По ту сторону войны

Ты не выходишь у меня из головы, Ты засел там, как навязчивая песня. Ты кружишь у меня в голове, Как пузырьки в бокале с шампанским. Ты не выходишь у меня из головы, Словно глоток пенного бургундского пива. От одного упоминания о тебе Меня пронимает, как от рюмки-другой. Трепет от одной мысли, Что ты можешь помыслить о моей мольбе, Околдовывает меня. Я продолжаю говорить себе: "Возьми себя в руки". Неужели ты не понимаешь, что этому не бывать? Ты не выходишь у меня из головы Со своей улыбкой, от которой меня бросает в жар. Словно лето, в котором тысяча июлей, Ты бередишь мою душу своими глазами. И хотя я уверен, что у моего сердца Нет ни малейшего шанса в этом безумном романе, Ты не выходишь у меня из головы, Ты не выходишь у меня из головы... Billie Holiday - "You Go to My Head"

Бечено Между Фесом и Гонконгом время ускоряется настолько, что часы превращаются в один смазанный вздох. Между этими городами разработки новых планов, тренировки и очередной анализ собранной информации. А еще тестирование нового оружия и брони. Между Фесом и Гонконгом тишина и отведенные голубые глаза, которые заставляют Джеймса нахмуриться. Там снова растущая дистанция и излишне ровное, стерильное общение, автор которого на этот раз не Зимний. Это злит, тревожит и без того не очень здоровые нервы, вызывает неуверенность в их пока еще тонкой связи. Но Барнс тот еще упрямец и спускать все на самотек не собирается. Ему не удается перехватить Роджерса за эти несколько дней, и он решает припереть того к стенке после возвращения из Китая. Задача вполне ясна и на базе Щ.И.Та, в огромном аналитическом центре, полном многочисленных сотрудников, компьютеров и виртуальных экранов, на возвышении вокруг подсвеченного белым светом голографического стола проходит последнее собрание. Фото четырех целей висят на одном из виртуальных экранов, пока капитан Роджерс обсуждает детали со Страйком и Мстителями. Это одно из тех редких заданий, на котором Стива не будет, и это основная причина его напряжения. На задание отправятся Черная Вдова и Зимний Солдат вместе со Страйком. В то время как Клинт с Россом займутся еще одним контактом в Португалии. Тони вместе с Джарвисом уже нарыли тонны зашифрованной информации, с которой им со Стивом нужно разобраться в кратчайшие сроки, чтобы после отправиться в Фес. Все должно пройти гладко и спокойно, но напряжение продолжает витать в воздухе, буквально пропитывая воздух и заставляя ежиться сотрудников аналитического отдела. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто является основной причиной данных колебаний, а это чертовски мешает честным людям работать. Потому что все уже успели отвыкнуть от молчаливых, тяжелых взглядов Зимнего в сторону отводящего взгляд и как-то потерянно смотрящего ему вслед Роджерса. Это замечают все, но тактично молчат, а что до их семьи, то те пока еще не приперли ни одного из них к стенке, но по вздернутой брови Наташи и многозначительному взгляду Рамлоу понятно, что долго это не продолжится. Джет укомплектован и готов ко взлету. Группа уже на борту, и Мэй по комму обсуждает с Марией дальнейший допрос Гексаля. Родригез и Таузиг беззлобно перешучиваются и слушают последние детали плана от Рамлоу. Наталья по-кошачьи ухмыляется и дразнит Бэннера по своему комму, и это определенно не то, что Зимний хотел бы знать об этих двоих. - Не задерживайся, - хлопает по плечу Джек и скрывается в глубине джета. И все же он не один на взлетной площадке. Джеймсу не нужно видеть, чтобы знать это. Достаточно одного вдоха и стука сердца, чтобы почувствовать, чтобы уловить чужой запах, чтобы во тьме коридора поймать тень дрогнувших губ. Стива не должно быть здесь, но он пришел, и, единожды поймав его взглядом, Барнс смотрит пристально, не отпуская. Это идиотское поведение совершенно не похоже на него, когда на борт он поднимается, идя вперед спиной и не отрывая глаз от Роджерса. Рядом прячет улыбку Наташа и закатывает глаза Джек… * * * Нет монстров страшнее людей... Мария усвоила этот урок с юности и до сих пор все больше убеждалась в этом. С годами в ней самой тоже появился свой собственный монстр: параноидальный, местами жестокий и отлично выдрессировавший совесть. В этом мире выжить по-другому было невозможно, чему научил ее Ник. Жизнь после встречи с ним изменилась навсегда. Она стала другой, жила по другим правилам и безжалостно уничтожала тех, кто пытался пошатнуть хрупкий мир. Террористы; серийные убийцы с лицами добропорядочных политиков; садисты, калечащие и убивающие сотни людей лишь из прихоти или во имя очередной пустой великой идеи. Ее целям не давался второй шанс, и в этом она была солидарна с Черной Вдовой. В ее черных списках не имели значения ни статус, ни власть, ни деньги. и особое место там занимали Гидра и любой, кто хотя бы косвенно был связан с ней. О, эта цель взлетела до самой первой строчки после случившегося в Вашингтоне и знакомства с Зимним Солдатом. Список ширился, целей становилось больше, трупов на счету еще