Домой - в страну мертвых

Лёгкий эльфийский корабль похожий на гигантского белого лебедя разрезал морскую гладь, неся их вперёд к Белому городу и прочь от Серебряного леса. Шарше было печально покидать гостеприимный эльфийский край. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько умиротворённо. Сомнения и неловкость первых дней быстро сменились бескрайней радостью новых впечатлений, комфорта и общения. Элроир заботливо водил её по дворцу, садам и столице, показывая и рассказывая о реалиях жизни чудесного народа. Он много пел, смеялся, учил языку эльфов и правильному произношению, немного магии.Успешная в освоении волшбы Шарша обнаружила, что она многое ещё не знает и впитывала новые знания, стараясь успеть как можно больше. Когда Бьякуя и другие отправились в приключение на Гнилые болота, Шарша свободно выдохнула. Покидать эльфийский лес даже ненадолго ей не хотелось. Оставаясь, она решила, что даже если по возвращении господин решит не делиться с ней подробностями, она найдёт чем компенсировать своё любопытство. В итоге искать куда перенаправить мысли не пришлось. Бьякуя не только рассказал о произошедшем, но и пустил к себе в душу глубже, чем Шарша могла предположить. Вечером после возвращения она, Элроир и Бьякуя сидели в его покоях, говорили, если восхитительную еду, запивая весенним вином и старались разобраться с работой новоприобретённых магических зеркал. - У меня не получается задерживать образы дольше, чем на несколько секунд, - констатировал проблему Бьякуя, сидя на полу перед зеркалом. Бокал в его руке выполнял функцию указателя. Сидевший рядом Элроир поинтересовался: - Ты призываешь приятные воспоминания? - Да. Бьякуя сделал небольшой глоток и кивнул в сторону зеркала, где калейдоскопом замелькали образы, постепенно замедляясь, пока не появилась картинка. Светлая спальня, в дверном проеме появляется женская голова с коротко стриженными розовыми волосами. Женщина хитро улыбается и щурит глаза. - Завтрак ждет вас, капитан Кучики. На широкой постели лежит Бьякуя, ещё сонный, но улыбается увидев её. - Капитан Кучики? Чего это ты, когда я успел… - Полагаю, ещё до моего рождения. Обрывает его девушка и заходит в комнату. Из одежды на ней только мужская рубашка. - Ты снова ходишь в моей одежде, - констатирует он. - Угу. Он поднимается с постели и с похожим на её выражением лица идёт к ней. Без предупреждения подхватывает и валит спиной на кровать, нависая. - Значит, капитан Кучики и ещё до твоего рождения, тебе не стыдно? - Неа. Бесстыдница с трудом сдерживает смех . А он улыбается и целует её. - Завтрак остывает, - напоминает она. - Я помню. Картинки снова замелькали, а потом остановились. Зеркало опять показывало Бьякую и ту девушку, только теперь с ними был ещё один персонаж – младенец у него на руках. Родители смотрели на него и улыбались. Воспоминание надолго не задержалось. Снова отпив из своего бокала, Бьякуя обратился к Элроиру: - И вот так постоянно. - Ты призываешь воспоминания только о ней? - Нет, но другие задерживаются ещё меньше. После они ещё несколько часов просидели перед зеркалами, пытаясь вникнуть в их свойства и лучше овладеть должной управлять артефактами магией. Поначалу Шарша чувствовала себя неловко на этой полу пирушке. Раньше ей не доводилось работать с настолько хорошо сделанными и мощными артефактами. Ещё и появляющиеся в видениях сцены подчас были предельно личными, но постепенно привыкла и оценила оказанное ей доверие. После того вечера Шарша поняла, что пойдёт за Бьякуей куда угодно и будет сражаться за него и его идеалы. Особенно пока с собственными негусто и непонятно. Привычный мир орчихи