О чём ты молчишь

У Джинёна было сильное желание вернуться. В памяти очень хорошо запечатлелось выражение лица Марка. Словно ему не хотелось оставаться одному. Его мысли расходились со словами. И это было видно невооружённым нутром. Прямо вот плюнуть на всё и остаться, несмотря на запрет. Но, мы не всегда делаем то, что хотим. И Нён стерпел, задушил в себе это грёбанное чувство. А потом и вовсе затоптал его, спрятал на самом дне души. ТуДже поругались ещё в машине. Ёндже обиженно смотрел в окно, закутанный по самый нос в шарф. Изредка хлюпал и сопел, тёр переносицу и ворчал. Джебом, как ни странно, лишь незлобно отругивался, скорее, по инерции. Пак молчал. Мысли сводились к одному: Марк. Но, как сводились, так и разводились эти дурацкие мыслишки. Попытка забыть о старшем была провалена. — Джебоми, надеюсь, у тебя всё серьёзно? Если ты валяешь дурака, я тебе этого никогда не прощу, — встрял Пак и уставился на лидера. Этот взгляд могли выдержать не все. И Джинён надеялся на это. — Не лезь не в своё дело, не собираюсь ни во что тебя посвящать, — нечленораздельно сказал Им, — Это только нас касается. Меня и Марка. — Да что ты? Это задело всех, кто был в радиусе полуметра. Ты не заметил? А уж мы с Ежом вообще оказались в эпицентре. — Нигде я не оказался, — тут же откликнулся Ендже, шмыгая носом, — Пусть ищет других дураков… — Марк не дурак, — вставил Пак и вздохнул. Лидер промолчал. — Зато ты дурак, — усмехнулся Чхве, обращаясь к Джинёну, — Ты точно в этом кругу. — Я бы вообще не оказался с вами, если бы Марк этого не захотел… — пробубнил Им, — Теперь вот приходится терпеть… — Вот и терпи! — разозлился самый младший. Уже подъезжали. За окнами мелькали высотки. Ёндже жил в восточной части города, где было огромное скопище элитного жилья, перемешанного с парками и скверами. Солнце нещадно слепило. Но это было обманное тепло. И ощущалось оно лишь в салоне автомобиля. А на самом деле холод стоял, как в морозильной камере. Парни высыпали из машины и поплелись домой. Впереди шёл Ёндже. Он был злым и больным. Джинён не хотел мешать выяснять отношения и сделал попытку укрыться в выделенной ему комнате, но лидер остановил его: — Поможешь мне с обедом? А то есть зверски хочется… Мы с Марком даже позавтракать не успели… — Спать меньше надо, — огрызнулся Нён и с надеждой посмотрел на Чхве, но тот ретировался в спальню, на ходу чихая и ругаясь. КоКо забегала кругами от одного к другому и заливисто запричитала жутким фальцетом. Пак скривился и поспешно укрылся на кухне, оставляя Джебома наедине с их питомицей. Лидер улыбнулся собаке и зарылся пальцами в белую, мягкую шерсть. Собрались все вместе лишь во время обеда, который лида приготовил своими собственными ручками. Он мог бы и не стараться, парни сидели с такими кислыми минами, что аппетит пропал ещё до того, как задницы коснулись стульев. — Не смотри на меня, мне всё равно, вкусно или нет, — прокомментировал Ендже свой недовольный вид. — Заметь, я ничего не спросил, — рассердился Джебом. — Никто на контакт не идёт, я так понимаю… — провозгласил Пак, откусывая огромный кусок мяса. — Ненавижу предателей, — сказал Ёжик таким голосом, что лидер вздрогнул. — Ты сам ушёл, я тебя не предавал, всё началось ещё с твоей поездки в Нью-Йорк… — Всё началось гораздо раньше, когда ты решил, что я тебе принадлежу целиком и полностью. И можно со мной не церемониться. Ты стал слишком беспечным