больше, и ни капли милосердия. Правда, она дала осечку только единожды, когда чуть не пристрелила Стива. Он был гребаным святым чудом, упавшим им на голову, и Мария собиралась заботиться о нем так же, как о Джеймсе. Именно поэтому в глаза Гексаля сейчас смотрела она. Она знала, кем был его отец и что эта тварь сделала с Зимним. Она прочла файл этой сумасшедшей семейки садистов и знала, что мальчишку, сидящего перед ней, натаскивали с семи лет. Знала, как он вошел во вкус и как в шестнадцать, пристрелив своего папашу-педофила и насильника, сам занял его место. Знала она и о его больной одержимости Грантом Роджерсом, о его ненависти к тем "привилегиям", которые были у Зимнего Солдата... Генрих Гексаль смотрит на нее светлыми глазами, в которых полное превосходство и ни капли страха. Он уверен в своей исключительности и важности. Знает, что им понадобятся его знания и чертовски нагло собирается диктовать свои условия. На них никто не собирается идти, но сам Гексаль пока еще не знает, что его приговор она уже подписала. Мария продолжает безмятежно смотреть на него даже тогда, когда он открывает рот. - Вы не тронете меня, - поморщившись от боли стертой кожи закованных в наручники запястий, усмехается Гексаль. - Вам нужны мои мозги, все то, что я знаю. А знаю я много. Вам нужны мои навыки, и вы это отлично знаете, агент Хилл. Как и то, что нужно вашему блондинистому мальчику-клону. Мои похвалы, дорогуша. Он - настоящая копия моего капитана, успел уже убедиться. Что же, я буду добрым и сделаю подарок ему, если он будет лапонькой. Он медленно расплывается в наглой ухмылке и откидывается на своем стуле расслабленно, уверенный в беспроигрышной игре. Ее молчание несет его все дальше, и это причина, по которой он совсем не замечает и не слышит бесшумно открывшейся двери за спиной. А вот Хилл хорошо так видит белое окаменевшее лицо и ставшие почти прозрачными бешеные голубые глаза. С каждым новым словом, с новой усмешкой взгляд Стива все больше становится жестоким и хищным. Он все ближе, и Мария знает, что не успеет, если тот решит свернуть шею Гексалю. Она переводит взгляд на одну из камер Джарвиса и смотрит укоризненно, но линза мигает, а искин продолжает молчать. Она не хотела, чтобы Стив слышал все это, зная, как ему будет тяжело. - Я видел его, - перекатывая слова на языке, тянет Гексаль, - видел, КАК он смотрел на Зимнего Солдата. О, определенно, вышла прекрасная копия, жаль только с той же слабостью к отмороженным импотентам с жидкими мозгами в черепушке. Это будет даже забавно - настроить его для нового хозяина. Мой дражайший папочка хоть и был мастером, но и я не уступаю ему. Пусть мой сладкий Капитан подумает, он будет таким послушным, всегда готовым принять его. Он будет есть с его рук, будет славной куколкой... Широкие ладони опускаются на вздрогнувшие и разом напрягшиеся плечи, и это почти невинное прикосновение, если бы не грубая, стальная хватка, от которой зацветают отвратительные темные синяки и хрустит кость под крик от боли. От этой хватки не уйти, не спастись, и теперь глаза Гексаля полны страха, переходящего в животный ужас, когда над ухом ядом шипит чужой холодный голос: - У меня есть идея получше, моя маленькая, милая куколка... * * * Гонконг не спит никогда и светит тысячами огней. Он - дикий пульс, звучащий выстрелами и музыкой. Смешливый шепот и разъяренный рык, вой сирен полицейских машин и клубная музыка в пьяной дымке. Город на вершине технологий, богатства, политики и город, утопающий в нищете, кризисе прогрессирующего экономического хаоса и организованной преступности. Гонконг блестит каплей крови на лезвии чандао* и жжется на кончике языка дурманом хуацзе*. Он зацветает лепестками Черного Лотоса и таится блеском на дне темных глаз. Город свободный, город порочный, город двуликий. Он ждет своих новых гостей и, возможно, новую интересную историю. Ведь не зря же в одном из самых его элитных закрытых клубов каждую пятницу расслабляется один из генералов Нефритового Дракона и по совместительству любимый оружейный император Капитана Гидры - Деминг Цзэн. Весьма выдающаяся личность, подмявшая под себя большую часть оружейного черного рынка. Настоящая золотая жила Гидры, которая сегодня принимает в качестве гостей двух французских высокопоставленных чиновников и одного министра обороны (не будем афишировать какой страны). В темном зале с обитыми черным узорчатым шелком стенами мягкий интимный свет играет в пыльном граненом хрустале модных светильников. У барной стойки несколько мужчин в сопровождении красивых девушек в дорогих коктейльных платьях. На широкой сцене в форме ленты, рассекающей почти весь первый этаж, стоят несколько серебристых пилонов, у которых извиваются обжигающе красивые танцовщицы. Блеск льда в дорогих стаканах с виски и тихие разговоры у диванчиков за стеклянными столиками. На втором этаже - подвесные танцполы и перекинутые мостики на третий этаж, где уже приватные комнаты. В клубе темная дымка вкуса дорогих сигарет и сладковатого, еле уловимого аромата