О чём ты молчишь

В какой-то момент Марк почувствовал, как его глубоко целуют и горячее тело Джебома согревает его внешности. Отчаянно захотелось отдаться этому и забыться. Язык лидера острым жалом впивался в его нёбо, сознание то всплывало, то исчезало напрочь. Такой сладкий, словно зефир в шоколаде. Почему именно зефир, Туан не знал, просто подумалось об этом. А потом накатило… Джинён немым укором проявился в мозгу и занял всё оставшееся место. Его Нёнка! Тот, кто доверяет ему безгранично…несмотря ни на что! Если бы Марк был на его месте… что бы он ощутил? Сломался бы? Смог бы выжить? Поцелуи наращивали темп, Джебом уже опустился куда-то к ложбинке пупка. Стон вырвался из лёгких Марка. И застыл на губах. Что он делает? Это же измена! Так легко забыться и уступить своему желанию… А потом что? Тлен… Ради каких-то одиннадцати минут забыть всё, что было? Перечеркнуть всю жизнь? Даже ради одиннадцати секунд, не минут… А дальше что? Неизвестность. Распадение на атомы. На элементы. Не будет прежнего Марка… Не будет прежнего Джебома. Не будет Джинёна… — Боми… — прошептал Туан. Ответа не дождался, — Джебом! Стой! Лидер застыл. Его глаза, в которых утонула страсть, казались раскалёнными углями. Чего только в них не было сейчас! Сперва, понимание, что его остановили, потом понимание того, что его отвергли, а затем уже — бунт? — Тебе не нравится, что я делаю? — спросил он запинаясь. — Нравится, — Марк сел и принялся натягивать на себя футболку. Его нагота ощущалась им, как что-то недопустимое. Стыдно было. Не того, что его видит лида вот таким, а того, что они зашли так далеко. Забылись. Не было в этом радости. Даже секундной. Всё было неправильно. От начала до конца. — Хочешь, я просто тебя поласкаю? Языком… Я очень тебя хочу, Марк… — Нет. Я не могу. Ничего не получится…. — Туан сжал пальцами виски, боль отдалась в самом сердце. Почему так больно-то?! — Ты просто напряжён сейчас, расслабься и получи хоть какое-то подобие наслаждения. На большее я и не рассчитываю… — Нет. Прости меня, Боми, прости…я тоже тебя хочу…но не могу. Потом оба пожалеем… Понимаешь? Всё закончится, а потом ЧТО? Как мы будем смотреть им в глаза… — Они же уже знают… — Что знают? — Марк, укутанный в одеяло по шею, встревоженно взглянул в глаза. — Что мы вместе теперь… Они нам не поверят…что ничего не было… Так что разницы нет… — Зато мы сами будем знать. Мы. — Ты же меня позвал…ты сказал, что любишь! — кинул последний аргумент Джейби. — Прости меня…я виноват…конечно, я. Увлёкся не на шутку… — Не на шутку? Значит — всерьёз, — Джебом потянулся рукой к лицу Марка. Тот отпрянул. Почти упал с кровати. Вскочил на ноги, ринулся из комнаты в ванную. Закрылся там и включил воду. Надо остыть. Они чуть дров не наломали. И Марк виновен во всём. Как же иначе? Прохладная вода освежала. Тело успокоилось. Мурашки забегали наперегонки, взъерошивая его волоски. И что теперь? Он потерял Джебома… Потерял Нёна. И самого себя тоже чуть не потерял. Хотелось забиться куда-нибудь и переждать. Выползти лишь тогда, когда никто об этом не вспомнит. Да разве забудут? Никто и никогда. А в первую очередь, он. — Марк, что ты там делаешь так долго? Выходи, нам нужно поговорить… Хватит прятаться… Ты всё равно когда-нибудь выйдешь…и тебе придётся столкнуться со мной… — лидер постучал в дверь кулаком. — Не выйду… — прошептал Марк, понимая, что его не слышат. Он видел себя со стороны. Маленьким, щупленьким пацаном, который, как ребёнок, ищет спасения за закрытой дверью, понимая, что когда-нибудь открыть её придётся. И тогда… А что тогда? Разве он не имеет права на своё решение. СВОЁ решение. Он передумал. Просто не надо ему ничего…и всё. Да разве объяснишь это лиде? Нет, он поймёт, только сказать такое трудно. В любом случае, обидеть его