и самоуверенным. Раньше бы такое прокатило, сейчас — нет. У меня тоже есть гордость. И я тоже айдол, заметь… — перебил его Ёжик. Джинён молчал. Он старался внимательно слушать разговор, но жевать и проглатывать пищу не забывал. Пусть разбираются, это всё же лучше, чем полный игнор. — Когда ты вернулся, ты мне и двух слов не сказал. Просто перестал меня вообще замечать. И на все мои вопросы раздражался, словно я тебя в чём-то обманул… Я хоть раз тебя обманывал? — лидер забыл, что нужно есть. — Да лучше бы обманул, чем говорить такую чушь! Зачем мне нужна твоя дурацкая правда?! Никому она не нужна, ни мне, ни Марку. Думаешь, он будет терпеть твой нрав? Да он свалит быстрее, чем ты новую песню напишешь… А пишешь ты их чаще, чем думаешь. — То, что касается меня и Марка — не тебе разбирать. Тоже мне, третейский судья нашёлся… — Джейби почему-то устал, ему хотелось сходить погулять или книгу почитать. — Третейский судья разбирает, в основном, экономические преступления, — машинально поправил Джинён старшего и снова принялся за еду. Им моргнул, задумался. Обратил внимание на свою тарелку и тоже начал быстро есть. — А ты добился, что я теперь ненавижу твою песню. Ты всё для этого сделал…постарался изо всех сил, как мне теперь её слушать? А петь? — нервно проговорил Ёжик и чихнул. Это вышло так неожиданно, что Джейби уронил кусок мяса. А Нён хмыкнул. — Это моя песня, кому хочу, тому её и пишу… — пробормотал лидер, подбирая еду. — Хорошо. О чём мы тогда вообще с тобой говорим? Бесполезно воздух сотрясаем… — Ничего не бесполезно, — вмешался Пак, — Продолжайте. — Кто-то тут в первом ряду сидит, уши развесив… — съязвил лидер. — Я даже рукоплескать могу и «брависсимо» орать, если сдвиг хоть какой-то будет. Надоело смотреть на ваши злые морды. Подеритесь уже наконец, чтобы потом любить друг друга всю оставшуюся жизнь… — И это говорит человек, который свою-то тропинку нашарить не может, а норовит другим путь указывать, — усмехнулся Ёндже, но уже по-доброму, хотя нарочито сердитым голосом. — Если бы я был таким же гением, как ты, то знал бы точно, что меня ожидает за первым поворотом, а вот тебе непростительно в темноте блуждать. Скажи ему, что ты его любишь и дело с концом, — не выдержал Пак. — Не люблю я его, он мне мозг съел, как такого любить? — в голосе Ёжика прорезались стальные нотки. Джейби вообще молчал, переваривал фразу. То, что у него позднее зажигание, все в группе знали. Пак тоже этим страдал, поэтому, специально для особых, повторил: — Любит он тебя, любит… не сомневайся. — Даже не надейся, — поймал взгляд лидера младший, — Не всё так просто… — Ты меня променял на какого-то иностранца! — воскликнул в сердцах Джебом. — Ты тоже… — уже спокойно ответил Ёжик. — Марка не трогать! — вставил Джинён, — Разбирайтесь между собой… — А чего это его не трогать? Из-за него всё и началось. Этот идиот ему песню написал…любопытную песенку, там чёрным по белому — признание было… — сказал Чхве и чихнул, прикрылся руками и злобно уставился на лидера. — Я сейчас вам скажу, как отношения выяснять надо, — снова вступил в разговор Пак, — Вы всё неправильно делаете. Не нужно вспоминать, что было, говорите только о том, что есть сейчас. Лишь вы двое. Марка нет, красивого парня из Нью-Йорка тоже нет… Вы любите друг друга или нет? Отвечайте прямо на вопрос. Ты, Джебом. Отвечай. — Пусть он отвечает, он же первый ушёл, не я… — Джебом закинул