опиума. Музыка звучит, дробя слух и гудя в мышцах, блестит из-под полуприкрытых ресниц и дрожит в чужих движениях. Она накрывает людей, заглушая их внимание и пряча то, что не предназначено для них. Как и молодого темноволосого мужчину в дорогом темно-синем костюме, облегающем крепкое, увитое тугими узлами мышц тело, и его темноволосую спутницу в шикарном длинном серебристом платье с провокационным разрезом до самого бедра. Она подобно кошке льнет к нему и с улыбкой шепчет на ухо слова, теряющиеся в шуме клуба. Его рука расслабленно лежит на ее обнаженной спине, и это невинное прикосновение на самом деле заставляет кое-кого даже отвести от них взгляд, потому что серо-голубые глаза мужчины полны опасного льда. - Клиент в зале, - с улыбкой на чувственных губах шепчет в комм Черная Вдова и продолжает следить за группой мужчин в другом конце зала. - Не шуметь, никого не взрывать, - хрипло отвечает Рамлоу. - Кэп был прав, Цзэн сегодня при всем параде. Джеймс слушает треп в эфире лишь краем уха и обводит зал напряженным взглядом. Цзэн не тянет на параноика, но сегодня в зале в два раза больше вооруженных людей и часть из них явно не из его охраны. В воздухе потрескивает напряжение, и это все меньше ему нравится. Он натянут словно струна и ждет подвоха, что передается и Наташе. Та легонько гладит его по ключице и скользит взглядом по лицам людей, безошибочно вычисляя лишних игроков. - Что-то не так, - раздается в комме напряженный голос Рамлоу, и уже фоном обращение Шэрон. - Можешь пробить блондинистого мужика с козлиной бородкой? Его рожа как-то странно знакома. Только ответить Картер не успевает, да и это уже неважно, потому что Зимний воочию наблюдает ту секунду, когда лицо одного из охранников Цзэна озаряется скоростным узнаванием блондинистого мужика с козлиной бородкой. - Черт, - шипит Романова, и под грянувшую канонаду выстрелов Джеймс отшвыривает столик... Святое правило мастерской Тони Старка - не говорить о чувствах в мастерской. Особенно во время испытаний костюма, особенно, если рядом Роуди, и мега особенно, если есть даже маленькое подозрение, что Джарвис сдаст его Пеппер. Да, это необсуждаемое правило, только сейчас Тони не в мастерской и, впрочем, не горит желанием углубляться во всю эту муть, но именно сейчас Стив выглядит как человек, которому нужно с кем-нибудь поговорить. У Уилсона это вышло бы лучше, но тот сейчас у родных в Вашингтоне, и значит, придется справляться самим. Они сидят, заваленные старыми папками, тонной бумаг и информацией, скользящей по голографическим экранам, развернутым прямо в кабинете Стива. У Тони уже мозг медленно закипает, а лицо Стива становится все мрачнее, и это определенно связанно с Марией и гидровским уродом из допросной. А если отмотать еще немного дальше, то все упирается в Картахену. Тони взламывает очередную шифровку и, почти невидяще уставившись на строки кода, обрабатываемого Джарвисом, неожиданно произносит: - Знаешь, он не развалится от одного слова. Стив не меняет позы и не поднимает глаз от бумаг, лежащих перед собой, но Тони готов поспорить, что ни черта он сейчас в них не видит. Его плечи напряжены и сцепленные в замок пальцы белеют. - Не понимаю, о чем ты, - после долгого молчания наконец произнес он. - Разумеется, - кивнул Старк, - но это звучало довольно мило, если отбросить твой суперсолдатский ор, из-за которого мы чуть не оглохли. Но он слышит и видит тебя, а не сам знаешь кого. - Не уверен, - пробормотал Стив и повел плечом, - я... это было недопустимо. Я не должен был... в общем, не должен был. - Не думал, что скажу это, - вздохнул гений и, подняв взгляд на Роджерса и подперев подбородок рукой, продолжил, - поговори с ним. Словами через рот, а не ныканьем по всем углам в режиме стелса. Будет сложно, особенно учитывая вашу полную некомпетентность в социальном взаимодействии... - Кто бы говорил. - Помолчи, я тут пытаюсь быть взрослым, ответственным человеком. - Да ну? - Сам в шоке, но Пеп говорит, что это полезно для человечества. Так вот, все указывает на то, что все выживут. Серьезно, подумай хотя бы о своих бедных миньонах. - О ком? - Да ладно, все знают, что весь аналитический отдел Щ.И.Та молится на тебя и переживает за ваши с Зимним отношения больше, чем вся Америка переживала за Круза и Барбару. Пожалуйста, Роджерс, не будь Крузом, не поступай так с моей психикой. - Я понятия не имею о ком ты, и у нас нет никаких таких отношений. - Угу, - следя за краснеющими кончиками капитанских ушей, протянул Тони, - а я Опра Уинфри. - Ты не настолько взрослый, - ехидно протянул Стив, чем заслужил драматичный вздох разочарованного миллиардера. - Ты ранишь меня в самое сердце, Сосулька! Только ухмылка медленно сползла с лица капитана, когда в конце коридора послышались раздраженный голос Картер и еще нескольких неизвестных мужчин. Параллельно погасли все экраны и раздался напряженный голос Джарвиса. - Сэр, у нас возникли проблемы. - Что? - они оба вскочили со своих кресел и, выйдя из кабинета, чуть ли не бегом направились