придётся. Даже если не хочешь… — Нет, ну в самом деле, ты что, утопиться там решил? — закричал Джебом, перекрывая шум воды, — Считаю до десяти…если сейчас не выйдешь, я сломаю щеколду… Раз…два… — Ну попробуй, сломай… — снова тихо сказал себе Марк, — Тут всё на совесть сделано, скорее, ты себе руку сломаешь… — почему-то сделалось смешно, лидер ведь такой нелепый, обязательно шишек себе наставит. Туан поулыбался и снова представил своё лицо, преломленное гримасой. Тоже мне, красавчик… — Сто двадцать пять…сто двадцать шесть… — продолжал Джебом и Марк успокоился. По крайней мере, это не опасно. Ломать он точно ничего не собирается. Нет, Марк выйдет. Только ему сейчас никто не нужен. Подумать следует на расстоянии от всех. Давно это уже в голове сидит, да всё исполнится не может. Спрятаться бы лет так на…цать… Взвесить все «за» и «против». Вообще, не в правилах Марка соломку себе подстилать перед падением. Он скорее её подожжёт… — Двести. Ты не передумал? — донеслось до Туана. — Не передумал, не передумал, вообще забыл такую привычку — думать. Прямо вот совсем от рук отбился… — негромко проговорил Марк и вылез из кабинки. Не торопясь, накинул на себя полотенце, ещё заботливой рукой Нёнки повешенное… Нет, никогда не избавиться от прошлого. Нён всегда рядом. Словно непрошеный гость. Подкрадывается незаметно, даже подготовиться не успеваешь. В сердце словно клапан закрыли, дышать стало трудно… — Хорошо. Как хочешь…можешь вообще там ночевать… — донеслось из-за двери и стало тихо. Так тихо, что Марк услышал внутри себя крик. Этот крик был самым громким из немых криков. Самым проникновенным: «Нён!» *** Весна была уже третий день. Солнце отыскало в непроницаемой завесе туч маленькую щелку. И город озарился ярким светом. Лужи заблестели открытыми Вселенными, словно смышлёные глаза нерпы. Снега совсем не осталось. Был и нету. Всё теперь в жизни Джинёна — прошлое. Настоящего нет, о будущем вообще не думается. Мир, раскрашенный красками, находится совсем рядом в опасной близости. Но в то же время совершенно в другом измерении. Пак много таких фильмов насмотрелся. В полном одиночестве и с сумасшедшей тишиной внутри. Всех жизнь ломает. Всех. Это он понял ещё лет семь тому назад…или даже больше. А и какая разница теперь-то? В этом прекрасном мире он растворился словно песчинка в море. Никто никому не нужен и никто никого не бережёт. Ни от чего. Ни от боли, ни от горя… Красота спасёт мир… Ага. Она же его и погубит. Палка же всегда о двух концах. Глупые поэты, прославлявшие красоту. Будь же они неладны! Чего только не втемяшится в их несносные мозги. Хотелось запустить чем-нибудь в эту глазницу и спрятаться в самом глубоком ущелье. Джинён отвернулся от окна и хмыкнул. Просто так. Не для кого. Красота никогда ничего не даёт. Это всего лишь — пустышка. Пак вдруг подумал о чудесных птицах, которых он видел когда-то. Они с отцом ездили в горы и там, на огромной потккот, сидели странные птицы. Небольшие такие, фиолетово-синие, с обведёнными голубым ободком, глазами. Ничего прекраснее не видел Джинён ни «до», ни «после». Узнал много позже, что название этих птах — райская мухоловка. Так банально. Как всё в этом мире… А в Америке, интересно, есть такие птицы? — Ты куда пропал? — в комнату заглянул Ёже, — Я тебя уже полчаса жду! Сам сказал, что рамён приготовишь, только ополоснёшься…и исчез. Я есть хочу, между прочим. — А как ты один-то выживаешь? — накинулся Пак. — А я не один. Одиночество для меня вредно по умолчанию, — улыбнулся парень. — Понятно теперь, для чего ты меня позвал. Чтобы с голоду не сдохнуть… — вздохнул Джинён и пошёл из комнаты. Чхве метнулся следом. Прямо как ниточка за иглой. Вот и Марк раньше также… Фу ты! Снова! То птичка, то теперь он. Будто думать больше не о чем. — Ты