ногу на ногу и подпёр ладонью щёку. Смотрел острыми лезвиями прямо на Ёндже. — Хорошо, Ёжик, ты его любишь? Отвечай односложно, никаких там излияний второстепенных! — Нет. Доволен ответом? — тут же выпалил Чхве. Смотрел он на Джейби. — Врёт, — сообщил Джинён лидеру, — Теперь твоя очередь. — Не собираюсь перед ним душу выворачивать. Не заслужил он этого! — воскликнул старший. — Понятно, — рассердился Пак, — Ёндже, у тебя там ничего спиртного не завалялось? Тут без этого бесполезно сейчас разговаривать. — Рано пить собрался. Ещё на улице светло, — заспорил Ёж. — Тебе какая разница? Окна занавесь, вот и повечереет. Не жадничай, тащи. Я видел твой бар, там точно бутылка виски была. — Не буду я с ним пить, я только с друзьями пью, с врагами — никогда, — не согласился младший. — Это значит, я тебе враг? — вскричал лидер, — Враг, да? Может, мне вообще из группы уйти? А что, вам без меня только лучше будет. — Никто никуда не уйдёт. До тех пор, пока отношения не выясните, — Джинён похлопал по коленкам обоих парней и ухмыльнулся улыбкой Мефистофеля. — Не буду я больше ничего выяснять. Надоело. У меня от него аллергия не проходит. Он весь кошками провонял! Даже КоКо от него шарахается. — Ничего она не шарахается, она любит меня…в отличие от некоторых, — обиженно сказал Джебом. Ёндже быстро доел всё, что ещё оставалось на тарелке и выскользнул из-за стола. — «Некоторые» не могут больше здесь оставаться. Им пора делами заниматься… — он собрал грязную посуду и свалил всё это в раковину. Раздался такой звон, что Джейби поморщился, а Пак заткнул себе уши. — А нельзя поласковей обращаться с хрупкими предметами? — заворчал лидер. — Нельзя! Тебе посуду мою жалко! А меня, хрупкого человека, нет! Вот и сиди, терпи, — Ёж ретировался в свою комнату и грохнул дверью. — Что же ты ему такого сделал? — задумался Пак, — Судя по всему, много чего… — Ничего я ему не делал… видно, в этом и причина… Делать надо было, а что делать, ума не приложу, — невнятно прошептал лида. — Если хочешь всё исправить, начни уже сейчас, — Джинён доел свою порцию и облизал ложку. Джейби отставил тарелку. Есть ему уже не хотелось. Он подумал о Марке. Как тот убивается о Паке. Захотелось тут же рассказать об этом. Но, что-то его удержало от искромётного решения и он обиженно принялся за посуду. Вымыть всё, что целое, выбросить то, что его бывший успел сломать. *** Марк вернулся на кухню. Джейби не успел приготовить пищу. Ну да что теперь заморачиваться. В холодильнике нашлось несколько яиц и кимчхи. Сойдёт и это. Туан сделал себе яичницу-болтушку и не торопясь сжевал её прямо со сковородки. Лидера нет, некому будет наставлять на путь истинный. Залил грязную посуду водой, да так и оставил. Будет время — будет и чистота. Пока ничего нафиг не надо. Мысли метнулись нестройными рядами к Нёнке, но отогнать их Марк сделал попытку. Не получилось. Лицо любимого так и стояло перед глазами. Никак не мог забыть его такое откровенное объятие. А ведь это трудно было сделать… После всего этого… А Нён смог, забыл всё плохое. Сильная личность. Марк бы так не сумел… В квартире вдруг раздался звонок. Туан вздрогнул. Кто ещё-то мечтает его сегодня увидеть? На пороге красовался Югём собственной персоной. — Чего припёрся? — не слишком учтиво сказал ему Марк. — Бэм Бэм улетел домой. Там съёмки, ты что ли забыл? — сказал макне и принялся шумно раздеваться. — И не лень тебе было через весь