в главный зал. - Джарвис, что происходит? - Несогласованная операция Интерпола по поимке Деминга Цзэна, и сейчас агент Картер обсуждает детали с их заместителем директора. Джарвис сильно преувеличил. Шэрон и неизвестный мужчина в стандартном костюме спецагентов орали друг на друга посреди царившей суматохи, пока несколько сотрудников пытались не допустить агентов к пульту управления и связи. - Отставить! - гаркнул закипающий Роджерс и буквально за шкирку отодвинул мешающих двух мужчин от Картер. - Джарвис, изображение со всех камер клуба на экраны и связь с Рамлоу. - Да, сэр, - отозвался искин, и через мгновение в воцарившейся гробовой тишине зал наполнился звуками криков, выстрелов и фееричного мата командира Страйка. Клуб разлетался на щепки, и все определенно шло к критической необходимости фундаментального ремонта. Летала мебель, все стекла разнесли еще десять минут назад, после чего упал первый подвесной танцпол. Под визг разбегающихся стриптизерш и жесткий нокаут с ноги по лицу одного из верзил-охранников клуба. Наталья сдула мешающую прядь и, метнув кусок стекла в шею еще одному, открыла огонь из отобранных в драке пистолетов. Кинутая ей в спину граната была отбита оторванным куском барной стойки, которая в дальнейшем полетела в еще одного бойца, и Зимний Солдат, скользнув на коленях между еще двоих, перерезал им сухожилия своими тонкими лезвиями. Отстрел сразу из двух пистолетов и свернутая шея еще одному. Под автоматную очередь Роллинза и грохот рукопашного боя Рамлоу с идиотским интерполовским агентом, не желающим прислушаться к мирным доводам. - Пристрелю нахер, когда доберусь до уебка, устроившего эту ебанину! - Народ, уши! - шумовая граната, кинутая Таузигом, и пинок от Родригеза идиоту, подкрадывающемуся к Мэй с наручниками. Полет еще одного в неизвестные дали с третьего яруса, и удушающий захват бедрами от Черной Вдовы министру обороны. Противный лязг и скрежет падающего металлического мостика, и Зимний, окруженный толпой смертников. Один весьма эпичный разворот вокруг пилона, и сразу двоих сносит на обломки мебели. Оторванный пилон остается в руках и, одним ударом превратившись в металлическую дубинку, уже сносит на своем пути любого, кому не везет попасться под горячую руку Солдата. - А ну стой, сука! - зверское выражение лица Мэй с брызгами крови заставляет французского чиновника ползти активнее, но это не спасает его от кулака Рамлоу, впечатавшегося прямо в переносицу. - Где узкоглазый ебанавт?! Кто видел этого козла?! Окровавленный и яростно отбивающийся от четырех амбалов-агентов Цзэн находится на рушащемся втором этаже. Рамлоу недобро скалится и бежит к трещащим и падающим лестницам, но по дороге его внимание перехватывает другой агент, который нагло пытается утащить на плече второго, пребывающего в блаженной отключке искомого чиновника. Ему дорогу перекрывает Роллинз, и это выливается в агрессивное избиение правительственного работника и подоспевшей охраны похищаемого. - Народ, у нас тырят террориста! - Не в мою смену! - рычит Романова, вырубив еще одного арматурой, и бежит в сторону Джеймса. - Yashka, подкинь меня! Зимний даже не запинается, впечатав окровавленный металлический кулак в лицо еще одному и резко перетекая в другую стойку для атаки и параллельной помощи Вдове. Вся она, словно миниатюрная хищная кошка во время броска, оказывается пятками на его ладони, которая с нечеловеческой силой и скоростью отталкивает ее, подбрасывая на полуразрушенный второй этаж. Не проходит и минуты, как наверху раздаются крики и начинают падать живые, но явно жалеющие об этом тела. Зимний довольно скалится и, стерев кровь с оцарапанной щеки, выключает в шейном захвате еще одного бойца. Это очередной дурдом, и Джеймс никак не может понять, с какого черта его жизнь в последнее время в данном ключе все время бьет по голове. А мафиозно-правительственный беспредел, судя по топоту ботинок и выкриков-приказов, начал переходить на новый уровень. - Командир, надо уходить! - подойдя к резко спущенному бессознательному китайцу, обмотанному тем же тросом, и бережно опустив пойманную Наташу, произнес он и, нажав на комм, продолжил. - Джарвис, какого черта у вас там происходит? - Небольшая напряженная ситуация с руководством Интерпола и капитаном Роджерсом, - безмятежно отозвался Джарвис. - Какая, к черту, ситуация?! - скрывшись от града пуль за одной из колонн, раздраженно прошипел Родригез. Вместо ответа Джарвис переключил их на общий эфир, где раздался напряженный голос Шэрон: - ... нарушили внутриведомственный закон. Ваша некомпетентность привела к риску для наших людей! Отзовите своих чертовых агентов с нашей операции, идиот! Агент Росс уже в курсе данной ситуации и... - Милочка, - отрезал насмешливый чужой голос, - мы не отчитываемся ни перед Щ.И.