талию, стиснул крепко. Туан разъединил обхват. Ким вернулся на место. У Пака сдавило сердце. Боль нахлынула резкая и острая. Да что за хрень собачья! Словно сто волков разом в горло вцепились! И помешать им некому. Сам Нён вообще соображать перестаёт, когда Марку плохо. Что бы угодно за него отдал, только бы видеть его счастливую улыбку. А ещё лучше — улыбаться вместе с ним. Только ведь нет такого больше в жизни Пакочки. Всё перечёркнуто чёрной полосой. И когда наступит белая, только старый монах знает, который вчера сдох… Вот чего бы рыдать-то старшему? Всё же у него есть, только пальцем щёлкни и набегут. На руках носить будут. Даже хотя бы шестеро из присутствующих. Шестёрки — они и есть шестёрки. Но нет, плачет, как малый ребёнок. А за такого Марка и душу продать не жалко. Да что душу — тело. Ату! Взять его! И весь спрос. Лидер, наконец, подошёл. Следом — Ёжик подтянулся. Джебом похлопал Туана по плечу и ушёл на своё место. Ёндже сказал Марку что-то колкое. Пак не разобрал, но оттолкнул вокалиста. Заметил, как лицо Марка стало совсем детским и измученным, стиснул руки на парне. Обнял. Убаюкал слегка. Плевать, что ему всё равно. Дороже этого американского гангстера у него никого нет. И не будет. Постепенно как-то всё рассосалось. И слёзы Марка тоже сошли на нет. Концерт закончился быстрее чем начался. А после, на всё остальное сил всё равно не найдётся. Даже если сильно захочется. — Мне нужно, чтобы ты домой вернулся, — прошептал Туан Джинёну между делом, пока с него концертный пиджак снимали. — За вещичками? — ехидно поинтересовался тот. Хотелось-то по-другому сказать. А получилось то, что получилось. — Не хочешь больше быть со мной? — Туан заглянул в лицо, но Пак этого не заметил. По крайней мере виду не подал. — Ты со мной? — крикнул Ёндже. Почему-то Джебом напрягся, вздрогнул. Нён сразу это увидел. А Чхве прошёл мимо лидера, пихнул его походя так, что тот чуть не упал. — Ты кого спрашиваешь-то? — разозлился вдруг Марк, — Иди своей дорогой, никого не трогай! — А чего ты раскомандовался? Давно себя тенью лидера считать начал? — Пак тоже добавил металлу, — Меняльщик! — Парни, давайте не здесь и не сейчас, — встрял Джексон, подошёл к Джинёну, потискал его за плечо. Подмигнул Ёжику, чтобы хоть как-то острые углы сгладить. Но, разгон Марк уже взял. Теперь его и железнодорожным экспрессом было не остановить. Но Югём ещё издали почувствовал, что пора вмешаться. Быстрой ракетой метнулся к старшему. Обнял по детски, за плечи. Туан дёрнулся. Но справиться не смог. Бэм Бэм только вздохнул. Стафф занялся какими-то неотложными делами за пределами этого помещения. Вмешиваться явно никто не хотел. — Ты сбежал. Ты! Как только всё зашло в тупик, ты и дал дёру. Где ты вообще пребываешь-то? В каком мире? Мне туда доступ вообще есть? — кричал глухо Марк, прикрытый руками макнэ. Тот нежно гладил тонкую спину Туана, — Сколько мне ещё биться в дверь твою заколоченную? На сто запоров закрытую! Ты что не видишь? Не чувствуешь, как мне больно?! — Марк-хён, Марк-хён, — шептал ему в макушку Гёми, — Успокойся… не кричи так громко… Все слышат… — Ну и пусть! Мне-то что! Ты орёшь, когда тебе больно? А мне почему нельзя?! Вы все орёте. Все… — Я не ору, — сказал Пак и его слова прозвучали слишком отчётливо в наступившей тишине. Так отчётливо, что Марк вздрогнул. Он вообще был взвинчен до предела. Нервный, бледный…худенький…почти прозрачный. У Джинёна снова кольнуло под сердцем. Да что за ёшкин бегемот! Так и сдохнуть не скоро. То есть не долго… — Я умею терпеть. В отличие от некоторых. И заметь, частенько из-за тебя мне тоже больно. Ты этого не знал? — не хотелось Паку это говорить, да язык сам чешет, никого не спрашивает. Слова вылетели, обратно не загонишь. — Ах, из-за меня?! Из-за меня, Нёни?! — Туан даже чуть не