Настоящее лекарство от смерти

      Минхо и Галли убегают к Бренде за сывороткой, а я остаюсь наедине с Ньютом. Ему плохо, действительно плохо. Он кашляет, и на подбородок выплескивается темная кровь.       ― Давай, Ньют, нам пора убираться отсюда.       Стараясь не показывать того, что творится у меня на душе, я тяну его за руку.       ― Нет, ― качает Ньют головой.― Нет, я не дойду.       ― Глупости, вставай!       Пытаюсь не поддаваться панике и тяну его изо всех сил. Он часто и тяжело дышит. Глаза лихорадочно блестят.       Я рывком поднимаю его на ноги, забрасываю его руку себе на плечо, и мы идем. Идем вслед за Минхо и Галли, чтобы быть как можно ближе к заветной сыворотке.       Ньют снова кашляет и падает на землю. На его лице вздуваются черные вены.       ― Томми, ― хрипит он.       Я держу его за плечи, не в силах отпустить.       Ньют срывает со своей шеи медальон и вкладывает в мою ладонь.       ― Возьми его.       Я в ужасе сую медальон ему обратно. Это его медальон, зачем он мне? Пусть носит дальше, как носил уже много лет. Частичка моего разума понимает, почему Ньют отдает его мне, но все мое существо принимать это отказывается. Надо идти: мы начали это вместе, а значит, вместе и закончим.       ― Томми, пожалуйста, возьми, это очень важно, возьми!       Ньют заметно нервничает. Он едва не кричит. Хватаю медальон, вешаю себе на шею, чтобы ему было спокойнее. Приберегу медальон, а позже отдам.       Ньюту словно становится легче. Я помогаю ему подняться, и мы движемся дальше. Шаг, шаг, еще шаг. Я верю, что мы сможем. Еще шаг. Мне становится тяжело. Еще шаг, еще. Ньют обмякает в моих руках. Я не могу его удержать, и он снова падает.       ― Нет, ― шепчу я.― Нет, нет, нет.       Он без сознания. Беру его под мышки и волоку по земле.       ― Томас, ― слышу я голос.       Во много крат усиленный микрофоном он разносится по окрестностям.       ― Томас, это Тереза.       Я на секунду замираю, а потом продолжаю тащить Ньюта с удвоенной силой.       ― Выслушай меня, пожалуйста, ― продолжает она.― Я знаю, как помочь, знаю, как изготовить лекарство. Сыворотка даст человеку максимум пару месяцев, а лекарство излечит его навсегда. Бренда выздоровела, потому что ей ввели твою кровь, Томас. Именно ты можешь спасти зараженных. Приходи ко мне, возвращайся в здание ПОРОКа и убедись сам.       Я снова останавливаюсь. Я не могу доверять Терезе. Но вдруг она говорит правду? Бренда ведь действительно здорова. Тогда у меня получится помочь стольким людям, получится вылечить Ньюта. А что, если это очередная ложь, чтобы заманить меня в ловушку? Тогда я просто выпущу Терезе кишки. Она не может дать мне надежду и так легко ее отнять.       Наклоняюсь к Ньюту, чтобы продолжить наш путь, но тут он шевелится и встает.       Он поворачивает голову и смотрит на меня. По его подбородку стекает слюна вперемешку с кровью. Прежде, чем я осознаю, что здесь что-то не так, он рычит и бросается в мою сторону.       Я уклоняюсь, и Ньют по инерции проносится вперед.       ―Ньют, это я, ЭТО Я!― кричу я ему.       Но он снова кидается на меня, и мы катимся по земле, сплетясь в клубок. Ньют наваливается на меня сверху, я держу его руки и чувствую, как его пальцы пытаются дотянуться до моей шеи, царапая мою грудь. Он скалит зубы, хрипит, а его глаза наливаются кровью. Наверное, моему телу больно, но я лишь ощущаю дикую животную боль на сердце. Вдруг хватка ослабевает.       ― Нет, ― выдыхает Ньют и отстраняется.       Я на мгновение вижу его прежнего. Безумие отступило, и передо мной с испуганным лицом сидит наш Ньют, мой.       ― Ничего, ― шепчу я, стараясь не заплакать.― Все в порядке.       Ньют прерывисто дышит. Вдруг он резко выхватывает пистолет и приставляет к своему виску. Я с ужасом кричу что-то невнятное и выбиваю пистолет из руки друга. Ньют провожает его взглядом, а потом с воем поворачивается ко мне. Мгновение закончилось.       Мне приходится его ударить, чтобы сбросить. Ньют пытается нанести ответный удар, но мне удается подмять его под себя. Он рычит и вырывается, но я крепко придавливаю его к земле всем телом.       Какое-то время он дергается, а потом успокаивается, и я слышу тихое:       ― Томми…       ― Посмотри, что со мной стало, ― сипит Ньют.― Мне уже не помочь. Мне все труднее и труднее контролировать себя. Выполни мою последнюю просьбу: избавь от мучений, дай мне уйти достойно.       Мои глаза застилают слезы. Я отрицательно мотаю головой. Ньют косится на пистолет, лежащий рядом с его головой, до которого он не может достать, потому что я до сих пор прижимаю его руки к земле.       Он переводит взгляд на меня, его темно-карие глаза полны боли и тоски.       ― Пожалуйста, Томми, пожалуйста, ― задыхаясь, говорит Ньют, а моя душа ухает куда-то в бездну.       Я тянусь к пистолету.