Том, ни перед ФБР, ни перед ЦРУ. И не вашим малявкам из этого цирка мешать нашей работе. Мы - Интерпол и готовились к этой операции три года. Три года кропотливой работы и лучшие агенты... - Как драматично... - прошипел неизвестный парень из аналитиков на заднем фоне. - У них просто командира Роджерса и нас нет, - прошипела еще одна неизвестная сотрудница. - Дерьмо... Этот смертник назвал Картер "милочкой", - выдохнул еще один. А между тем вышеупомянутые Картер и Роджерс определенно израсходовали все свое терпение. Потому что послышались звуки борьбы, чей-то писк, выдох Тони и звук снятого с предохранителя пистолета. У Джеймса от этого звука волосы на загривке дыбом встали, а дальше раздался рык, перешедший в арктически холодный голос Стива: - Там мои лучшие агенты, мои люди. Если с ними что-то случится, я вам глаза на жопу натяну и в асфальт закатаю, сэр. Таузиг честно не хотел ронять балку, но он это сделал, широко распахнув глаза, а выматерившийся Родригез поскользнулся на чем-то кислотно-розовом, разлитом на полу, и еле успел вписаться в поворот. Протяжный свист Джека прервал гробовую тишину, воцарившуюся что в эфире, что в зале аналитиков. Минута, две, и подозрительно хрипящий голос, потерявший все свое гребаное высокомерие, дал отбой десяткам бойцов, ворвавшихся в разрушенный клуб. Весьма вовремя, потому что дышащий на ладан балкон третьего этажа рухнул прямо перед распахнувшимися дверями, чудом никого не задев. На заднем фоне в эфире наконец появляются голоса Клинта, Росса, Тони, и растерянная группа захвата сперва бестолково замирает, пока Рамлоу еще тепленьких берет их в оборот. Свято следуя правилу творить беспредел с уверенным видом. Следуя его приказу бойцы арестовывают всех тех, кто все еще дышит, и ждут дальнейших приказов своего руководства, пока Джарвис заботливо подгоняет джет прямо к клубу. Их же упакованная добыча из четырех человек мирно лежит у разгромленной стеночки и пытается возмущаться, но затихает под прищуренными опасными взглядами Вдовы и Солдата. На ее плечах его пиджак, платье безнадежно испорчено, имеется и порез на лбу. Она сидит на уцелевшей части барной стойки и качает ногой, пока он наливает им выпить из нескольких уцелевших бутылок. Располагает к ностальгии, потому что он в чужой крови, в порванной одежде и со вкусом дрянного виски на языке. И, пока Клинт и Тони взахлеб рассказывают эпичное натягивание начальства Интерпола со стороны Стива и Эверетта, Страйк медленно подтягивается к ним. Мэй все еще подхихикивает, но в остальном они в порядке настолько, насколько это возможно, и скоро они полетят домой. Скоро он увидит сопляка Роджерса, полезшего почесать кулаки об очередного мудака. Скоро они смогут поговорить... Скоро... Шипение, бесцеремонно врывающееся в его мысли, заставляет нахмуриться и поднять глаза на сплюнувшего кровь в углу Цзэна. Тот с презрением смотрит на него и шипит на чистом английском: - Предатель! Ну, погоди, твой капитан еще доберется до вас. Он тебе еще покажет! Ты был сокровищем Гидры, был ее гордостью! - Надо было заткнуть его кляпом, - раздраженно произнес Джек. - Интересно, наличие у него языка важно для Хилл и Росса? - поинтересовалась Мэй, поблескивая глазами, когда рядом с ее ухом сверкнуло лезвие ножа и, до крови оцарапав шею вздрогнувшего китайца, воткнулось в стену. Под напряженными взглядами замерших агентов Интерпола Зимний Солдат обошел стойку и медленно направился к замершему Цзэну. Присев на корточки и не отрывая холодных глаз от бледного, окровавленного лица, он вытащил воткнутый в стену нож. - Я - свой собственный, - хмыкнул Барнс. - И мой капитан ждет меня дома. Он не видел лиц своей команды, но чувствовал затылком ухмылку Натальи и короткую знающую улыбку Джека. Сердце на миг сбилось с ритма, когда в наушнике комма раздался удивленный выдох и ор Тони на заднем фоне: - Я же говорил тебе, Капитан Скептик! Старки шарят в отношениях!... Эфир чист и тих все время их полета. Наталья мурлычет под нос очередную мелодию, пытаясь не заснуть, но честно говоря, уже моргает медленнее. Он даже не пытается вслушаться в разговор командира и Джека, в котором слишком много игривости для его психики. Остальной народ, расслабленно отдыхая рядом, продолжает краем глаза следить за пленниками. Джеймс лениво откидывает голову на стенку джета и думает о том, что им все равно придется торговаться с Интерполом, придется отдать часть их добычи, придется удержать Росса от убийства и, возможно, замять скандал с Шэрон и Стивом. Ему чертовски интересно, и это впервые странно. Странно, как он чувствует, как мыслит и как наверняка знает, что, открыв рот, не будет с ужасом ждать безмолвия. Это впервые... впервые, когда мысли в его голове принадлежат именно ему, когда внутренности не скручивает узлом и когда он ждет встречи. - Так, народ, поднимаем жопы, отрываем красивые рожи от пола и готовимся, - хрипло произносит Рамлоу и опускает штурвал. - Идем на посадку. Наталья сладко тянется и, поднявшись на ноги, подходит к окну джета, и губы ее растягиваются в довольной усмешке. - О, да нас встречают, - тянет она, и не то что бы Джеймс ждал чего-то или надеялся, сам не зная на что, но он встает вслед за ней и подходит ближе... Стив знает, что ведет себя как полный