город переться, чтобы со мной побыть наедине… — ворчливым голосом промолвил старший и пошёл в комнату. Югём не отставал. — А ты что, один? Где остальные? — спросил удивлённо. — Не задавай так много вопросов, мой мозг отказывается переваривать информацию. Я вообще надеялся, что побуду в гордом одиночестве. Ан, нет, ты припёрся, — Марк зашёл в свою комнату и улёгся на кровать. Ким прошмыгнул следом. Обвёл взглядом помещение, вздохнул. Уселся прямо на ковёр, наблюдая, как Марк забирается под одеяло. — Не прибрано тут у тебя…когда Джинён-хён… — Заткнись. Без тебя всё знаю! — перебил его Туан, — Собираешься тут дневать, скажи мне, я переберусь в гостиную… — А мне что, уже с тобой побыть нельзя? — встрепенулся макне. Марк посмотрел прямо ему в глаза. Наткнулся на открытые омуты. Такие огромные, доверчивые. Не выдержал этого взгляда. — Прости, Гёми… Я не на тебя злюсь… — А на кого, на Джинёна? Марк не заметил такой фамильярности по отношению к Паку, заговорил медленно и тихо: — На себя я злюсь. Всё не так… Иногда человек не может сказать то, что хочет, а говорит прямо противоположное. А почему так получается и пророк не знает. Пусть у тебя в жизни никогда не возникнет таких вопросов. — У меня не возникнет. Я всегда знаю, что я делаю и для чего, — Югём развалился на длинном ворсе и закинул руки за голову. Туан неосознанно окинул взглядом всю его фигуру. Крепкую, хоть и худую, красивую. Прямо не макне, а взрослый мужчина. И одет со вкусом, который ему Бэм привил — брендовая туника «от кутюр» и стильные джинсы. — Барабанные палочки тебе за это в задницу, — съязвил Марк, — Не зарекайся. Жизнь учит тех, кто этого не понимает. — Если бы я говорил не то, что думаю, я бы устал от этого. Тут же нужно постоянно идти с самим собой разными путями. Это напрягает. Рождает раздвоение личности. — Я и не знал, что ты такой умный. Когда я проглядел-то? — усмехнулся Марк. — Ты всегда меня недооценивал. Может, пришло время пересмотреть свои взгляды? — Югём приподнялся и взглянул на старшего. Тот смутился и это не укрылось от глаз вездесущего макне. Такого чуткого и сильного внутренне. — Не запутывай всё ещё больше. В моей душе и так повесилось всё живое. Вот, хотел поразмыслить наедине, так тебя принесло… — раздражённо сказал Туан. А про себя подумал, что он слишком несправедлив к младшему. И опять говорит не то, что думает. И нет этому конца-края. Когда точку-то можно будет поставить? — Я бы, на твоём месте, с Джинёном поговорил. Не так, как тогда… И не так, как сейчас. Ты думаешь — одно, говоришь — другое… — А делаю — третье, — перебил его Марк, — А ещё, я умудряюсь использовать три языка…иногда сам себя не понимаю. Где уж там — другим-то меня постигнуть. — Ты — уникум, хён, ты ещё умеешь обеими руками писать одновременно. Я таких людей никогда не встречал. — Ну, нашёл чем гордиться… А чего ты говоришь, с Нёнкой поговорить надо? Мы с ним уже столько говорили… И всё бесполезно. Никто никого не слышит. — Это потому, что вы друг другу говорили не то, что думаете, а то, что ранит другого. Пытались на самое уязвимое нажать. От того, что вам обоим больно нестерпимо. — И откуда ты всё так хорошо понимаешь? У тебя же даже опыта нет, — снова удивился Туан. Малыш Гёмдуна мудрый, словно трёхсотлетняя бабка. — Есть у меня опыт… — еле слышно проговорил макне и снова развалился на ковре. На сей раз тишина была натянутой. Словно двое задумались над