мог бы и сам научиться рамён-то делать… — заворчал старший, разрывая пакетик с лапшой, — Проще простого же… — Это для тебя так… — с завистью сказал Ёжик, завороженно следя глазёнками, как руки Пака мелькают плавно над столом. Словно у фокусника. Прямо вот зачаровывают, — Ты для Марка-хёна тоже так готовишь? — Марк-хён сам для меня готовит, — вырвалось с гордостью, а потом слова в глотке застряли. Плотным комком. — Он тебя любит… — не выдержал Чхве. — Себя он любит! И меня, как приложение. Знаешь, как у системника? — Что? — оторвался от рук Ёндже. — Ну… системник… сам по себе он просто блок. Коробка с потрохами. Без монитора. А вот с экраном — целый мир… — Да это понятно. А кто из вас кто? Ты — монитор или Марк? — спросил вокалист. — Да, я. А Марк — ящик с мозгами… — Стало быть, без тебя он просто — ничто. Ты даёшь ему жизнь. Раскрашиваешь её в разноцветные оттенки. Как ему не любить, если он Немо без тебя? Джинён высыпал пакетики с содержимым в кипящую воду и вздохнул: — Самое-то смешное то, что и монитор без системника — хлам. Никому не нужный… — Вот я и говорю, вам вместе надо держаться. А вы — словно слепые щенки… Разбрелись в разные стороны… В кухню ворвалась КоКо. Сразу заголосила. Затребовала «вкусняшек». — Вот ты совсем её разбаловал. Базлает не замолкая… — ворчливо сказал Пак, — Покормить что ли время пришло? — Это она за целый день наскучалась. Думаешь, ей нравится одной тут торчать? — Ёжик сграбастал собаку на руки и принялся оглаживать. — Руки не забудь потом помыть…готово всё уже, — Джинён разлил еду по чашкам и облизнулся. Запах стоял такой, что слюни побежали. — А давай, сегодня за вещами съездим, ещё же не сильно поздно? — пришла идея в голову Ёндже. — Не могу я сейчас Марка видеть… — погрустнел Пак. — Нужно же с чего-то начинать когда-нибудь…почему бы не сейчас… не с этого? — Чхве уселся за стол и взял палочки в руки. — Собаку вон из-за стола! Руки вымыл, быстро! — скомандовал Джинён. Ёжик послушно вскочил и бросился исполнять сказанное. У Пака все бы были такими шёлковыми… И собаки и люди… Только вот Марк не поддаётся дрессировке… — Тебе нужно сделать первый шаг, вот и сделай, поговори с хёном ещё раз… Или я поговорю… — Чхве уселся на место и принялся за еду. — Интересно, а почему это я должен? Разве не наоборот? — рассердился Пак, — Он же виноват. — Да. Поэтому ты и должен быть первым. Кто прав, тому легче начать. Марк чувствует себя виноватым, он не решится на сближение. Ему страшнее. — Ты с чего взял-то, знаток? Что-то я не вижу в твоих отношениях ничего хорошего. Сапожник без катафалка. Ёндже рассмеялся. Словно горсть камешков рассыпал по полу. До такой степени его смех был заразительным и приятным. Пак тоже улыбнулся. Нечаянно. Само по себе. Вовсе и не хотелось. А на сердце потеплело. Как снег на голову. — Так что, поедем? — решился заглянуть в глаза Ёж. — Ладно, ты же — гений. Всё что не плохо — уже хорошо. Может, и правда взять его за руки, и зацеловать до смерти. Тогда ему времени не хватит, чтобы дёру дать. — Так поедем? — Хорошо. Завтра выходной, вот и скатаемся. Если ничего экстраординарного не случится или небо вдруг не обрушится на землю. — Мне нравится твой оптимизм, бро… — улыбнулся Ёндже. *** Марк решился выйти из своего укрытия. В кухне никого не было. Слышались приглушённые голоса кошек и Джебома. Он явно пытался до них что-то донести, да видно не всегда бывает так, как хочется. Кошки его перекрикивали и гнули что-то своё. Туан усмехнулся. Увидел свою ухмылку со стороны и ужаснулся. Красота, как лёгкий ветер, упорхнёт, имя не спросит. Но доставляло ему это наслаждение — морду корчить. Словно сам над собой издевался. Впереди был выходной день и хотелось просто выспаться как следует. Только вот, голод-то не тётка, заставил выбраться