придурок и что присутствие на взлетной площадке базы совершенно не требуется и будет не к месту, но желание увидеть Джеймса своими глазами, необходимость убедиться в том, что он цел, гонит его наружу. И в этом он явно не один, потому что вместе с ним обеспокоенный Брюс и плетущиеся позади Тони и Клинт. И он определенно не будет вслушиваться в треп этих двух придурков. Они идут по чертовски длинному сейчас коридору, новый поворот, переходящий в открытый, и наконец - площадка, где уже гул двигателей и опускающийся трап, по которому спускается команда. Наташа вся растрепанная, у нее синяк на скуле, порвано платье и пиджак Джеймса на плечах. - Привет, Брюс, - она немного хромает и все равно солнечно улыбается нервно выдохнувшему за спиной Беннеру. Вся команда в синяках и наспех обработанных ранах. Подоспевшие бойцы уже выводят арестованных, а Клинт орет, поздравляя с удачной охотой. Рамлоу странно хмыкает и возвращает свое внимание Россу, с которым обсуждает дальнейшие несколько дней выходных для своих ребят. А они все смотрят друг на друга и не могут оторвать взглядов. На расстоянии четырех метров, в присутствии других людей, но совершенно незаметных сейчас. - Слышал, ты стал межведомственным инцидентом, - закатное солнце гаснет в серо-голубых глазах, и ветер играет с распущенными темными волосами. - Преувеличивают, - губы дрожат в намеке на улыбку, и расстояние уже короче. - Да неужели? - хмык, откровенное ехидство в голосе и еще несколько шагов, - а Соммерса душил его галстук? - Ничего не знаю. У него на редкость отвратительный вкус, и, возможно, это был галстук-мутант? - еще ближе, - как Гонконг? - Слишком шумно, странные запахи, странные люди и слишком много идиотов с пушками на один квадратный метр. Сплошное разочарование, тебе не понравилось бы, - между ними меньше метра, и Джеймс весь пропах кровью, горелой проводкой, дешевым пойлом и еще Бог знает какой мерзостью. - Звучит ужасно, - между ними всего лишь несколько жалких сантиметров, и Стив, сам не зная почему, уже шепчет слова, ловя тень чужой улыбки. Первое прикосновение как десяток предыдущих и все равно все так же будоражит кровь. Короткое, невесомое, тыльной стороной ладоней и дальше, в переплетенных пальцах. Сжимающихся раз, другой и превращающихся в уверенную хватку, от которой оба не отрывают глаз. Это странно, этого слишком много и одновременно мало, это сбивает пульс и заставляет впервые потерять чувство времени и пространства. И, возможно, это та самая причина, почему их разделяют сжимающиеся ладони, лежащие на груди то ли одного, то ли другого... - Баки? - М? - А кто такие Круз и Барбара? - Старк? - Угу. - Тони, больше никаких сериальных вечеринок с Клинтом! - Барнс, это же святое! * * * Между Фесом и Гонконгом есть город Нью-Йорк и рассветный Бруклинский мост. Окрашенное розово-лиловым небо, золотящееся первыми лучами, и ветер, гудящий среди металлических тросов. Темный кофе в картонных стаканчиках и воспоминания о прошлом, раздельном или одним на двоих. Есть истории смешные, от чего трудно удержаться, и те, что заставляют отвести взгляд и сжимать губы. Есть тишина и теплое плечо, на которое опускается темноволосая голова. Между Фесом и Гонконгом ленивое утро с завтраком в старой закусочной Эда, где в последний раз меняли мебель лет сорок назад. Прогулка по пока еще пустующему Центральному Парку и разделенная на двоих булочка с маком. Есть первая и оттого долгожданная тренировка друг с другом. Первый контактный бой и странный трепет, отчего сердце заходится бешеным стуком и в легких так много воздуха, что можно захлебнуться. Впервые... Впервые, черт побери, когда дистанция стремится к нулю и в светлых северно-ледовых глазах загораются искры веселья. Когда шелест графита по бумаге заставляет прикрыть глаза и расслабить плечи после очередной бессонной ночи. Между двумя городами одна бессонная ночь и тяжелый разговор с коллекционной бутылкой виски из бара Тони и Рамлоу о Генрихе Гексале. Воспоминания о котором заставляют Рамлоу скрипеть зубами и крошат стакан в руке Стива на мелкие осколки. - Это случилось восемь лет назад, - тихий голос Брока сух и глаза темны. - Нас с ребятами отправили в Камбоджу, а малыша с какой-то секретной миссией в неизвестное место. Я как увидел довольную морду этого гидровского выродка, понял, что нас ждет полный пиздец. Богом клянусь, Роджерс, думал уже все, не доглядел, потерял пацана. А потом его вернули под конвоем: худого, загнанного и какого-то неправильного. Мертвецы и то краше, чем его лицо тогда, и глаза такие, мать его... такие... Он продолжал выполнять миссии, подчинялся беспрекословно, но это было хуже Ада. Он перестал говорить, начал шарахаться даже от нас с ребятами, организм отторгал питательные смеси, начал медленнее возвращаться после обнулений. Это потом мы узнали, что эта сука отдала его Гексалю-старшему на дрессировку, как какое-то животное. Жаль, его щенок опередил нас с Джеком. Стакан в руках пустеет и полнеет снова и снова. У Брока заостряются черты лица, и в