задохнулся от такого произвола. Да ещё руки макнэ всё время мешали и говорить, и двигаться. Сильный стал этот малышок. Никакого сладу. Джексон схватился за голову и пошёл из гримёрки. Ему такие разборки были совсем не нужны. И роль миротворца как-то не пришлась впору. Ёжик проводил его завидующими глазами. Посмотрел просительно на Джинёна. Но тот даже не увидел этого. Тогда Ёже тоже выскользнул из комнаты. Следом потянулся Бэм Бэм и Джебом. Семейка из троих человек осталась. Они и не заметили перемены мест слагаемых. Вернее — вычитаемых. — Не хочу я больше ни о чём с тобой говорить… — вздохнул Джинён, — Знаешь, когда мы спускаемся к воде для водопоя, всегда остаются следы на песке. И ты не сможешь уйти бесследно, чтобы не наследить…ну…не оставить зазубрины. А уж круги на воде и подавно несут в себе все последствия брошенного камня. И круги -это всего лишь следствие. А причина намного глубже… — Что за ересь ты несёшь? Сам-то себя понимаешь? — уставшим голосом сказал Марк. Он вдруг почувствовал себя ужасно больным и измученным. — Марк-хён, пойдём, я тебя провожу до дома? И с тобой останусь… — сказал Югём. У него уже глаза закрывались от упадка сил, хотелось просто всё прекратить и увести любимого хёна баиньки. Сон — лучшее лекарство от всех бед. Тут и к гадалке не надо ходить. Хотя, ванговать он любил, приходилось просчитывать ходы и за себя, и за других. Марк, казалось, и не услышал Кима, продолжал смотреть на Пака распахнутыми глазами, что было пыткой для младшего. — А ты себя понимаешь, Марк? Я уже про себя и не думаю… Договорись хотя бы просто сам с собой… — Джинён подошёл совсем близко. В комнате был слишком яркий свет и от этого лицо Нёнки казалось золотистым, черты резко выраженными, словно нарисованными, — Я говорю про то, что рана, что ты мне нанёс, имеет более глубокое значение, чем кажется. Мне больно рядом с тобой находиться, именно поэтому я ушёл. А не потому, что тебя бросил. Ты был первым! А теперь я бьюсь, словно полудохлая рыбка в твоём чёртовом аквариуме! Выбраться из которого не могу. — Я, пожалуй, тебя, Марк, подожду за дверью… — решился вдруг на обдуманный шаг макнэ и тут же исчез из гримёрки. Стало очень тихо. Слышалось лишь дыханье Марка. Он набирался сил перед следующим броском. Тем более руки теперь были свободны. И рот тоже никто больше не зажимал. — Хорошо… Тогда я тебе напомню… В последнее время, хотя, ты этого точно не заметил, потому что был не в себе, вернее, наоборот, был глубоко в себе, ты вообще меня не замечал. Примерно полгода. Думаешь, мне было легко? Ты привык любить меня на расстоянии. Так легче, правда? Особо заморачиваться не надо. Есть-пить не надо давать. Хоть раз ты спросил, каково мне так жить?! Хоть раз, Нён! Приходишь вечером и засыпаешь, не долетая до подушки ухом! Спишь или тебя нет совсем! Мы даже в кровати не встречаемся, не говоря уже об одной комнате… Для меня это самое невыносимое, Нён… Вспомни Джексона… — Вот только не надо мне ничего про Джексона вспоминать! — перебил его Пак. Он уселся в глубокое кресло и закинул ногу на ногу. Показывая, что разговор будет долгим и торопиться уже некуда. Всё решится здесь и сейчас. Либо они выйдут вместе из этого помещения, либо вообще не выйдут… А что? Убить человека очень просто. Одно неверное слово и всё. Нет Джинёна. Марк подошёл к окну. В его планы не входило зависать тут до старости. А времени уже предостаточно потеряно, чтобы продолжать всё это снова. Нет в этом смысла. Было уже это. Было. И не помогло. Но ведь человека не так-то просто убить. Живуч он и выкручиваться умеет. Словно у него не одна жизнь, а как у кошки. Глазница окна ничего ему не смогла передать, лишь своё отражение увидел там Марк. На этом и успокоился. Но внутри всё дрожало, как на холодном ветру. — Я думал, мне с тобой будет спокойно