рухнул, а новый ещё не успел возникнуть на его месте. Она не знала как лучше поступать и что хочет сделать для себя. Идти за более сильным не худший из возможных вариантов. Тем более, как бы не было грустно это признавать, прятаться в Серебряном лесу до конца своей жизни Шарша тоже была не готова. Глядя на моменты чужого счастья шаманка поняла, что хочет когда-нибудь также. Пока она не знала с кем именно, но с кем-то похожим на неё и близким по духу. Способным понять и принять, способным идти вместе и делать жизнь другого лучше. Для возникновения возможности получить подобное необходимо выбраться за пределы владений Зажигающей звёзды и понять какова же она сама, Шарша, и что хочет сделать в своей жизни. Вскоре после того, как эта мысль сформировалась в голове девушки состоялась её первая встреча с кумиром детства наедине. В лунную ночь с своём саду повелительница эльфов выглядела особенно величественно. Казалось она не ступает, а плывёт по земле. Лишь подол и рукава платья да кончики длинных волос подрагивают. Шарша замерла в благоговении, как и каждый раз, когда ей случалось видеть бессмертную повелительницу. - Как ты себя чувствуешь, дитя? - спросило божество. - Твоё сердце нашло успокоение? Открыть рот и сказать хоть что-то было не просто невозможно, а казалось кощунственным. Как она смеет поднимать взгляд на кумира, не то что разговаривать! - Всё хорошо, госпожа, - склонилась в поклоне Шарша. - Не бойся, девочка. Чужая ласковая рука на плече ощущалась инородной. Шарша перевела взгляд на белые длинные холёные пальцы и невольно сглотнула ком в горле, непонятно когда там оказавшийся. - Ты моя гостья, девочка, и мне известно о постигших тебя горестях. - Меня постигли не горести, госпожа, - всё же решилась ответить Шарша. - А недостаток веры. Знакомое и важное мне с детства оказалось не таким как казалось. Моя душа не справилась с этим, и я сбежала. Теперь мне некуда возвращаться и куда бы я не пошла я чужая. - Ты бы хотела вернуться назад? Лебединые руки госпожи направили Шаршу вперёд. Сад, озарённый лунным светом, открывал свои тайны в присутствии хозяйки. - Нет, госпожа, - уверенно возразила шаманка. Как бы не было тяжело это признавать, но она верила тому что думала и чувствовала. Когда-то давно, сейчас казалось в прошлой жизни, наставница учила её быть стойкой и твёрдой. Многократно проверять на истинность любые события и ощущения. Идеалы изменчивы и фальшивы, говорила она. Маг не может полагаться лишь на них. За выбор ложного для души пути, магия неизменно мстит своим носителям, в лучшем случае лишая разума, в худшем и думать не хочется. - Это хорошо, - улыбнулась владычица Селебрена. - Значит, ты найдёшь свой путь и ничто и никто тебе не помешает. Посмотри на звёзды, дитя. Если груз на твоём сердце станет невыносим, обратись к ним, попроси о помощи и ты найдёшь путь сквозь любую тьму. Шарша растеряно выполнила требуемое, понимая и принимая дарованное благословение. - Пока ты остаёшься здесь, я буду тебя учить. Твоему мастерству должно окрепнуть и получить новую опору. - Я...я...буду стараться, госпожа. От избытка чувств Шарша едва не упала на колени. Она о подобном и мечтать не смела, что уж говорить о реальности, сделавшей Зажигающую звёзды её наставницей. С той ночи началось её обучение. Селебрена рассказывала, направляла и поправляла, раскрывала ранее неизвестные и недоступные грани волшебства. Нередко уроки проходили совместно с Бьякуей. Ранее разделённые непреодолимой пропастью жизненного опыта перед лицом прекрасной госпожи, они стали почти равны. Он тоже отрабатывал магические приёмы, творил сложную волшбу и отправлялся вместе