тусклом свете пустой общей кухни, со сгорбленной спиной, напряженными плечами и сединой в волосах, он словно стареет еще на несколько десятков лет. - Он все еще не говорит о том, что случилось тогда ни с нами, ни с Сэмом. Слова заевшим кругом звучат в голове и не отпускают еще очень долго. Они не дают ему заснуть, не дают успокоиться и все больше распаляют злость. Она щедро копится и накрывает все красной пеленой, пока Джарвис после просьбы не открывает на виртуальном экране трансляцию из спальни Джеймса. Это грубое нарушение протоколов безопасности, и Стив чувствует себя последним уродом, так нагло вламываясь в чужое личное пространство, не попросив разрешения и пользуясь тем, что Зимний не узнает об этом. Он не знает, чем руководствуется Джарвис, делая все это, но через несколько минут Стив видит часть полутемной комнаты Джеймса. Скудного освещения хватает, чтобы разглядеть широкий голый матрас, на котором среди двух подушек и трех теплых одеял раскинувшись на спине мирно спит Зимний Солдат. Это одна из редких ночей, когда сон его тих и спокоен. На нем не по размеру большая серая толстовка и мягкие пижамные штаны того же цвета. Растрепанные распущенные волосы на смятой подушке и подрагивающие ресницы. Полураскрытые губы и румянец на свежевыбритых щеках, от которых Стив не может отвести глаз. Джеймс жив и он здесь, совсем рядом, и Стив до самого рассвета прислушивается к стуку его сердца... Небо над Фесом - сплошная прозрачная синь. Чистая, глубокая, бескрайняя, сплошная, ошеломляющая, по краю горизонта золотящаяся лучами солнца. Воздух Феса - аромат жасмина и гвоздики - утопающий на дне черной, словно смола, кофейной чашки. Голос Феса - молитва имама и песнь на базарной площади. История Феса - белокаменные стены, переходящие в золото и синеву, утопающую в песчаном вздохе. Это старые, треснувшие плиты, сквозь которые пробивается молодая трава. Сухие тростниковые крыши крытых коридоров, и молодой смех из-за узорчатых распахнутых ставень. Узкие улочки со вьющимися цветами на решетках чьих-то окон, и подведенные сурьмой темные глаза, выглядывающие из-за серебристого платка. Бассейны разноцветной краски на песчаных крышах, и дрожащий свет в узорчатых медных светильниках. Сладость хурмы и горько-пряный горячий мед, тающие на языке. Тихое журчание фонтанов, и закат, чертящий кровавую тропу за стены старого города до самых врат Волюбилиса. Город, затерянный в золотых песках, с навечно застывшим океаном, что небесным, что земным в своей крови, в своих глазах и костях. Древний и новый, прошедший сквозь войны и страсти великих и презренных. И нужно время, чтобы остановиться на мгновение, чтобы взглянуть, чтобы насладиться им, но минут на это нет. Минута - это роскошь для того, кто живет секундой полета пули. На этот раз их цель - научный центр Эль Джафира в парке Унасеб на другой стороне старой городской стены. Престижное место, занимающееся биологическими исследованиями и спонсируемое неизвестными и весьма щедрыми инвесторами. Огороженная территория с датчиками движения по всему периметру, сигнализацией и настолько вооруженной охраной, что хватило бы на переворот в отдельно взятом государстве. Настоящая мечта параноика за усиленными инопланетным металлическим каркасом бетонными стенами. Это очередная укрепленная база, которая сейчас сгорает в огне штурма. Воздух раскаляется до предела от взрывов и свиста пуль. Красно-золотая броня темнеет от копоти, и звенит на тетиве стрела. Трещат чистым, холодным током укусы вдовы, и земля дрожит от мощного рева, и зеленые кулаки крошат в пыль огневую башню. Мелькают окровавленные ножи, и звонит щит с алым росчерком на белой звезде. Это кровавый хаос, в котором сотни криков и грохот падающих снарядов. Обугленные воронки на месте деревьев и глубокие борозды на камнях. Джеймс теряет и находит своих среди боя и продолжает, скалясь, драться словно безумный. Он отстреливает обойму за обоймой и не гнушается драки кулаками вместе с ножами. Это настоящее осиное гнездо, которое они разворошили, но никто из них не собирается отступать. Наталья мелькает около горящих машин, и за ней тянется цепочка взрывов. Воитель орет матом на Железного Человека где-то из-за рухнувшей стены, и рычит Рамлоу, схлестнувшийся на ножах с очередным гидровцем. Он слышит крик Мэй и все равно знает, что не успеет закрыться от крупного калибра еще одной огневой машины. Это один вздох, когда краем зрения он ловит темно-синее и раздается скрежет сминаемого металла. Стук сердца, и спину закрывает чужая крепкая спина. Одно прикосновение, и Джеймс ловит упрямый блеск чужих глаз. Они кружат единым смертельным существом, защищая друг друга и щедро сея смерть. Плечом к плечу, развернувшись, и щит закрывает спину, пока идет стрельба из двух пистолетов в четверых, засевших за обломком стены. Снятый с чужой набедренной кобуры пистолет - и пуля летит в снайпера на крыше. Бросок щита бьет по челюсти одного, и металлические пальцы, поймав, посылают обратно. Удар кулака в лицо еще одному слишком близко