и комфортно, Нён, — Туан повернулся к парню и увидел настороженное его выражение, — А теперь всё изменилось. Ты живёшь в своём мире… Я не могу туда проникнуть… Где мой тёплый мальчик? Мой трогательный Нён? Где, я тебя спрашиваю?! — закричал резко Марк и Пак испуганно вскинул глаза, — Ты меня любить должен… А сам… — старший вздохнул громко и замолчал. — Ты так считаешь? Ну…что всё вот так вот… плохо… Мне казалось… — Тебе только так казалось! Вот знал же я, что бесполезный это разговор… Давай, лучше не будем снова всё это ворошить. Пусть всё остаётся как есть, — Марк пошёл к дверям. Пак напряжённо собрался и застыл. Ну вот и всё. Жизнь остановилась. Сколько сейчас времени? Час ночи. Запомнить и забыть. *** Джинён снова ночевал у Ёжика. Тот дождался его и они вместе поехали домой. Всю дорогу молчали. О чём разговаривать-то? Если больше ни мыслей, ни фраз! В комнате Пак сразу подошёл к кровати и бухнулся лицом вниз. Не слышал, как отчаявшийся вокалист долго его уговаривал пойти поужинать, как потом снял с него ботинки и верхнюю одежду, как запеленал его в покрывало, словно маленького ребёнка. Ёж никогда ещё ни за кем не ухаживал, а тут пришлось попотеть. Чтобы это крепко сколоченное тело разуть, раздеть, времени пришлось потратить уйму, а уж про силы и говорить не надо. Чхве отдышался и пошёл из комнаты. Наглухо закрыл дверь, чтобы Кокоя не смогла проникнуть, та и так уже стонала и визжала за стенкой, как помешанная. Вернее, как самая преданная подруга с кем разлучили. Лишь свет погас в комнате, Джинён раскрыл глаза. Забыться не получилось. А что он хотел-то? Быстрого выздоровления от неизлечимой болезни? Так Марк — это даже и не болезнь. Это его смысл. Не будет Туана. Не будет ничего. Просто и понятно. Не надо и за спецслужбами метаться. Хотя…психиатр, может быть, ещё и сможет помочь. Но не факт. Мысли метались в голове, а сердце надсадно гоняло кровь. Этакую энергию Ци, которая распространялась по телу, да что толку-то?! Внутри всё давно отравлено Марком, то бишь Туаном. Самым прекрасным и ужасным одновременно. За дверью раздался лёгкий шорох. Словно коготки простучали по ламинату. Коко? Пак нехотя поднялся и раскрыл створки. Собака сразу заскулила и радостно вбежала в комнату. Нён улыбнулся. Вдвоём, это уже не в полном одиночестве. Он поднял Коко и прижал её худенькое тельце к себе. Запах Марка сразу бросился в голову. Хотя, откуда теперь взяться этому запаху-то? Туан совсем не бывает с животиной. Времени не хватает. Но, это же только отговорки. Захотел бы — нашёл время. Просто в жизни Марка всё теперь по-другому. Нет там Кокошки. Нет Пака. *** Марка дожидались двое. Макнехи. Вот кого не ожидал увидеть! Разочарованное лицо Джинёна всё еще стояло перед глазами. И не избавиться от этого образа долго. — Чего надо? — неласково спросил Туан, ища взглядом лидера. Югём перехватил этот взгляд, хмыкнул понимающе. — Он уехал. Сказал, чтобы мы тебя привезли. Заночуем с Бэмкой у вас в общежитии. — Я вам что, чурбан недоразвитый, чтобы меня привезти? — разозлился Марк, — Сам не в состоянии, да? — Да не кричи ты, хён, — взмолился Конпимук, — Уши не выдерживают. Югём подошёл и обнял, не обращая внимания на возражения. Так они втроём и вывалились из заведения. На ходу покрикивая друг на друга. Уже беззлобно. Сил не осталось совсем. Чего тратить-то? Джебом был дома. Он постарался. Едой пахло ещё в прихожей. Марк сдёрнул с ног ботинки и сбросил куртку с плеч. Хотел исчезнуть в своей комнате, но не получилось. Беспокойное лицо лидера появилось мгновенно перед глазами. Джейби не старался особо одеваться в домашних условиях. Туан отчётливо рассмотрел и заношенную майку от «папки», и растянутые «треники». — А где макнехи? — спросил лидер, глянув на дверь. — В Африку голые отправились… — пробормотал Марк, обходя