с Шаршей(нередко ещё и Элроиром) в небольшие поездки с ночёвками под открытым небом по Серебряному лесу. Казалось, что он тоже гордится Шаршей и её успехами. От этого становилось неловко, но очень тепло на душе. Всё остальное как будто теряло свою значимость и остроту. Шарша училась, занималась любимым делом и была приняла другими. Она была счастлива. Из-за чего покидать Серебряный лес было грустно. Если бы не случившийся незадолго до отплытия прощальный разговор с владычицей Селебреной, она бы наверняка сникла и тосковала. - Тебя ждёт немало интересного, дитя. Береги себя. Мы ещё увидимся, раньше чем ты можешь предполагать. С этими словами, владычица подарила ей подвеску эльфийской работы. Зачарованное серебро хранило в себе свет звёзд и тепло Серебряного леса. Шарша рассматривала прекрасное украшение почти до бесконечности, в другое время взяв привычку находить подвеску у себя на груди и зажимать её в руке, ища поддержку и уверенность. - О чём задумалась? - спросила Дэлуин, неизвестно когда оказавшаяся рядом. После возвращения с Гнилых болот и последовавшего спешного отъезда царевны Ниниэль, они начали неплохо общаться. Пусть подругами их ещё нельзя было назвать, но тёплые чувства взаимной приязни начали появляться. - Да так, пытаюсь угадать что нас ждёт дальше. - Мне кажется, это бессмысленно. Ни ты, ни я не знаем, что ищет господин. В Белом городе же хватает и своих тайн. - Согласна и всё же. Ты знаешь что-то о городе? - Конечно, - кивнула девушка. - Они наши соседи и союзники. Слухи доходили постоянно, но едва ли я смогу сказать что-то ценное. Шарша кивнула, понимая, что пытать Дэлуин на эту тему бесполезно. Скорее всего та могла бы рассказать много чего если не полезного, то интересного, но раз не хочет пусть молчит, может позже к слову придётся. С Дэлуин не трогать лишний раз и ждать, когда заговорит первой, оказалось очень действенной стратегией. Не чувствуя себя стесненной та была достаточно дружелюбной и общительной, что чаще всего было приятно. Позволяло почувствовать, что в мире кроме глобальных целей и сложного колдовства есть что-то ещё. Что-то простое и приземлённое. Улыбки, девичья болтовня, наряды и причёски. Во всем этом Дэлуин знала толк. Пока они жили в Серебряном лесу, Дэлуин помогла Шарше не только обзавестись обязательным гардеробом, но и сделать его удобным и красивым. Шила Дэлуин виртуозно, что особенно бросалось в глаза на фоне едва умеющей держать иголку в руках Шарши. С волосами и прочей заботой о внешности Дэлуин тоже смогла здорово помочь, довольно быстро поняв чем и насколько они отличаются. Это было приятно. Настолько девочкой Шарша никогда в жизни себя не чувствовала. Как-то не до того было. Она училась, хотела стать лучше и сильнее, умнее. Мелочи вроде домашнего уюта и обустроенности быта не ценились, как обычные и привычные. Насколько это важно и сложно Шарша поняла лишь лишившись. Поняла как многое для неё делала мама и насколько она по ней скучает. Общение с чем-то похожей на неё Дэлуин если не латало дыру в сердце, то помогало лучше понять и оценить по заслугам. - Как думаешь, нам ещё долго плыть? - спросила Дэлуин. - Капитан говорил ещё пару дней. Ты волнуешься? - Да, - кивнула девушка. - У Перламутрового залива дурная репутация, а за ним начинается Море Штормов. Вот куда-куда, а туда я бы точно не хотела попасть. - Страшнее, чем Эр-Рлуан? - поинтересовалась Шарша. Сравнивать всё равно было больше не с чем. - Едва ли, но всё равно лучше уж Белый город, чем логово головорезов и переполненные непонятной магией острова. - Ты могла бы остаться в Серебряном лесу, - заметила шаманка. - Одной среди эльфов? Я