Смена ролей

Сначала Патрик совсем теряется в догадках и попросту выбегает на улицу, придумывая маршрут на ходу. Все что угодно, лишь бы не этот чертов дом и эти гребаные четыре стены, которые изводят его в ничто с каждым днем. Да, Пит не разрешает. Если они встретятся, то Стампу крышка, ведь его вскроют прямо при людях, на середине проспекта, полного людей, потому что Питер выпутается, ему всегда все сходит с рук, отчасти из-за собственной самоуверенности. Это всегда на руку брюнету: при поиске работы, в отношениях, в социуме. Но ничего из этого не умеет сам Патрик, и в этом виноват только он. Сейчас юноша совсем безоружный, без дневника, без денег и еды. На его плечах легкая ветровка на голубую футболку и кардиган, ноги прикрывают джинсы, которые больше него самого на размер, а то и больше. Он так сильно осунулся за последнее время. Во всем виноваты нервы и плохое питание. Скулы Стампа выглядят острыми, словно лезвия, кожа бледная, а повязка на глазу только придает контраста серо-голубым глазам, будто бы уставшим от жизни, в которых видны проблески хлипкого рассвета после дождливой ночи. Ноябрь куда сильнее, чем Патрик, поэтому от холодного ветра, который прошелся по нежной коже, он сгибается, а в его голову приходит идея. Он не вернется домой, он идет на заброшенное здание, где раньше отдыхал, будучи подростком. Дорога была недальняя, тем более, что бывал там кто-то чрезвычайно редко, разве такие же «отчаянные», как и сам Стамп. С крыши открывается прекрасный вид: пятнадцатиэтажка поражает своим прекрасным видом на город. А ведь когда-то это должны были быть квартиры для людей, которые каждое утро просыпались бы, смотрели в окно и любовались красотой этого дождливого мира, стоя на краю французского балкончика. Сейчас тут тоскливо и серо, не так, как было с друзьями и выпивкой пять лет назад. Возможно, тут они в Питом впервые пили вместе в компании одноклассников, он на самом деле ничего не помнит об этом, совершенно вся память была убита дешевым виски, который был куплен на деньги, украденные у родителей. Такие глупые, такие наивные, пятнадцатилетние дети, верящие, что от косяка, скрученного в тонкую трубочку, произойдет чудо и небеса над ними сжалятся и позволят им стать свободными от обязанностей. Свободным Патрик стал только сейчас, сидя на краю бездны, свесив ноги в никуда. В такие моменты чувствуешь себя по-настоящему свободным, пока ветер, который все холодает, простужает твое тело, окутывая до самых костей. Когда ты, расставив руки в стороны, поднимаешь голову к небу и вдыхаешь запах воздуха, который переполнен свежестью и озоном. — Парень, ты с ума сошел?! — резкий вскрик за спиной прерывает нирвану, а чьи-то руки оттягивают Патрика от бездны. Оборачиваясь и чуть ли не падая с возвышения на спину шатен видит перед собой парня с копной красных волос на голове. Он нервно поправлял их, озадаченно всматриваясь в лицо Стампа. Шарф обвивал его шею, развеваясь на ветру. Он был одет в высокие сапоги с шипами, что сразу же бросилось в глаза, ноги стягивали кожаные штаны, кожаная классическая куртка была расстегнута, открывая белую футболку с голубой надписью на ней. «Пати это жизнь.» Глаза болотного цвета отведены в сторону, и Патрик осознает, что это явно не тот человек, которого можно встретить в заброшенном здании. — Извини, я возможно выбил тебя из мыслей, просто… ты так сидел на краю, что я подумал, что ты можешь прыгнуть, — оправдывается парень, краснея. Стамп замечает, что он точно младше Пита, а потом осознает, что не проронил ни слова, чем заставляет чувствовать неудобно этого странного нового знакомого. — Я Патрик, — улыбается шатен совершенно искренне и по-детски, протягивая руку, что мгновенно забываешь, что он только что сидел на краю недостроенной крыши. — Я не собирался прыгать, просто думал. — И о чем же? — красноволосый поправляет прядь волос, заправляя за ухо и пожимает руку. Она ледяная, а сам Патрик дрожит, пусть, наверное, и не признает этого. — О своей жизни, — кратко отвечает шатен, поджимая ноги и замечая, как парень присаживается рядом, чтобы поговорить больше. — А ты что тут забыл? По тебе не скажешь, что ты тоже страдаешь подобным. — Я страдаю от своей привычки беспокоиться о всех вокруг, — почти недовольно бурчит юноша. — И благодаря тебе я сегодня пропустил уроки рисования у своего мастера. — Извини, — выдыхает Патрик, закрывая глаза и укладывая голову на сложенные руки. Разговор получается неловким и скомканным. — А как тебя зовут? — тихо спрашивает Стамп, поправляя повязку на глазу. — Джерард, хотя можешь звать меня, как пожелаешь. Ты весь продрог, тебе нужно в теплое место, — говорит он, укладывает руку на плечо шатена, отчего он дергается и во второй раз чуть не падает назад. Красноволосый тут же отпрянул, понимая, что это было зря. — Да, но у меня совсем нет с собой денег, — подытожил Патрик, вздыхая и дотрагиваясь до руки Джи, говоря, мол, «это не твоя вина, все хорошо». — Хмм… мы можем пойти к моей тетушке Грэйс, она содержит кофейню, нам не помешает согреться, — улыбается красноволосый на все тридцать два, а у Патрика больше нет выбора. Он сжимает руку нового знакомого, и они уходят из мрачной постройки прочь.