парня на безопасном расстоянии. Прорваться бы в свою спальню и тогда можно просто упасть и…поплакать в третий раз? Ну уж нет, актёр Пак, этого ты больше не дождёшься! — А почему голые? А-а-а…там же жарко… Ты что, от них избавился? Я же их просил… — Ну вот, стало быть ты знаешь, каково это… — прошелестел Туан, пробираясь незаметно в сторону комнаты. Но Джебом шёл за ним. — Что «каково»? — удивился ничего не понимающий парень, — Разговаривать совсем не умеешь? — Я говорю, каково это, договориться с ними по-новой. Я их тоже попросил. Чтобы они оставили меня навсегда. И они послушались! — прокричал Марк. Джейби дёрнулся от него, зажал уши, — Теперь понял? — Понял. Ты их прогнал. И ори потише… Спят же все… — Ты сейчас про своих кошек? Они спят? — не очень вежливо спросил Туан. Он остановился и смотрел сейчас на лиду осоловевшими глазами. Срубало. Тот заметил. Опустил глаза. — Я там поесть приготовил… На четверых, между прочим…сначала покормлю тебя, потом спать отправлю… День был тяжёлый… Марк понял, что голод мучает его сильнее, чем желание забыться. — Ладно. Что там у тебя? Ели молча. Лидер ухаживал за Марком и это ему сейчас было в тягость. Словно он незаслуженно получил все привилегии. Хотелось поорать. Выкричаться до боли в горле. Но…ведь спят все. Кошки ли, соседи…какая нафиг разница! — Вкусно хоть? — не выдержал Джебом, отправляя огромный кусок кимбапа в рот. — Не разговаривай со мной, — прохрипел Марк треснувшим голосом, — Я злой на тебя. — За что? — встрепенулся лидер. — Ты меня бросил. А обещал, что никогда такого не случится. Ты — лгун, — Марк прямо посмотрел в глаза, Джебом опустил свои. Доедали они в полной тишине. В конце трапезы, Марк встал и сложил грязную посуду в раковину. Не торопясь начал её мыть. — Я сам вымою, иди отдыхай… — севшим голосом промолвил Джейби. И подошёл сзади. Туан дёрнулся, обрызгал себя водой, зажмурился от неожиданности. — Ну вот, видишь, у тебя руки трясутся. — А больше ты мне ничего не хочешь сказать? — Туан посмотрел снова в глаза, пытаясь разглядеть что-то важное в узких лезвиях. Они метнулись испуганно. — Прости меня, Марк, я хотел пораньше вернуться, чтобы ужин приготовить… Чтобы тебя накормить! — сказал уже более решительно. — Я не про это, — Туан разочарованно потряс головой, — Ты меня не смог защитить… Мне тебя сильно не доставало! А ты лишь по плечу меня похлопал… Вот Джинёни… Нёнка меня обнял… И пусть после этого мне стало только хуже, но вот здесь… — Марк похлопал себя по левой части груди, — Вот здесь стало легче…словно меня защитили…понимаешь? — Не понимаю. Я не мог тебя приласкать при других…там же фанаты были, куча народу… — А-а-а… Что бы они подумали? Да всё можно было бы свалить на фансервис. Подумаешь… Ты меня тогда бросил. Все слова твои ничего не стоят, Бом. — Неправда… — Правда. Марк пошёл из кухни, на ходу вытирая мокрые руки о свою толстовку. — И да… — он остановился и аккуратно стащил с пальца совсем новенькое колечко, — Вот… Я не могу его принять… Кольцо мелодично звякнуло о дно тарелки. Марк подался в свою спальню. В комнате было прохладно. Марк забыл прикрыть окно, когда уходил. И эти раздвинутые шторы… ещё Нёнкой. Фиг со всеми! Никто Марку не нужен. Он и один справится. Никого не будет, никто тебя и предать не сможет. Чёрт! Почему так сердце-то болит! Боль же нестерпимая. Это не Пак — рыбка полудохлая, а он, Туан…или даже не рыбка…а лягушка… В своём персональном болоте, под названием: Пак Джинён. Свету белого не видеть бы! А он вообще есть? Всё та же чернота за окнами. И разноцветные огни. Словно украшения в обветшалой лачуге жизни. Скрыть тёмные, ободранные углы и сделать вид, что всё прекрасно. Самому разнести свой мир в щепки и царствовать на этих обломках. Что ещё-то остаётся?! — Марк, можно войти? Ну вот и Боми собственной