не для этого покинула дом, - покачала головой Дэлуин. - Мне хотелось увидеть мир и найти в нём своё место. Прятаться от этого в эльфийской стране на правах вечной гостьи - всё равно, что предать господина Арагалрэна и всё, что он для меня сделал. Шарша сомневалась, что Бьякуя мыслил похожими категориями, но чувства Дэлуин понимала, отчего вновь согласно кивнула. Прятаться от жизни и её сложностей в самом деле не выход. Лучше уж пусть в неизвестность со всеми его сложностями. *** Плаванье давалось Дэлуин сложнее, чем многим. Кроме того, что она впервые оказалась на корабле, море будило в ней почти первобытный страх. Когда-то отец погиб во время путешествия через море Штормов. Он был одним из дипломатов короля Утера и одним из его дальних родственников по совместительству. Сколько Дэлуин его помнила, он всегда был озабочен делами и готов немедленно выдвинуться в неизвестность. Тем не менее она его любила, отец всегда был добр и заботлив к ней. Особенно Дэлуин поняла это, когда осталась одна во власти мачехи. Уступая отцу в происхождении и превосходя в амбициях, та невзлюбила падчерицу с первых дней, а в последствии и вовсе превратила в служанку. Сейчас решившись навсегда покинуть отчий дом, Дэлуин удивлялась, что раньше мешало ей защитить себя и свои интересы. В конце концов после совершеннолетия она могла бы попытаться воззвать к королевской справедливости и получить часть отцовского наследства. Это создало бы определённые сложности, но наверняка сделало бы её жизнь лучше. В обстоятельствах Проклятья и остановившегося времени особенно. И тем не менее первым стоящим её поступком стала мольба к господину Арагалрэну. С каждым днём причины побудившие его помочь ей всё больше и больше ускользали от осознания. Зато росла признательность и благодарность. После услышанного на Гнилых болотах, сердце покинули ненужные чувства, оставив лишь лёгкую печать по несбыточному. Вновь отправившись в путь, после морально тяжелого плаванья, Дэлуин чувствовала себя неуклюжим, но членом отряда. Её принимали, несмотря на сомнительную ценность. А ещё Дэлуин знала, что должна делать. В отлаженном почти до совершенства механизме походной жизни, она больше не чувствовала себя пятым колесом, зная что и когда от неё требуется. В этом походе, в сравнении с предыдущим, изменилось не столь уж и многое. Разве что ночёвки под открытым небом разбавили придорожные таверны. В сомнительности удобства этого нововведении Дэлуин успела убедиться, когда в первый вечер господин Арагалрэн демонстративно гнал из их комнат клопов и мышей. В последствии этот ритуал стал привычен и почти перестал вызывать эмоции, как и всеобщая бдительность, граничащая с паранойей. Как рассказал ей Джулиан на тракте было неспокойно. Местный феодал то ли не мог, то ли не хотел навести порядок. Дэлуин серьёзность положения понимала с трудом, но старалась соответствовать моменту и не путаться под ногами. Особенно, когда во время дневных и ночных привалов другие уходили на разведку. В эти моменты она старалась приготовить что-нибудь повкуснее, латала снаряжение или шила что-то новое. Её стараниями у них собой был небольшой запас ткани и кожи. - Для кого стараешься? - спросил Джулиан. Дэлуин уже пару часов расшивала сложным узором основу будущего кошеля. Во вчерашнем городе она докупила недостающие для шиться цветные нити и теперь изначально сугубо практичная вещь грозила стать произведением если не искусства, то привлекательной. - Для тебя. В городе обратила внимание, что тебе деньги положить некуда, не говоря о других необходимых мелочах. - Не знаю о каких мелочах ты говоришь, но спасибо, хмыкнул