***

В кофейне тепло и уютно, а кофе горячий и согревающий. Патрик почти не чувствует опасности, что самое главное. Они очень долго болтали о жизни, но Стамп не позволял говорить на эту тему, не позволял спрашивать бил ли его Питер, потому что это просто тайна, потому что это все еще тяжело, пусть он и сбежал. — Мне некуда идти, поэтому мне стоит найти дом до того, как стемнеет. Спасибо за кофе, я правда счастлив, что встретил тебя, потому что я бы не вышел, — Патрик встает со столика и неловко смеется, краснея. Они только что говорили о причинах побега, поэтому Уэя передергивает. Он мгновенно берет с барной стойки листочек и карандаш, записывая на бумажке номер своего сотового и протягивая Патрику. — Пообещай мне, что вернешься домой сейчас, — говорит он, а Патрик кусает губу. Ну вот, опять. — Я обещаю.

***

Дома на удивление светло, играет музыка в зале, да еще и пахнет вкусно. Патрик немного напуган, его сердце буквально трещит по швам от переживаний и нетерпения. Он слышит тихие напевы и, Господи, он и представить не мог, что у Пита такой красивый басистый голос. Он прекрасно подходит под мелодию, играющую из колонок. — Ты вернулся? — Патрик испуганно вздрагивает, когда Питер, стоящий за плитой, оборачивается к нему, встречая приветливой улыбкой. Стамп в шоке. Это никакая другая эмоция, просто чистый шок и восторг. — Д-да, наверное, — шатен счастливо и неверяще улыбается в ответ, пытаясь прикоснуться к своей мечте, которая тает во мгле. Вентц такой теплый и по-настоящему родной. Его руки обнимают в ответ, заставляя сердце трепетать. — Ты как раз успел к ужину, — улыбается старший из парней. — Хорошо, — отвечает Стамп, пряча слезы, чтобы Питер никогда не узнал о них. На ужин Вентц приготовил мясо с овощами и рис. Это невероятно просто, но в духе брюнета, он всегда любил то, что проще. Возможно, поэтому он выбрал любить Патрика. — У нас новый телевизор? — Патрик, распахнув видящий глаз невероятно широко, удивляется. — Да, я решил обновить нашу систему на деньги, которые накопил за полгода. Зато теперь ты сможешь слушать музыку, верно? Стамп чувствует, как его сердце тает. Действительно, Джерард был как никогда прав, когда попросил его вернуться и опять поверить в сказку и мечты. Вдруг в колонках начинает играть минорный вальс, а Патрик просто не может себя сдержать и хватает Питера за руку, заставляя встать его из-за стола. Теперь ему так хорошо и тепло, потому что Вентц совсем не сопротивляется и идет за ним. Теперь ему так легко и совсем не страшно, лишь дрожь по телу скользит от непривычности. Питер держит мальчишку за талию, прижимая к себе, а руки Стампа покоятся на плечах брюнета. Они кружатся под музыку так, будто бы это последний вальс, которые они смогут станцевать, будто бы это последний миг перед апокалипсисом, а их уже не спасти. Впервые за несколько месяцев Патрик смеется, обнимая любимого человека, потому что тепло и удовольствие разливается по его телу. Черт, так прекрасно, как падение после тяжелого рабочего дня в постель, так же, как пить горячий глинтвейн на застекленной веранде в холодный зимний вечер. Хотя зиму им все равно не пережить. Когда они в обнимку падают на диван, заливаясь смехом, Патрик понимает, что ему больше ничего в жизни и не надо. 1110010 1110101 1101110