Ты — моё небо

Прошло ещё две недели с того самого романтического свидания на крыше. И за это время окружающие начали всё чаще переглядываться, когда речь заходила о Чимине. Он стал... другим. Он стал медлительнее, чуть рассеяннее. Иногда хмурился, не понимая, почему какой-то запах внезапно начинал вызывать у него раздражение. Аппетит у него то резко возрастал, то напротив — пропадал. А однажды он расплакался во время просмотра рекламы с котёнком, хотя обычно смеялся над сентиментальностью. — Он стал нежнее... даже чересчур, — подметил Намджун за завтраком, наблюдая, как Чимин укутывается в плед, несмотря на тёплую погоду. — Чиминни всегда был чувствительным, — пожал плечами Джин, хотя в его голосе уже сквозило что-то тревожное.

***

— Джин хён... — глухо позвал Чимин, заглянув на кухню. — М? Что-то случилось? — поднял голову Сокджин, нарезая овощи. — Мы можем поговорить? Только... ну, лично. — Конечно. Только я параллельно буду готовить — не возражаешь? — Наоборот. Мне даже спокойнее так. Сокджин включил слабый огонь под сковородой, кинул туда немного масла и повернулся к младшему. — У вас с Чонгуком что-то случилось? — Нет… — Чимин покачал головой, сцепив пальцы в замок. — Не в этом дело. — Тогда в чём? — Я… чувствую себя странно. Словно всё не на своём месте. И тело, и мысли, и... — Тошнит? — перебил Джин, резко напрягшись. — Живот болит? Простыл? Перегрелся? — Нет, хён… не физически. Точнее, не только. Он замолчал, а потом выдохнул: — Помнишь тот вечер, когда я... напился с Чонгуком? Это было вскоре после разрыва с Тэ... Сокджин повернулся к нему полностью, теперь он слушал — внимательно, по-настоящему. — Минни, вы ведь любите друг друга. Почему ты так переживаешь об этом? — Я не знаю… Я чувствую себя... как будто использовал его. Будто сразу после одних отношений ввалился в другие. Словно... потаскуха. — Ох, Чимин... — Сокджин с укором покачал головой. — Можно я тебе просто один вопрос задам? — Конечно. — Ты любишь Чонгука? — Да. Очень сильно. Он… он будто стал моим продолжением. С ним легче дышать. — А Тэхён? — Я давно ничего не чувствую. Мы были обречены. Я знал это задолго до разрыва. — Тогда всё просто. Ты не сделал ничего неправильного. Любовь пришла — ты открыл ей сердце. Вот и всё. Это не грех. Чимин молчал, а потом... разрыдался. — Мне этого достаточно… — прошептал он, уткнувшись в плечо Джина. — Правда. — Я рад, что ты со мной поговорил. Когда слёзы высохли, Джин налил ему тёплый чай — крепкий чёрный, с нотками чабреца, немного мяты и каплей мёда. Напиток был насыщенным, горьковато-сладким, как сама жизнь. — Вкусно... — выдохнул Чимин, но в его лице что-то изменилось. — Что-то не так? — Голова закружилась... и... — он замер. — Опять... подступает... — Так! — строго сказал Джин. — Хватит терпеть. Мы идём в больницу. Это ненормально, что тебя так регулярно тошнит. — Наверное, ты прав... — покорно ответил Чимин. Спустя два часа они сидели в очереди на приём. В зале было тихо, и только Чимин слегка теребил подол рубашки, не находя себе места. Сокджин положил руку ему на плечо. — Всё хорошо. Я рядом. — Следующий! — крикнула медсестра. — Иди. — Джин мягко подтолкнул его. — Я жду здесь. Врач был внимателен. Задал много вопросов, осмотрел. Потом взял кровь. — Мы сделаем экспресс-анализ. Это займёт немного времени, — с улыбкой сказал он. — Отдохните пока. Чимин, немного дрожа, сел обратно. И когда через 15 минут его снова пригласили, врач посмотрел на него очень мягко. — Поздравляю, Чимин. Вы беременны. Вероятно, 4–5 недель. Всё в норме, но теперь вам нужно наблюдаться. Он вышел из кабинета молча. Джин сразу встал. — Ну что там?.. Чимин? Омега шагнул к нему, обнял... и прижался крепко, до дрожи. — У нас с Чонгуком... будет... — Что будет? — Ребёнок. Сокджин замер. Потом обнял его ещё крепче, зарываясь лицом в его волосы. — Боже... Я так за вас рад! — Хён, я никогда... никогда не был таким счастливым, — прошептал Чимин. И тут же — аплодисменты. Поздравления. Они забыли, что находятся в коридоре больницы. Люди улыбались, кто-то даже прослезился. — Нужно позвонить Чонгуку, — доставая телефон, сказал Джин. — Нет! — резко остановил его Чимин. — Я хочу сказать ему сам. Лично. — Ага... — улыбнулся Джин, понимающе кивая. — Кажется, я догадываюсь, что ты задумал.