Любовь мальчишек

Пов Паши. Жить в Америке очень весело. Здесь у меня есть друзья, семья, а также покой в душе. Я не чувствую себя лишним человеком, я везде к месту, везде мне рады. Девчонки так и вешаются на меня, я наконец-то понял, что значит быть привлекательным. Однако, чего-то не хватает… Я скучаю по старой крошечной квартирке моей бабушки, скучаю по ней самой. По пыльным и грязным улицам своего двора, по местным алкашам. О боже, до чего я опустился?! И в самую малость мне не достает Егора. Совсеееем чуточку. Вот только капельку. Хочу его увидеть, услышать его голос, если повезет потрогать. Чем больше я с ним общаюсь Вконтакте, тем меньше во мне решимости оставить его в покое и натуралом. Конечно, у меня нет шанса, но, блин, тараканы в моей голове твердят обратное. Пов Егора. Прошел месяц. Авдотью Федоровну выписали. Я к ней часто захожу после школы. То, что я начал возвращаться поздно домой, не укрылось от внимательной мамы. Пришлось ей рассказать про бабушку Пашки, про инфаркт. Я видел как побледнело ее лицо, как закралась печаль в ее глаза, задрожали руки и губы. Боль от утраты папы еще не совсем отпустило. Возможно, никогда не ослабит свою хватку. — Надеюсь, Паша ничего не знает. Не нужно его волновать, хорошо? Ничего не говори! -только и сказала мама. Пов Паши. — Два хот-дога и две колы. Эдриан заказывал еду на улице, тогда как я с классом сидели на скамейке и разговаривали о какой-то чепухе. - Смотри, Эд, опять кормит тебя, — шепнул на ухо Бен, непоседливый, доставучий и вечно чем-то недовольный парень. — Явно глаз на тебя положил. — Да ну тебя, придурок, -отмахнулся я. На самом деле он был прав. Последнее время Эд проявлял ко мне слишком большой интерес. Но, возможно, это такая у него дружба. Ну какие нафиг чувства? Ко мне! Я же парень. Самому смешно стало от этих глупых причин. Глупые отговорки, сам то тоже хорош. Гей! Влюблен в парня. В бывшего врага. В натурала… Эдриан подошел к нам и протянул мне хот-дог и колу. — А нам? — спросил толстячок Питер. — Я не буду тратиться на вас, смертные, -спокойно ответил Эд.потом обратился ко мне: — Ешь, пока горячее, - сказал парень, подмигнув мне, и откусил большой кусок от своего хот-дога. — Боже, голубки! -простонал другой одноклассник, Джай. — Флиртуйте в другом месте. — Тебя забыли спросить. Да, Паша? Я автоматически кивнул. И завис. Шутка шутками, но это уже не смешно. Пов Егора. — Как дела у Авдотьи Федоровны? Ей ничего не нужно? — спросила мама через пару дней. — С ней все хорошо, мама, -улыбнулся я ей. Было приятно осознавать, что мама тоже волнуется. С другой стороны, любой нормальный человек переживал бы, если его близкий умер от того же, что чуть не унесло жизнь другого. — Я навещу ее завтра. Напишешь адрес? — Эмм, ладно. — И еще. Она знает, что ты влюблен в ее внука? — Нет, — тихо, почти шепотом, ответил я, рассматривая рисунки на линолеуме. — Тебе придется ей сказать. Если промолчишь будет не хорошо, она доверяет тебе. Думаю, ей не особо будет приятно, если она узнает, что мальчик, который заботится о ней имеет виды на ее внука. — Зачем тогда говорить, мама! Если правда огорчит Авдотью Федоровну, то я лучше ничего не скажу. — Чтобы, она больше не считала тебя милым и пушистым. — Хочешь испортить наши с ней отношения? — Хочу открыть ей глаза. — Я не буду писать адрес. Я думал, ты успокоилась. А ты все еще паришься из-за того, что я гей. Громкий звук заставил меня подпрыгнуть на месте. Мама со всей силы ударила кулаком по столу, за которым я сидел. — Не произноси, слышишь! Не произноси в моем доме этого слова! Я никогда не приму тебя! Это ненормально! Ты болен! Болен! — истерично орала на меня мама, позабыв все на свете. — Мамочка, почему ты кричишь на братишку, — со слезами на глазах, крепко прижимая к себе плюшевого кролика, спросила Софья. — Все хорошо, сестренка. У мамы плохое настроение. Пошли гулять. Взяв сестренку за руки, я быстро увел ее с кухни в ее комнату. Наспех одев Софью, мы вместе покинули квартиру. На улице было тепло, крупные снежные хлопья падали на белоснежную землю. Мы направились в парк. Деревья были одеты в белые пушистые одеяния, везде было белым-бело, как в сказке. Однако даже такая замечательная картина не поднимало мне настроение. На душе было паршиво. Было больно осознавать суровую реальность. Мама меня ненавидит. Не простила. Не приняла. А факт того, что после открытия правды бабушке Пашки, еще и она меня возненавидит, принимать было еще тяжелее. А, если об этом узнает сам Пашка, то… Лучше об этом вообще не думать. От этих мыслей, я без сил сел на заснеженную скамейку. — Егор! Братишка, ну не плачь. Вы помиритесь с мамой. — Маленькие ручки сестренки крепко сжимали мои руки, сцепленные в замок. Я сам не понял,как начал тихо плакать. — Ну, Егооор! — разревелась в конце, не выдержав Софья. Я посмотрел на Софью сквозь пелену слез. Крупные капли стекали по ее детскому лицу. Бедный ребенок. И это из-за меня? Я притянул Софью в свои объятья. Дрожащие руки обняли меня в ответ. Так мы и стояли крепко держась друг за друга посреди пустого белоснежного парка. Снегопад усилился, превращаясь в буран. Только в моей душе впервые за долгое время не бушевали ни метель, ни ураган. Был безмятежный покой. Даже если от меня отвернутся все на земле, я никогда не останусь один. Рядом со мной всегда будет этот маленький человечек, который переживает моё горе, как свое. Уверен в этом...