подошедшему гидровцу, и нож, кинутый в шею другому. Между ними мелькает щит и летят пули, рукопашный бой превращается в настоящий танец, в котором движение одного дополняет другого. Настолько остро, настолько быстро и правильно, что это даже жутко. Вокруг них отдаленный грохот взрывов, вой сирен машин местных спецслужб и скорой. В эфире голоса остальных, живых, целых, и трупы у ног. Вокруг них раскаленный воздух, и вакуум, заполняющий с головой, и горящие руины. Вокруг них пепел и догорающие обломки, вкус пороха на языке и запах крови. Отбой, конец, операция успешно завершена и лаборатория уничтожена. Вокруг них разруха и отстреленные гильзы, но Джеймс видит только яркие словно небо Феса глаза Стива. - Баки... - у него хриплый голос и все еще рваное дыхание. Он пропах дымом, и мокрые от пота волосы торчат во все стороны. На скуле след сажи, и порез на подбородке. Его сердце бьется тем же бешеным зверем, как и пульс Барнса. Зимний тянется ближе, еще шаг - и рука в обрезанной перчатке медленно поднимается к его лицу. Еще ближе, и пальцы, коснувшись пряди волос, совсем невесомо движутся дальше. Джеймс не знает, как выглядит в чужих глазах. Весь в крови, копоти и с дикими глазами, которые просто не может отвести, не может двинуться. Красивый, красивый как дикий зверь, с глазами цвета прозрачных льдов и губами алыми, как кровь. Со смертью в руках и беспокойными кошмарами, мыслями глубокими и несгибаемой волей. Сильный и все еще невинный, несмотря ни на что. Стива ведет от его запаха; от теплого дыхания, оседающего на собственной коже; от глаз, беспокойно смотрящих на него, и понимания, что ему дозволены прикосновения. В длинных, растрепанных волосах Джеймса застряли нежно-розовые лепестки каких-то цветов, и Стив оглушительно в него влюблен. Здесь, сейчас, в эту самую минуту, наконец безоговорочно принимая это... Он влюблен. Эта мысль настолько яркая, настолько оглушительная и четкая, что затмевает собой все. Дальнейшее проходит мимо них словно в тумане, и Стив не единственный, кто выглядит оглушенным. Не единственный, кто оглядывается вслед и отвечает невпопад, пока прибывшие медики занимаются ими и остальными ранеными. Сморгнуть и наконец собраться получается только после прибытия местных властей и руководства местной американской базы. Разбор полетов и видеоконференция с Россом отнимают еще несколько часов, и в конце дня хватает сил только на то, чтобы заползти в комнату, щедро выделенную на базе... Ярче солнца Феса могут быть лишь его звезды. Мириады сверкающих алмазов на темно-синем бархате ночного неба. Созвездия золота с проблесками алого сквозь редкие облака, и золотисто-молочный серп луны. Небесный, бездонный океан с бесценными самоцветами под прохладным дуновением ветра, шевелящим волосы и мирным безмолвием пустыни. От этого неба захватывает дух, и, единожды подняв на него взгляд, не возможно оторваться. У Джека недокуренная сигарета в руках и маячит ленивая ухмылка на губах. Он стоит под тенью крыш балкона и, прислонившись к белой стене, не отрывает глаз от открытого полигона. За его спиной, в комнате, на узкой постели безмятежно спит Брок, и ночь спокойна. Она накрыла собой все вокруг, льется шепотом тихих голосов и лениво тянется в разговорах двоих на крыше стоящего на пыльном поле джета. Джек щурит глаза и даже не пытается вслушиваться. Он тушит сигарету о металлические перила и возвращается в постель. Обнимая сонно ворчащего Брока и накрыв губами старый шрам под самым сердцем. Он закрывает глаза и, глубоко дыша теплом чужой кожи, все больше верит в то, что жизнь наладится... Полигон пуст, и по периметру исправно работают датчики, сигнализация и патруль. Отбой прозвучал несколько часов назад, и окна казарм темны. Джет укомплектован и на взлетной площадке, а его команда либо продолжает во всю трепать нервы командованию, либо пытается урвать несколько часов сна. Ночь тихая, и если мир опять не решит поиздеваться над ними, то это будет чудом. - Я рад, что ты здесь, - слова срываются с губ Джеймса тихим шепотом и отражаются в улыбке Стива. - Да, я тоже. Над ними бескрайний космос, под спиной остывающая от дневного жара крыша джета, и ночь прекрасна. Она тихо шумит голосами вдалеке и стрекотом сверчков, блестит в их глазах. Это ночь мира и рассвет на двоих, что пока еще очень далеко. Это еще одно впервые, когда они лежат рядом и их плечи соприкасаются. Звездная ночь в глазах Стива, и тепло его руки, когда их пальцы переплетаются. Джеймсу нужна всего одна минута, чтобы, все так же не отрывая взгляд от Стива, придвинуться еще немного ближе. Совсем немножко, чтобы согреться от прохлады и лучше видеть звезды. И, возможно, Стиву тоже это нужно, раз он тоже подается ближе. Над ними световая вечность и тишина, сотни миль от Гонконга до Феса и еще несколько часов до возвращения в шумный Нью-Йорк. До новых планов и очередной базы, до тренировок и назревающих разговоров, которые одинаково терпеть не могут оба. До всего этого еще длинная звездная ночь Феса, сверкающая в их глазах...