персоной. Не отдохнуть сегодня…ни от себя, ни от разговоров… — Входи, как будто если я скажу «нет», ты уйдёшь… — со вздохом крикнул Туан. Лидер втиснулся через маленькую щёлку в двери. Стесняется? Не похоже на него. — Я, вообще-то, хотел спать лечь… — Марк с растерянностью проследил, как Джебом устраивается на его кровати, — Знаешь, я тебя не приглашал… — Я знаю. Разговор у нас с тобой будет долгим. Чего тогда стоять истуканами? Ложись рядом, можешь даже глаза закрыть… Вот такой наглости точно Туан не ожидал. Это и вывело его из полуобморочного состояния. Он послушно бухнулся рядом и закутался в покрывало. Если есть желание что-то сказать, пусть говорит. Это всяко лучше, чем лежать тут в полном одиночестве без сна в глазу. — Если ты молчать будешь, я тоже как-нибудь переживу, — проговорил Марк с надеждой в голосе. — Я хотел тебе всё объяснить… только не знаю, с чего начать… — выдавил из себя лидер, устраиваясь поудобнее совсем близко, Марк даже хмыкнул от неожиданности. Прямо как Нён… — Начни с середины, тогда меньше останется… — посоветовал он. — Я всегда думал, что в жизни всё просто… — начал Джейби, — Чёрное — это чёрное. Белое — это белое. Но, как же тогда остальные цвета? Их же много. Всё разноцветное. Чёрного и белого совсем мало… — Это только у тебя так. У меня по-другому. У каждого же зрение по-разному устроено. А сейчас вообще в душе один коричневый… — Марк, не перебивай, пожалуйста… Я и сам собьюсь… Туан закрыл глаза и попытался уснуть под ровный гудёшь лиды. Пусть себе говорит своим невнятным голосом. Успокаивает и не раздражает. — Я всегда мечтал о любви, — вдруг продолжил Джебом. Туан распахнул глаза и уставился в потолок. Вот так сразу? Уж не с конца ли он начал? — Когда ещё подросток был, думал, вот встречу человека и буду любить его всю жизнь… Считал, что любовь — это навсегда. Как белый цвет. Никаких тебе полутонов. — Жизнь больше, одной любви всегда будет недостаточно, — нравоучительно встрял Марк, — Ты можешь разлюбить меня и полюбить Ёжика, — добавил неосознанно, что в сердце лежало. — Да при чём же тут Ёндже! — вспылил Джебом. — Да при том, что ты его на самом деле любишь, а не меня! — разозлился Марк, — Учишь меня жить, а сам не фига в этом не понимаешь вообще. Странную и нелепую игру мы с тобой затеяли. И зачем? Всё это полный бред! А я почти купился на твой, полный очарования взгляд. На твои слова. На то, что спрятано на самом дне твоей души. Загадочное такое. Не увиденное, а почувствованное… — Ты мне вообще не дашь и слова сказать? Когда надо, тебя не заткнёшь! А так — молчун-молчуном… — Я люблю тебя, Боми! И жутко хочу, — неожиданно сказал Туан. Лидер ошарашенно замер с полуоткрытым ртом. Ему показалось, что он ослышался. Не так понял. Мозг не идентифицировал эту фразу. — Да. Просто обними меня сейчас и заставь забыть обо всём. Мне твои разговоры жизнь укорачивают. Возможно, с действиями всё будет по-другому? — Марк смотрел прямо и дерзко. Джейби захлопнул рот, моргнул глазами. Ему показалось, что он заворожён сейчас этим сказочным злодеем — Марком Туаном. Отказать ему невозможно. Есть страх только сделать что-то не так. — Марк… Ты не шутишь? — выдавил он из себя. Дыхание перехватило. Внутри словно горячую воду открыли. — Нет. Не шучу. Иди ко мне… — Марк даже руки протянул, выпутываясь из покрывала. Джебома потянуло со страшной силой. Мозг отключился где-то между попыткой снять с себя носки и брошенным на его губы туановским взглядом. Тело Марка было горячим. Не таким, как нормальная температура кожи. Потом, Джебому стало казаться, что его поглотила живая, раскалённая лава. Прежде чем сдохнуть, нужно узнать, что это такое — Им Джебом! А потом… пусть всё закончится быстро и безболезненно. Образ Джинёна колыхнулся где-то на периферии сознания и исчез. Стало хорошо. И тепло…