своими словами. Где-то там, за стеной, слышались надорванные кошачьи голоса. Осипшие и сердитые. — Стоп, — опомнился Марк, — Я, кажись, кошек забыл покормить… Он вскочил с кровати и ринулся из комнаты. Югём глубоко вздохнул и покачал головой. Этот хён странный на всю голову. Хоть и самый лучший из всех. *** Джинён хоть и посоветовал лиде начать всё делать сейчас, сам не смог бы на такое решиться. Чтобы вот так встать и поехать к Марку — это было бы очень отчаянным шагом. Но всё же, Туан там совсем один. Им бы поговорить в спокойной обстановке. Расставить все точки над всеми буквами и хотя бы просто стать друзьями, как когда-то. Не прогонит же его Марк. А если и прогонит, всегда же можно вернуться. Попытка-то должна быть. Или уж совсем Нён — ноль без палочки. Даже зацепиться не за что. Страшно потерпеть неудачу, но ещё страшнее — не попытаться. В любви все средства хороши, чего тогда путать себе мысли? Задумал — сделай. Не получится, зайди с другой стороны. Так его ещё отец учил. Нет входа — разбей окно. Марк же не избушка на курьих ножках, чтобы поворачиваться к Джинёну задом. Хотя…своя прелесть в этом тоже несомненно есть. Джинён усмехнулся своим мыслям и пошёл договариваться с менеджером. *** Марк покормил кошек и пошёл мыть посуду, что была брошена. Макне перебрался к нему на кухню и принялся за готовку. Очень уж ему хотелось старшего побаловать. Мяско ведь все любят. — Гёмдуна, скажи, по-твоему, я слишком ничтожное создание? Меня Нён разлюбит? — спросил вдруг Туан. Югём удивился такому вопросу. Неужели, старший хён спрашивает его, малыша Гёми? Да ещё такое! Про свои отношения. — Никогда не разлюбит. Он смотрит на тебя под преломлённым углом. Как на солнце… Вот ты когда-нибудь сможешь солнце разлюбить? — Да что за чушь! Вот уж никогда об этом не думал, — усмехнулся Марк и сел за стол, наблюдая, как макне разделывает мясо на куски. Прямо мастерски, как настоящий повар. — Джинёни-хён жить без тебя не сможет, как ты без солнца… как-то так… — улыбнулся Югём, показывая ряд белоснежных зубов. Туан отметил и это. Всё в нём откликалось на красоту. Откладывалось внутрь, словно в копилочку. — Не сможет он… — проворчал Марк себе под нос, — Сколько вон уже дней дома не ночует, а ты говоришь… — Позови его, он сам решиться не может. Если ты его позовёшь, он непременно придёт. Даже прибежит. Попомни мои слова. — Да фигня всё это! Он же гордый. Никогда не сломается мне навстречу. Такую натуру, как у него, поискать ещё надо. Спрошу при встрече его родителей, как им удалось родить такого самородка… вернее, самодура, я хотел сказать. — А ты всё же позови, сделай попытку, если он не придёт, можешь меня на желания развести. Марк вдруг понял, что другого раза у него не будет. Он взял смартфон и нажал на знакомый до неприличия номер. Тишина. Как будто на том конце случилась эпидемия глухоты. — Видишь! Не хочет он со мной даже разговаривать, — разочарованно сказал Туан. — А ты возьми, да съезди к нему. Ворвись неожиданно, не дай времени задуматься. Знаешь ведь, что Джинёна-хёна можно тёпленьким брать, когда он тормознутый. — Думаешь, я смогу? — растерялся Марк. — Сможешь что? Оглушить его или машину взять у менеджера? Не вижу трудностей… — Да. Ты прав. Спасибо, Гёмдуна! Туан сорвался с места и побежал одеваться, на ходу продумывая план. Они встретились где-то на середине пути. И промчались мимо друг друга. Трасса была очень широкой…