"Идём в кино, где страшно, но рядом ты"
6 февраля 2018 г., 21:16
Около пяти вечера. Солнце уже начинало клониться к закату, окутывая улицы мягким янтарным светом. Чонгук, как всегда пунктуальный, уже был полностью готов и нервно поглядывал на дверь спальни.
— Ты скоро? — крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал от предвкушения.
— Жди! — донеслось изнутри, звонко и немного раздражённо.
— Таблетки выпил? — поинтересовался Гук, мягко, но с ноткой заботы, которой было всё больше с каждым днём.
— Да! — коротко отозвался Чимин.
Через пару минут дверь распахнулась. И Чонгук, привыкший видеть Пака в уютных худи и мешковатых футболках, затаил дыхание.
На нём были светлые укороченные джинсовые шорты, подчёркивающие стройные ноги, и свободная полупрозрачная блуза с цветочным принтом, слегка спадавшая с одного плеча. Тонкий пояс на талии делал силуэт ещё более изящным. Волосы Чимина были аккуратно уложены, лёгкий блеск на губах дополнял образ.
— Ты... этим нарядом решил всех соблазнить? — прорычал Чонгук, глотая пересохшую слюну.
— А тебе не нравится? — с невинной улыбкой спросил Пак, приподняв бровь.
— Нет, наоборот... — Чонгук провёл языком по губам, не отрывая взгляда. — Мне очень... нравится.
— Тогда пошли, альфа, — улыбнулся Чимин, ловя его взгляд. — А то опоздаем.
— У нас ещё полтора часа до начала фильма... — напомнил Гук, стараясь не смотреть слишком явно на оголённые бёдра.
— Погуляем немного. Проветримся, — на ходу надевая босоножки, бросил Пак.
Время перед сеансом пролетело почти незаметно: парк, кофе на вынос, случайные фото на телефон и смех, что эхом отзывался внутри.
Когда они вошли в кинозал, Чимин сразу вцепился в руку Чонгука. Сначала фильм показался интересным: мрачная атмосфера, напряжённая музыка, таинственные убийства. Но когда на экране начались сцены жестокости — один из персонажей застрял в ловушке, молил о помощи, а потом экран залило кровью — Чимин резко сжался.
Он зажмурился, прижался к Чонгуку плечом и почти шепотом прошептал:
— Я ненавижу такие сцены...
— Я здесь, хён, — прошептал в ответ Чонгук, прижимая ладонь к его запястью. — Не смотри. Слушай меня.
Каждый раз, когда на экране появлялся монстр или всплеск звукового ужаса, Чимин прижимался к нему сильнее. Чонгук чувствовал тепло его тела, лёгкий запах парфюма с нотой фрезии и муската. Иногда Пак прятал лицо в его груди, иногда — сжимал его пальцы до боли.
Для Чонгука фильм перестал существовать. Вся его реальность была в том, как дрожал омега рядом. В каждом затаённом вздохе, в прикушенной губе, в тихом «ты точно рядом?».
Когда фильм, наконец, закончился, и свет зажёгся, Чимин выдохнул с облегчением и почти упал ему на плечо.
— Я знал, что это была ужасная идея, — прошептал он, всё ещё не глядя на экран.
— Но теперь я могу быть героем, — с улыбкой сказал Чонгук, обнимая его за плечи.
— Тогда, мой герой, проводи меня домой. Я заслужил тёплый чай, плед и массаж сердца.
— Всё, что пожелаешь.
Вечер завершился на уютной ноте. Они устроились у окна, закутавшись в одно большое одеяло. В руках у Чимина была кружка с жасминовым чаем, на губах — усталая, но счастливая улыбка.
— Знаешь... — тихо начал он, глядя в огни ночного города. — Мне с тобой не страшно. Даже если страшно.
— И мне с тобой спокойно, хён, — прошептал Чонгук. — Даже если весь мир кричит.
Они сидели в тишине, и в этой тишине было больше любви, чем в сотне слов.
