Сила притяжения

Вообще-то Бэкхен хотел пойти в какой-нибудь ночной клуб, проникнуться, так сказать ночной жизнью, наполненной роскошью и весельем. Но прочитав отзывы и узнав расценки, прикинул, что для этого пришлось бы продать почку. С другой стороны и собственный отель предлагал вроде как неплохие развлечения. И почки в этом случае можно будет при себе оставить. Правда, слегка подпорченные возлияниями алкоголя, потому как ничего интересного от местных посиделок ждать не приходилось. А спустившись к площадке, где происходило основное действо, внезапно понял, что такие коварно-продуманные мысли не ему одному в голову пришли. Он как-то даже и не подозревал, что в их отеле столько народу имеется. С трудом пробираясь между забитыми людьми столиками, Бэкхен радостно вскрикнул, когда все же обнаружил незанятое место. Да еще и у самой сцены. Правда, радость несколько поубавилась, когда выяснилось, что столик все же занят, да еще и… Чондэ молча отсалютовал бокалом с пивом соседу, когда тот без приглашения плюхнулся на стул напротив, буркнув вместо приветствия: — Больше нет свободных мест. Все же в компании, пусть и такой сомнительной, вечер обещал пройти гораздо веселее. Когда началась программа, Бэкхен понял, почему на первый взгляд удачно расположенный столик, оставался относительно свободным. Колонки так загрохотали басами, что он обеспокоенно глянул наверх, на крышу, ожидая, что она вот-вот рухнет, накрывая их с головой. А еще через пару минут, подумал, что это будет не так уж и плохо. По крайней мере, звук станет тише. Чондэ подумал примерно о том же, а потому встал, намереваясь сохранить себе на будущее барабанные перепонки, которые грозили в скором времени взорваться и затопить окружающих кровавыми реками из ушей. Правда далеко уйти не успел, потому что надо было слушать, что говорит загорелый весельчак-ведущий на сцене, а не пялиться на соседа, драматически сжимающего на удивление изящными тонкими пальцами свои виски, периодически зарываясь аккуратными ногтями в обесцвеченную шевелюру и взлохмачивая непослушные пряди волос… мда. И когда он только его руки рассмотреть успел? С Чондэ явно что-то не здоровое происходит. Это стало глупо отрицать еще тогда, когда он, решив подразнить своих друзей, погрязших в серости унылых будней, выкладывал фотографии с прошедшего вечера в инстраграмм, и увидел среди кучи похожих снимков улыбающегося в камеру «белобрысого сталкера». Он уже было хотел перекрестить фотографию в священном ужасе, твердо уверенный, что в здравом уме так со своей психикой поступить не мог. В смысле, ему и в жизни лицезреть этого типа за глаза… Но потом вспомнил, что специально сделал снимок, приблизив камеру к тому максимально близко. Выкрутив предварительно вспышку на максимальную яркость. Блондин потом еще ругался так смешно, и руками из стороны в сторону водил, будто крался к кровати сразу после выключения света. Чондэ хохотнул, наслаждаясь приятными воспоминаниями, решив, что пока фотографию удалять не будет. С ней же много чего интересного можно будет придумать. Например, распечатать и на стену повесить, чтобы дротиками в нее кидать. Но, почему-то, вместо того, чтобы обрекать в действительность свои коварные планы еще долго всматривался в радостную улыбку и гладил кончиками пальцев контуры чужого лица. — А вот и первый доброволец! — сверкнул белозубой улыбкой, особенно ярко выделяющейся на фоне смуглого загорелого лица, ведущий, хватая Чондэ за краешек рукава, словно тот сбежать от него собирался. Он и в самом деле собирался, но откуда весельчак-аниматор мог это знать заранее? Не оставалось ничего другого, как выставить перед собой руки, то ли в жесте сдающегося, то ли, наоборот, от всего отказывающегося и не смирившегося. Но постоянно-проникающий-в-мысли-блондин, снова разрушил планы, появившись рядом, как гриб из-под земли после дождика. Судя по цвету волос и «милому» характеру, бледная поганка. — Я тоже участвую! — в карих глаза было столько вызова и самодовольства, что Чондэ пришлось срочно пересматривать планы на ближайшее будущее. Отказаться от участия он уже не мог. Вернее мог, ему никто ноги не стреножил и к колонне у самой сцены не привязывал, но отступить сейчас было подобно капитуляции и признания за этим-парнем-с-насмешливым-взглядом первенства. Что было само по себе чушью. Даже предположение! Ведущий, всеми силами пытающийся раскачать еще не достаточно разгоряченный для веселья народ, поначалу даже обрадовался такой активности этих двоих. И только намного позже понял, насколько ошибался. Просто, если бы ребята тихо-мирно поучаствовали в паре конкурсов и незаметно исчезли с глаз, сливаясь с толпой, он бы ничего против не имел. Даже бы проникся к ним почти дружеским (насколько это возможно сделать за один единственный вечер) расположением. Но ребята ровно сидеть на месте не желали, особенно после того, как первым объявлен был конкурс на лучшую растяжку, где в доказательство своей гибкости участникам предложили сесть в шпагат. Или не в шпагат. В общем, у кого что получится. У