Охотник, возвращаясь к заточке оружия. Сегодня они были вдвоём. Господин Арагалрэн и Элроир отлучились на разведку, Горислав под утро уехал вперёд, должный встретиться с кем-то из следопытов. Боб, Шарша и Троин повели лошадей к реке, планируя дать им как следует напиться, а после вымыть. Момент, когда Джулиан почуял опасность, Дэлуин пропустила. Как ей показалось, он ни с того, ни с сего подскочил с места, схватил оружие и потащил её в сторону. Поначалу она даже сопротивлялась, но потом услышала посторонний шум. С противоположной от их нынешнего положения стороны к лагерю приближались люди. Они о чём-то говорили, но из-за расстояния разобрать не поучалось. - Делай, что говорю, - прошептал Джулиан, отпуская её локоть. После чего всучил ей в плохо гнущиеся пальцы длинный кинжал, официально считающийся её, и привёл свой лук в боевую готовность. - Нам нужно звать на помощь, - выдавила из себя Дэлуин. - Нет, Шарша и Троин и так услышат звуки битвы и поспешат на помощь. Если начнём шуметь преждевременно только лишимся эффекта неожиданности. Их не больше десяти человек. Я успею убить двоих или троих, прежде чем они окажутся достаточно близко. Не высовывайся и не рискуй понапрасну. Первая стрела сорвалась с тетивы почти одновременно с последним словом. Ещё две последовали следом до того, как противники успели ответить. До того как Дэлуин увидела нападающих ещё две не знающих промаха стрелы устремились в смертоносный полёт. Джулиан ошибся и врагов был не десяток, а два. Кроме того предводительствовал над ними огромный орк. Дэлуин сразу поняла - им не спастись. Люди и гоблины наступали со всех сторон, их же было всего лишь двое. Не сбежать. Их застрелят стоит лишь дёрнуться. Джулиан пристрелил ещё троих, прежде чем вожак понял происходящее и стрелять перестало быть возможным. Поняв, что фактор неожиданности исчерпан, Джулиан начал понемногу отступать, пятясь в сторону реки. Вражеских лучников он неплохо проредил, но пока это ни о чём не говорило. Во-первых, ничего не мешало остальным членам банды иметь луки в качестве второго оружия, во-вторых, на них надвигался орк-предводитель. И это было плохо. По тому как он действовал становилось понятно - перед ними опытный, осторожный и крайне опасный противник. Банда будет подчиняться и следовать не просто за каждым его словом, а жестом и взглядом. Они загонят их в тупик, окружат и убьют, после чего примутся обыскивать лагерь. Оставалось лишь надеяться, что подкрепление успеет вовремя. Выхватив из-за пояса рог, Джулиан затрубил, давая знать о себе союзникам, а противникам о запрашиваемой помощи. Оценив обстановку орк-вожак отбросил осторожность и сменил тактику с постепенного окружения добычи на немедленное личное нападение. Джулиан оттолкнул Дэлуин назад и приготовился к бою. Схватка предстояла неравная. Орк был на две головы выше и очевидно сильнее и выносливее. Плюс присущее этой расе чутьё. Ещё и с вооружением не повезло: полуторный меч противника против его одноручного. Спасти могло лишь скорое прибытие подкрепления. Тем более бойцом Джулиан был посредственным, привыкнув полагаться на волшебный лук, да и в целом избегать ненужных конфликтов. Противник понимал, что он тянет время и не спешил помогать в реализации. Пара движений и досвидание возможность защититься левой рукой. Хорошо хоть не прощай рука, как показалось по первым ощущениям. Даже в глухой обороне защититься от ранений было почти невозможно. К моменту появления Шарши, Джулиан держался за вспоротый живот нерабочей рукой и задыхался от усталости. Действовала шаманка - залюбуешься. Прыгнула в пространстве ровно так, чтобы страховать своих, отбрасывая