Твое тело создает музыку

— Моя очередь выбирать, — напомнил Юри. Виктор демонстративно отдернул руку от пульта, качнул головой в сторону телевизора. — Пожалуйста. Юри улыбнулся, сосредоточенно тыкал кнопки, а Виктор наблюдал за профилем, за складкой между бровями и как морщился такой любимый нос. Его бы воля, к черту фильмы. Но Юри любил, ждал эти киношные вечера, и отказать ему было практически невозможно. Никифоров бы лучше более важными делами занялся, все-таки неделю не виделись, пропадали на тренировках. Кажется, Юри уже что-то выбрал, потому что на экране появилась заставка 20th Century Fox. Юри уселся в любимом пледе непозволительно далеко от Виктора. Кажется, он и правда собрался это смотреть. Обиженный на весь мир, Виктор демонстративно скрестил ноги и отсел в самый дальний угол. — Что это? — равнодушно поинтересовался он. — О, это третья часть одной трилогии… Сложно объяснить. Но я очень ждал. И Юри-о говорил, что вышло сносно, а его «сносно» переводится как «охренительно». Общается с Юркой, значит. Сюрприз. Виктор больше не задавал вопросы. На экране появились первые кадры как из типичного боевика 80х: пустыня, тачки, винтовки, герои творят невообразимую с физической стороны хрень и все приправлено томными взглядами вдаль и удачными крупными планами. Виктор скосил взгляд на Юри, тот даже губу закусил. Надо же. Нужно будет провести с Плисецким воспитательную беседу как не пудрить его парню мозги всякими фильмами с симпатичными мордахами его сверстников. Возраст. Виктор поморщился. Никогда не считал, что этот вопрос будет его волновать. Что есть возраст как не просто цифра? И он видит, что Юри до сих пор смотрит на него как на восходящее солнце и как на самый прекрасный закат. Так чем же плохо, что сейчас он наблюдает за сверстниками и ему это нравится? То, что парни горячи? Виктор поерзал. Плевать. Он тоже не лыком шит. Да и не такая уж большая у них с Юри разница, ну. — Боже, — выдохнул Юри, когда на экране появилось что-то взволновавшее его, и Виктор вернулся к фильму. На экране вышагивали зомби подобные существа со всеми «приятными» атрибутами подобных персонажей. — Виктор, синяк будет, — прошептал Юри, слегка краснея. Виктор только сейчас заметил, что его рука сжимала колено Юри. Неужели испугался? Пф. Никифорова таким антуражем не напугать, он взрослый человек, спортсмен, чемпион, в конце концов. Против воли сюжет затянул и Виктор не заметил, как пролетел час, а потом еще один. Он сидел сзади, обнимая Юри, как большая ложка маленькую. Сюжет разворачивался стремительно, герои погибали, и Виктор видел, как слезы блестели за стеклами очков, как напрягся Юри на особенно трагичных моментах, как дрожал в его руках (ему хотелось думать, что дрожал именно Юри, а не наоборот). Свои слезы он быстро вытер пледом, когда титры появились на экране. — Ну, как тебе? — обернулся к нему Юри. Виктор громко шмыгнул носом. — Ничего так. Но ты это… Предупреждай в следующий раз. Юри не спрашивал о чем предупреждать, он просто кивнул. Позже, лежа в кровати без сна, Виктор рассматривал узоры на пижаме Юри. Он никогда не задумывался о глобальных вещах, но что, если однажды…всего этого не станет? Его не станет? Единственного человека, на чьем плече Никифоров мог пускать сопли, единственный, при ком он надевал свою пижаму с единорогами. Единственный, кто так много значил, что это пугало. Он так боялся потерять себя в этом, и так много обрел взамен. Юри мирно сопел и дергал левой ногой, время от времени шмыгал носом. Виктор наблюдал и улыбался. Если этого не станет, будет непросто. Будет больно, пусто и все не так. Но, даже если бы он знал наперед как все будет, даже если бы у него был выбор, он не выбрал бы иной жизни. Год с ним, день с ним, да хоть минута, они стоили любой возможной боли. И все было правильно. Все правильно.