и погнал к холодильнику. Тут запросто можно с лидой столкнуться, да выбора особо не было. Вчера они так и не поговорили. Марк устал и его вырубило, едва до кровати дополз. Джебом не появился. Знамо дело, раны зализывает и в молчанку играет. Но так даже лучше. Не надо над каждым словом думать. Можно закрыться в себе и жить так долго. Когда Марк так делает, никто не может попасть в его мир… Его мир. У каждого он СВОЙ. Так и у Джинёнки… Но Марк же был очень разочарован, когда Нён от него закрылся. За заколоченной дверью. Стало быть, Туан только по отношению к себе лоялен. А если так делает Пак — это нонсенс? Божечки! Какой же дурень! — Марк, я сейчас еду приготовлю, можешь ещё поспать, — Джебом ввалился в кухню неожиданно, старший даже вздрогнул. Охватил взглядом широкие, открытые плечи лидера, но подумал почему-то о Джинёне. — Не будь таким добрым, меня тошнит от этого… — сказал Марк быстрее, чем подумал. Джебом вздохнул. Прошёл к плите, завозился там, заглянул в холодильник. — Прости меня за вчерашнее, — продолжал Джейби. Туан психанул. Это он должен прощения просить, в ногах валяться и ручки целовать. Но вот не хотелось. — Бом, хватит. Из-за тебя чувствую себя последним мерзавцем. Можешь, просто от души поорать или в морду мне дать? — Туан подошёл и встал совсем рядом. Джебом даже почувствовал дыхание. — Не могу. И не хочу. Мы оба виноваты. Я — больше, — Джейби закрыл дверцу и посмотрел прямо в глаза. Марк не выдержал, опустил свои. Нет радости спорить сейчас с лидером. Ему бы просто выжить как-то. А для начала — поесть. — Я сварю суп, ты будешь? — невозмутимо произнёс Джебом, словно мысли подслушал. — Буду. Свари. Только я тоже могу что-то сделать. Ты просто скажи — что? Овощей, что ли, порезать? — Давай. Если хочешь. — Не хочу, но есть же надо, — снова усмехнулся Марк. — Скажи, зачем ты вчера сказал, что любишь меня? — не выдержал лидер. Всё, что его волновало, выплеснулось наружу. — Я правда люблю. Очень. Ты мне важен… и нужен, — Туан посмотрел спокойно и доброжелательно. — Но ты меня не хочешь, как любимого? Почему? — наседал с вопросами Джейби. Видно было, что ему очень трудно вести такую беседу. Голос совсем дрожит, сбивается с такта, ноты прыгают с низких на высокие. — Хорошо, ты меня сам вывел на такой разговор, я не хотел, — начал Марк, — Я могу сказать тебе правду. Я страшно тебя хочу. Даже сейчас всё внутри дрожит… Но… — Вот давай без «но»…Всё, что ты сказал до этого, утеряет смысл. Останется только то, что после. А после ничего не останется. — Боми… мне плохо без Нёнки… дышать больно. Не могу больше, сломаюсь без него… — вдруг шёпотом сказал Марк и посмотрел такими глазами, что больно Джебому стало. Лидер прочистил горло, откашлялся, но всё же не мог ничего сказать. Пауза затянулась. Туан тоже затаился, ушёл в себя. Какие ещё слова тут нужны? Бесполезно икру метать. Все рыбы давно сдохли. В квартире вдруг раздался звонок. — Кто бы это? — удивился Им, — У наших у всех ключи. Не будем открывать? — Схожу, посмотрю… — вызвался Марк, — Может, кто из менеджеров решил в гости прогуляться… Туан разгладил футболку на груди и подался в прихожую. Посмотрел в глазок. Но можно было и не смотреть. Сердце вперёд поскакало, сбиваясь с ритма. — Что, за вещами пришёл? — процедил хрипло Марк, открывая дверь. На пороге стояли Джинён и Ёндже. Пак сразу кинулся к Туану и обнял. Тот не ожидал такого, почти дышать перестал. — Я не за одеждой, я насовсем. Не могу без тебя…даже если ты с Джебомом… Ёжик попереминался с ноги на ногу. Засопел, понимая, что вряд ли на него внимание обратят. Поспешил раздеться и ретировался из прихожей. Джинён вдыхал любимый запах. Гладил худенькие плечи. Наслаждался каждым мгновением. Он так соскучился… Голову обносило. Слёзы стояли близко-близко. Марк