противников остаточной магией. В правой руке длинный кинжал, в левой кривой нож. Излюбленная стойка боевых магов исполненная в совершенстве, где дистанция с противником создаётся за счет оборонительных и атакующих чар, а оружие используется в качестве страховки от незапланированных проникающих атак или как способ гарантированного уничтожения. Очевидно, что успела провести разведку и действует по плану, а не сгоряча. Бандиты это всё тоже поняли и приуныли. Ведьма - это всегда опасно, а умеющая сражаться вдвойне. Бросить ей вызов рискнул лишь орк-предводитель, понадеявшись взять грубой силой и размерами. Разница с Шаршей у него была всё ещё заметной, пусть и не настолько катастрофичной, как с Джулианом. Он и она отличались друг от друга не более как мужчина от женщины, но и этого было достаточно. Шарша не подпускала к себе противника на расстояние удара, раз за разом отбрасывая назад следующим за ней сферой заклинанием, пусть пару раз и была вынуждена воспользоваться кинжалом, громко рыча в ответ. Как догадывался Джулиан в их воинственных кличах слов не было, не более чем специфичное проявление боевого азарта. Отползя к ближайшему дереву Охотник почти лениво наблюдал за завершением схватки, ставшей больше похожей на побоище. Троин встретил секирой пару убегающих гоблинов. Тоже прыгнувшие через пространство Элроир и Бьякуя заканчивали с остатками банды. Когда вышедший особенно эффектным луч света в исполнении Шарши разрубил её противника надвое, Джулиан удовлетворённо кивнул. Хорошо, так и нужно. Повернувшись к нему лицом Шарша по-девчоночьи взвизгнула. Подбежала, неловко плюхнулась на колени рядом с ним и отчаянно зашептала. - Я держу тебя, держу. Сейчас, подожди секундочку, - после чего закричала. - Элроир! Элроир, он умирает! Эльф оказался рядом в мгновение ока. Провёл над ним руками и обреченно покачал головой. - Поздно. Раны слишком серьёзные, ещё и клинок был отравлен. - Не может быть! Такого отчаянья Джулиан на лице орчихи никогда не видел. Сильная, уверенная, любопытная, умная. Он много хорошего мог сказать о Шараше. И всё же по юному наивна. Ещё верит, что всегда можно что-нибудь сделать. - Будь с нами целитель может быть. Задержать агонию на два-три дня, даже неделю возможно, но излечить его никому из нас не хватит мастерства. После слов эльфа орчиха совсем раскисла и расплакалась, не прекращая при этом попытки его вылечить. Джулиан чувствовал несущее жизнь тепло её магии. - Прости меня, я должна была прийти раньше. - Перестань, ты сделала всё правильно. Лучше было невозможно. Пользуясь её отчаянной попыткой, Охотник переводил взгляд с одного из своих товарищей на другого, прощаясь. Вон хмурящийся Троин, стоит немного подаль, чтобы не лезть под руку. Вон перепуганная и перепачканная зато невредимая Дэлуин. Вон виноватый Элроир. Великий колдун и бесмертный царевич, оказавшийся бессильным. Бывает и такое. Вот и вечный странник Бьякуя. Подошёл и опустился рядом, положил руку на плечо орчихе, стараясь хоть немного подбодрить и успокоить девчонку. Кто бы мог подумать, что его будут оплакивать столь многие. Большую часть жизни Охотник был убеждён, что его труп растерзают дикие животные и всё на том. Что был, что не было. Так же... О нём будут помнить и это главное. - Господин, простите. Жаль я не увижу окончания вашего похода. - Иди спокойно, мы прошли вместе достаточно дорог. Почти ритуальная формула прощания вассала с сюзереном. Джулиан невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что умирать будет настолько воодушевляюще. Даже немного жаль, что ни малейшего шанса выкарабкаться у него нет. Дэлуин по прежнему сидела на том же