new age. сборник драбблов

Самия в его руках выгибается дикой кошкой, грациозная и опасная, словно пантера. Алекс упивается ею — ароматом кожи, вкусом губ, каждым изгибом упругого, совершенного тела. Ей нравится грубость, ей нравится спешка — и он нетерпелив и неделикатен, этот сценарий ему все еще не наскучил, но ведь Самия и скука это нечто абсолютно несовместимое. Привычные коктейли в баре отеля остались позади, одежда тут и там разбросана по номеру-люкс, первая страсть утолена и шампанское призывно пузыриться в высоких бокалах. Самия смотрит на него томно — она всегда в образе, его роковая хищница, и Алексу порой кажется, что он совсем не знает ее настоящей. А еще порой ему кажется, что ему это и не нужно — знать ее настоящей. Самия — нечто вроде очень дорогого и желанного для многих аксессуара, досталась лишь одному избранному, ему. Он содержит этот аксессуар в безукоризненном порядке и использует каждый раз, когда испытывает желание — и Самия, несомненно, в курсе того, как все это работает. Более того, Самия не возражает — Самия безусловно принимает условия и даже наслаждается ими. Два года — это уже очень долго для Алекса, но сейчас, глядя на нее, прекрасную и обнаженную, растянувшуюся подле него на ковре в расслабленной и вместе с тем игривой позе, он думает, что два года это совсем не срок. — Ты любишь меня? — внезапно спрашивает она, и Алекс замирает с бокалом, наполовину поднесенным к губам. Волосы падают ей на глаза — ее глаза блестят, и Алекс протягивает руку и откидывает темные пряди ей со лба. Даже улыбается, но в груди теплоты не чувствует. — Самия, — говорит он. — Мы снова будем говорить об этом? — Мы редко об этом говорим, Алекс, — сдержанно отвечает она. Редко — это значит никогда. Неужели два года это все-таки предел? Отпускать ее было бы жаль, но подпитывать ложные надежды несправедливо. — Мне хорошо с тобой, — он ограничивается общей фразой, которая на самом деле ничего не значит, и допивает все же свое шампанское. — Ты ведь знаешь. А тебе хорошо со мной. Разве этого мало? — Когда-то мне этого хватало, — с неожиданной откровенностью говорит Самия. — Но теперь этого слишком мало, да, Алекс. Теперь у меня есть чувства к тебе, а не к твоему кошельку. — Как смело, — не может не оценить он, усмехаясь. — Вообще, это ведь не принято: говорить мужчине, что тебя привлекли в нем деньги. — Но это ведь никогда не было секретом, — справедливо подмечает Самия. — Я дарила тебе свое тело, а ты дарил мне комфорт. — Схема все еще актуальна, милая. Алекс поднимается на ноги и отходит к панорамному окну — чтобы не смотреть Самии в лицо, чтобы не чувствовать себя обязанным отвечать ей те вещи, которые она хочет от него услышать. — Но я хочу большего, Алекс, — слова Самии за его спиной неприятным холодом отдаются в животе. Алешандре Тисиано распланировал свою жизнь наперед, и признаний в любви пусть и очаровательной, но одной из многих женщин на его пути, там не значится ни в одном пункте. — Мне жаль, — роняет он, спустя долгую минуту напряженной тишины. — Ложь, — Самия льнет к нему со спины, он кожей ощущает ее разочарование, но ничем помочь не может. — Ложь, — соглашается он, перехватывая взгляд ее отражения в окне. — Но разве ты ожидала чего-то другого? — Я люблю тебя, Алекс, — шепчет она, ее губы движутся в отражении стекла, порочные, соблазнительные губы. — Я люблю тебя, слышишь? — Значит, ты согласишься на что угодно, только бы остаться со мной. Цинично, но Самия не возражает. А он не потребует многого — всего лишь оставит все на своих местах. Купит ей часы от «Картье», подарит сумку от «Вуиттон», намотает ее волосы на кулак в порыве страсти — сделает все то, что ей так нравится, но никаких признаний в любви. — Ты никогда не изменишься, верно? — тоскливо спрашивает она, но ответа не ждет. — Ты никогда не полюбишь кого-то настолько, чтобы твое сердце перестало напоминать кусок льда. Никогда — слишком громкое слово, но он не возражает. Он просто еще не знает, что скоро, совсем скоро все его принципы полетят к чертям всего лишь из-за одной встречи. Сегодня он владеет ситуацией и целует женщину, которая готова ради него на все. Сегодня он и представить себе не может, что скоро чувства Самии будут для него понятны.