Ты — моё небо

— Садись. Он указал на место напротив себя. И это не было просьбой. Чонгук подчинился. Он уже всем телом чувствовал — разговор будет непростым. — Хён… ты хотел со мной поговорить? — попытался начать он, чтобы хоть как-то разрядить давление. — Именно. — Юнги выпрямился. — И не надейся, что я обойду тему Чимина. — Что с моим поведением не так? — Ты задал омеге, которого, как утверждаешь, любишь, вопрос, от которого у любого нормального человека перевернётся сердце. — Юнги поднял бровь. — «Ты уверен, что это мой ребёнок?» Ты вообще слышал, как это звучит? — Я просто… хотел быть уверенным. — выдохнул Чонгук. — А если бы он спросил: «Ты уверен, что тебя не тянет к другим?» Ты бы что почувствовал? Чонгук замолчал. — Ты сомневался в нём. В момент, когда он был на пределе. Когда ему нужна была не защита, а вера. Он омега. Он носит твоего ребёнка. И даже если бы шанс был один к миллиону — ты должен был быть первой опорой, а не первым обвинителем. — Но он сам... Он сказал, что не уверен… — Он сказал это в ответ на твоё предательство. В ярости. В отчаянии. Потому что ты ударил в самое больное. — голос Юнги стал тише, но не менее острым. — Ты думаешь, омега после таких слов может просто вернуться в прежнее состояние? Улыбнуться и простить? Нет, Чонгук. Ты не словами должен извиняться. Ты действиями докажи, что достоин быть отцом. И партнёром. Чонгук закрыл лицо ладонями. Он дрожал. — Я всё понял… хён. — Тогда иди и показывай. Но не вздумай требовать прощения. Заработай его. — сказал Юнги и ушёл, оставив младшего на крыше с ворохом осознаний и тяжестью в груди. --- Вечером, когда эмоции улеглись, Чонгук подошёл к Джину, сдержанно, без крика. — Хён... Я могу с ним поговорить? — Только без истерик. Без давления. Ты всё испортил, не забудь об этом. — Я помню. — кивнул Чонгук. — И я не прошу прощения. Я пришёл заслужить его. — Тогда иди. — сказал Джин и ушёл к Юнги. Чонгук открыл дверь в комнату. Чимин лежал, отвернувшись к стене, укрывшись пледом до подбородка. — Хён... — сказал он, но ответа не последовало. Он не стал навязываться. Просто подошёл, присел на край кровати и положил перед ним свернутый плед и маленькую коробку. — Это тёплый жилет. Я заказал утром. Чтобы тебе было удобнее гулять. С подкладкой, специальной для омег в положении… — голос был тихим, сдержанным. — И... я записал тебя к врачу. Завтра. На осмотр. Я поеду с тобой, если ты разрешишь. Пауза. Пак не шелохнулся. Только немного дрожал. — Я не требую прощения. Я просто... сделаю всё, чтобы ты знал: я с тобой. Даже если ты мне не веришь — я всё равно буду рядом. Он вышел. Не дождавшись ни единого слова.

***

Прошёл день. Затем — два. Чимин не разговаривал с ним больше пары фраз. Но он пил тот самый чай, что принёс Чонгук. Надевал жилет. И однажды, придя в клинику, всё-таки кивнул: "Ты можешь зайти". Чонгук держал его за руку во время осмотра. Молча. Сжимая пальцы, когда омега нервничал. После приёма он молча отвёз его домой. Разогрел обед. Не просил, не настаивал. Просто был рядом. На третий вечер Чимин, всё ещё сдержанный, тихо сказал: — Я вижу, как ты стараешься. — Потому что я должен. — ответил Чонгук. — Потому что хочешь. — поправил Чимин. Они молчали. А потом омега медленно сел рядом и впервые за эти дни сам взял его за руку. — Но не думай, что всё прощено. — И не надеялся. — мягко сказал альфа. — Я просто рад, что могу снова сидеть рядом.