месте, куда её оттолкнул Джулиан и едва могла заставить себя двигаться. Перед глазами стояли сцены недавнего боя, и как она, вцепившись в кинжал до боли в пальцах, оказалась неспособна убить противника. Если бы не Шарша все усилия Джулиана оказались бы напрасны - Дэлуин была бы уже мертва. Заклинание появившейся из ниоткуда Шарши снесло бандита куда-то в сторону, где его добил Троин. Больше на неё не пытались нападать, слишком занятые боем с настоящими воинами. Дэлуин только и оставалось сидеть и смотреть как дорогие ей люди сражаются и убивают. Не задумываясь убивают. В конце концов к ней подошёл господин Арагалрэн. Присел напротив, вытащил кинжал из пальцев и протянул воды. - Как себя чувствуешь? Тошнит? Дэлуин смогла заставить себя отрицательно замотать головой из стороны в сторону. - Хорошо, тогда отдыхай. - Господин, как Джулиан? - спохватилась девушка. - Он - мёртв. Известие поразило в самое сердце. Не верилось, что так может быть. - Но ведь царевич Элроир, Шарша, вы..., - начала мямлить Дэлуин. - Не всемогущи, к сожалению, - отчего-то господин Арагалрэн отвёл взгляд. - А ещё никто из нас не целитель. - Но ведь Элроир сростил вам ногу в Эр-Рлуан, и раны других тоже исцелял. - Перелом не угрожал моей жизни, как и другие ранения наших союзников. Рано или поздно они зажили бы сами, он всего лишь ускорил процесс. Джулиану же противник вспорол живот, чтобы вылечить такое одной магии недостаточно. Нужно ещё и глубокое понимание человеческого тела. Больше господин ей ничего не объяснил. Убедился, что Дэлуин невредима и ушёл готовиться к куда более сейчас важному мероприятию - похоронам. Товарищи не поскупились на последние почести. Погребальный костёр обещал быть огромным. Когда Дэлуин смогла заставить себя подняться на ноги, Джулиан уже лежал на осиновых ветках. В руки ему вложили его лук и кинжал, в голове лежал колчан с остатками стрел. Глаза закрыты, а лицо обманчиво умиротворено. Покойник. Чем дольше Дэлуин на него смотрела, тем горше становилось на сердце. Когда пламя погребального костра разгорелось, она бросила в него незаконченный кошель, который уже никогда не потребуется адресату. Со стоянки они не двинулись до вечера. Остальные ходили, заканчивали делать дела, но тоже вяло и через силу. К вечеру их разыскал Горислав. Новость о потере не просто боевого товарища, но ближайшего друга захлестнула его волной. Остальные почти насильно втянули его в погребальный пир, деля общее горе. Они сидели у костра и о чём-то говорили. Дэлуин переводила взгляд с одного на другого, но вставать и идти к ним не торопилась. Долго так продолжаться не могло. Рядом с ней грузно приземлился Боб и немедленно принялся ворчать. - Чего сидишь надувшись? Вон орчиху разве что не задушили в объятиях, тебе бы тоже посочувствовали. Тосковать одной - дурное дело. - Я не хочу этого сочувствия, - ответила Дэлуин. - Это ещё почему? - нахмурился Боб. Каким бы простоватым и грубоватым он не был, в отсутствии доброты мужчину обвинить было нельзя. Он хотел как лучше. В своём понимании, конечно, но ведь все такие. - Там воины оплакивают воина, а я... Я больше никогда не хочу оказаться в бою. Я не хочу сражаться и тем более не хочу убивать. Сегодня мне среди них не место. - И правильно, нечего девчонке на рожон лезть. В чужие причитания и рассуждения о том "как должно" Дэлуин не вслушивалась, пусть и обижать Боба не хотелось. Ему сейчас тоже тяжело, и поддержать толком некому. Пусть хотя бы она будет рядом с ним. Да молчаливо и недостаточно участливо, но на большее она сейчас не способна. Главное ни один из них не останется в одиночестве. В такую ночь одиночество губительно.