молчал. Лишь как-то собрался весь. Превратился в натянутую струнку. — Мне так много надо сказать тебе… Я такой дурак. Вместо того, чтобы отношения выяснять, лучше бы к тебе прислушался… — Не надо, Нёни…молчи… — Туан притиснулся плотно и снова застыл. Впитывая… чувствуя… Где-то чихнул Ёндже. Потом ещё раз. Марк вздрогнул. Если аллергия начнётся, приступ не так-то просто ликвидировать, нужна будет врачебная помощь… — Зачем ты его-то притащил? Слышишь? — накинулся старший. — Я думал, мы ненадолго. А теперь…увидел тебя и всё. Не могу уйти. — Ты всегда появляешься тогда, когда я принимаю какое-то решение… — в голосе Марка послышался крик, хотя говорил он тихо и спокойно. — О чём ты? — Забирай вокалиста и отправляйтесь домой! Было бы хорошо, если бы и лидера с собой утащили… — Туан оторвался от Джинёна и посмотрел ему в глаза, — Я принял решение побыть один. Мне нужно…понимаешь, Нён… я так решил. Обсуждению не подлежит. — Значит, ты не хочешь меня видеть? — испугался Пак. — Я никого не хочу видеть. Мне нужно подумать. Я не могу думать, когда рядом всё время кто-то ошивается! — закричал Туан. Джинён понял, что достучаться сейчас не получится. Хорошо то, что и от Има он тоже хочет избавиться. Ну что же…флаг тебе в руки. И волчий билет в пасть… Джинён, не разуваясь, прошёл в квартиру. Нашёл Ёндже. Тот спорил о чём-то с лидером на кухне. Спорил и чихал. Глаза его покраснели и опухли. А ведь и получаса не прошло… — Собирайтесь оба. Разговор есть, — решительно сказал Пак, — Едем к Ёжику. — А я-то здесь при чём? — разозлился Джебом. У него почему-то было бледное лицо и волосы торчали в разные стороны. — Это ты его причесал? — спросил Джинён Ёндже. — Да не прикасался я к нему. Он уже такой и был. Вошёл Марк. Встал на пороге. Такой же бледный и уставший. Словно сутки не ложился. Пак вздохнул. Но если так хочет старший, пусть так и будет. Через боль Нёнка сто тысяч раз проходил. Выдержит и это. Главное — виду не подать, что больно. — Ты вообще тому причина. Давно пора было за тебя взяться, только руки всё не доходили… — сообщил актёр. Подошёл. Взял лидера за кисти, — Иди, одевайся. Марк за кошками присмотрит, не боись… — Меня кто-нибудь будет спрашивать? — изумился Им, но всё же послушно пошёл из кухни вслед за Паком. Ёжик чихнул и посмотрел на Марка. — Чего уставился? На, платок… — Туан сунул кухонное полотенце в руки вокалисту. Тот принял. Приложил к носу, — Не стой здесь, иди в машину… — Марк, скажи, ты что, любишь его? — решился на мучивший его вопрос. — Ты про кого сейчас, про Нёна? — Про Джебома… — Никого я не люблю… — А чего тогда уточняешь? — прицепился Чхве. — Чтобы узнать твой ответ на этот вопрос, — улыбнулся Марк. Улыбка получилась дохленькой, измученной. Ёжик горько усмехнулся, опустил уголки рта, превращаясь в выдру. Хлюпнул носом. Вспомнил про полотенце, закрылся им. — Прости меня, Ёже, тебя меньше всего хотел обидеть… — пробормотал Туан. — Тебе что, есть за что прощения просить?! — испугался парень. — Есть за что, но только это не то, что ты думаешь… Хотя…не одно ли это и то же! Они пошли в коридор. Лидер был уже одетый, рядом стоял Джинён. Странно, что Джебом ни слова не сказал. Как будто Паку удалось ему всё объяснить. — Марк, ты точно справишься один? — не поднимая глаз спросил он. — Справлюсь. Спасибо за понимание… — пробормотал еле слышно Марк. Ему сейчас больше всего хотелось побыть с Нёнкой. Обнять его и так уснуть. Но, душу грызла какая-то неуёмная жажда сделать себе плохо. Наказать. Это желание не просчитывалось теоретически, не поддавалось разумному и логическому умозаключению. Туан просто следовал своему инстинкту. Сейчас. Он. Должен. Побыть. Один. Трое парней вышли на площадку и скрылись в лифте. А Марк всё стоял и стоял перед открытыми дверями.