Ты — моё небо

Чонгук всегда любил Чимина. С того самого дня, когда тот впервые улыбнулся ему искренне, не как старший, не как омега из круга друзей, а просто как человек — тёплый, немного ранимый, такой живой. Но Пак тогда был в отношениях с Тэхёном — его другом, человеком, которого он уважал, даже если тот порой слишком сильно давил на тех, кто рядом. Чонгук помнил, как бывший Чимина мог часами не отвечать на сообщения, а потом вдруг приходил с цветами и требовал благодарности. Как он бросал острые фразы, прикрываясь тем, что "такова альфа-природа", будто это оправдание боли. И как Пак молча гасил в себе обиду, будто веря, что это — норма. И потому Чонгук молчал. Годы молчал. Пока вчера не сорвался. Алкоголь, боль, усталость — всё слилось в один порыв. Он сказал всё. Не ждал, что чувства будут взаимны. Но Чимин... не оттолкнул. Он остался. Он ответил.

***

Солнечный луч прокрался сквозь шторы, ласково скользнув по щеке Чонгука. Тот сонно зажмурился и потянулся к соседней подушке... Пусто. — Не может быть... — пробормотал, ероша волосы. — Он ушёл... после такой ночи? — С чего ты взял, что я ушёл? — послышался голос с порога. Чимин стоял, держа в руках кружки. Его голос был тихим, почти домашним. — Я пошёл приготовить тебе завтрак, если что. Ты вырубился, как мишка в спячке. Чонгук на миг замер, а потом улыбнулся, почти шепча: — Мой маленький хён... — Я всё слышу! — отозвался Чимин, резко. — Живо на кухню, пока всё не остыло! — А что ты там приготовил, мой заботливый хён? — с лукавым прищуром спросил Чонгук, вставая. — Нарвёшься — будешь завтракать на полу! — Чимин прищурился и сделал шаг ближе. — Даже не думаю... — Чонгук мягко обнял его за талию, прижал к себе, и тихо добавил, уткнувшись носом в шею. — Просто не хочу отпускать. Пак густо покраснел. Его сердце застучало чаще. — Пошли есть, — сдавленно сказал он и, выскользнув из рук младшего, быстро поправил футболку. — Ты невыносимо милый, когда смущаешься... — пробормотал Чонгук, проводя пальцами по его щеке. Чимин остановился, обернулся. В его взгляде что-то дрогнуло. — То есть... в остальное время я не милый? — Нет! То есть... ты всегда — просто... — Чонгук запутался. — Ты красивый, всегда. Но сейчас — особенно. Пак вздохнул, кивнул и, с лёгкой улыбкой, вышел из комнаты. Во время завтрака Чонгук не находил себе места. Он извинялся, сбивчиво, искренне. За вчерашнюю пьянку, за резкие слова, за то, что обрушился с признанием, не дав Паку подумать. Но Чимин только покачал головой и вздохнул: — Гук, если бы я не хотел... я бы ушёл. Но я остался. Потому что впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. С тобой. А не как... как с ним. — Он обижал тебя? — тихо спросил Чонгук. — Иногда словами. Иногда молчанием. Но самое страшное — он заставлял чувствовать, будто я недостаточен. А ты... ты просто обнял, и я вспомнил, как это — быть собой. Молчание повисло между ними. Тёплое. Понимающее. — Я люблю тебя, хён, — сказал Чонгук. — Не с вчерашнего вечера. Уже давно. Чимин смотрел на него с лёгким испугом, будто боялся, что это сон. А потом просто кивнул. — Я тоже. Просто... мне нужно привыкнуть. Нам — нужно. И Чонгук снова обнял его, легко, не навязчиво. Как будто обещал: «Я буду рядом. Всегда». — Пошли в кино! — внезапно предложил Чонгук, прерывая уютную тишину. — Какое ещё кино? — поднял бровь Чимин. — Ужастик! — с азартом вскочил младший, опускаясь на колени и обнимая его за талию. — Пожалуйста! — Ни за что, — фыркнул Чимин. — Я не собираюсь кричать в зале, как в прошлый раз. — Но я буду держать тебя за руку! — кокетливо сказал Гук. — А потом мне снова не спать неделю? Нет уж. — Ну, хён, пожалуйста... Он смотрел на него с такой щенячьей преданностью, что Чимин закатил глаза и сдался. — Ладно. Но если я потом тебе отомщу — ты не обижайся. — Договорились, — рассмеялся Чонгук и поцеловал его в макушку. — Главное, чтобы ты был рядом.