Чондэ амбиций оказалось намного больше возможностей, а потому в процессе покраснело лицо, и затрещали штаны. Аниматор, конечно, подозревал, что затрещали у него таки кости (судя по характеру звука), но, встретившись с предупреждающим взглядом, решил промолчать. Лишь попросил громкими аплодисментами поддержать хрупкую на вид девушку, без видимых усилий умеющей садиться на полный шпагат в настоящий момент, а не как некоторые, когда-то в младших классах. Бэкхен же, все это время подначивающий своего соседа, глядя на его страдания, и вовсе в последний момент снялся с конкурса, решив догнать того в следующих, не отказав себе в удовольствии похабно подмигнуть: — Хорошая растяжка. Сразу чувствуются постоянные тренировки. Чем заслужил еще минус сто очков к карме от постанывающего при попытке собрать ноги в положение «как было» Чондэ. Возможность отыграться появилась слишком быстро, когда под взрыв довольных оваций и подначивающее улюлюканье, парни усердно красили губы в ярко-алый, чтобы оставить след, если не в истории, то на листе ватмана, любезно предоставленном ведущим, с видом мирового судьи сжимающего в руке сантиметровую ленту. — Тут я даже спорить не буду, — Чондэ уважительно покивал, глядя на неправильный отпечаток чужих губ на листке, размаху которого бы и иной крокодил позавидовал: — Врожденный талант! Бэкхен обиженно запыхтел, кажется, начиная понимать намек, а Чондэ чистосердечно добавил, ослепляя белозубой улыбкой: — Много, где может пригодиться… Соперничество наращивало обороты и набирало небывалый размах. И никого уже не удивляло, что парни приняли участие ВО ВСЕХ конкурсах, посматривая при этом друг на друга, как два хорошо обученных бойцовых петуха. Создавая впечатление, что сошлись они в борьбе, как минимум за миллион американских, а не за пинту пива. Да они даже на объявлении начала конкурса «Мисс Отеля» поднялись синхронно! А до сцены не дошли только потому, что зрители вокруг вдруг взорвались ехидными смешками, и они заподозрили, что делают что-то не так. И лишь когда прямо на их глазах тучный мужчина заглотил сразу с десяток особо острых перцев, а Бэкхен заранее облился холодным потом, ожидая последствий от повторения подобного трюка, Чондэ вдруг посмотрел на него не менее ошарашенными глазами: — Этот конкурс пропустим. Бэкхен возражать не стал. Особенно жутко ведущему, который был уже не так весел, оказавшись меж двух огней, становилось на моментах объявления промежуточных победителей. Но как их оценивать? Когда на конкурсе караоке, в разгар своей песни, один сделал «лунную походку», отчаянно кривляясь и виляя бедрами так, что девушки из анимации, профессиональные танцовщицы Хулы (о, Гавайи!..), телефоны повытаскивали, чтобы записать и повторить. А второй, выбравший рок композицию, так отчаянно орал в микрофон, что парочка бородатых парней-байкеров за дальним столом, невесть как затесавшимся на курорт, одобрительно застучала пивными кружками, а имеющиеся в зале дамы демонстративно попадали в обмороки от акустического экстаза. Какой уж тут приз зрительских симпатий? Зрительским симпатиям оба были по душе. — А победа присуждается… — ведущий выдержал длительную паузу, слишком длительную для оглашения победителя на вечерних конкурсах, входящих в услуги отеля. Чондэ в ожидании вердикта крепко стиснул в кулаке вилку так, что даже, кажется, толстый металл в руках нагрелся и начал гнуться. Бэкхен, сидящий напротив, нервно прокрутил в руке палочки для еды, эффектнее, чем ниндзя сюрикены, и уставился на «вершителя судеб» нечитаемым взглядом. Правда долго оставаться в покое, и изображать заинтересованность не смог. Тем более, все равно не получалось. — Не задерживайте, уважаемый. Всем уже ясно, какой результат! — он вальяжно привстал, поцеловав кончики собственных пальцев на левой руке, и послал воздушный поцелуй благодарным зрителям. Зал дружно охнул женским восторженным визгом. — Действительно, сколько тянуть можно? И так понятно, кто тут победитель! — Чондэ уступать не хотел. И совсем несвойственно для себя полез на стул (утешаясь, что этих людей видит в первый и в последний раз), сложив руки в сердечко над головой и натягивая на лицо ту самую яркую улыбку, когда у него глаза в щелочки, которую обожали все, и ненавидел Бэкхен (трудно любить улыбку, от которой дыхание перехватывает, и мыслительные процессы притупляются). Зал выдохнул общим: «Уиии, милашка!». Аниматор, закаленный общением с не всегда адекватными туристами, подумал, что если сейчас объявит, что победила «дружба», то получит «снаряды» сразу с обеих сторон (и кучу недовольства от поклонников). А потому только облегченно выдохнул, утирая капельки пота со лба, когда свет внезапно погас, объявляя принудительный конец вечера по техническим причинам, чтобы больше этих двоих не видеть. Желательно, никогда! Удивительно, но Чондэ с Бэкхеном оспаривать вопиющую несправедливость, с финальным определением, кто лучше, не стали. Трудно что-то оспаривать, когда рот зажимают ладонями, словно железными тискам, явно пытаясь вдавить зубы далеко в глотку.