Сила притяжения

— Зашибись, отдохнул! Начинаю чувствовать, что я и впрямь неудачник, как это сказала бывшая, прежде чем свалить, — Бэкхен, связанный по рукам и ногам, обернулся на нервный смешок, прозвучавший в комнате уж как-то слишком не к месту, и даже не удивился. — Ты ж вроде не парковал яхту поблизости? Или я о тебе что-то не знаю? — А надо было? — переспросил Чондэ, который никакую яхту, естественно, не парковал. Ни по близости, ни вообще. — Не знаю, но по местным меркам, это было бы проявлением хорошего тона, почти как палочками в корейском ресторане есть. И объяснило бы наше присутствие в сей чудесной обители… — блондин обвел комнату внимательным взглядом, но не обнаружил в ней ничего сверхординарного. Номер, как номер. Судя по виду из окна, находящийся в их же отеле. — Может у тебя родители подпольные олигархи или сам наркобарон? Чондэ даже отвечать на откровенную ересь не стал: — Странно все это. Похищать парочку ничем не примечательных туристов в одной их самых богатых стран мира, где финансово примечательные на каждом шагу. Думаю, им твой танец понравился. Возьмут тебя в гарем. Женой. Будешь там самой страшной. — Нет. Самой страшной, это к тебе. — Даже спорить не буду. Не важная из меня жена получится, — Чондэ наигранно вздохнул, а Бэкхен искренне поразился: — Как ты можешь шутить в такой ситуации? — Это чтобы не разрыдаться. А вообще, реально странно. Мы на толстосумов не похожи. Бэкхен задумчиво пожевал губу: — Может у них игра какая-то? Типо охоты на людей. Вывезут нас в пустыню и… — Ты слишком много телевизор смотришь. И совсем не избирательно, — по коже тут же пробежались мурашки, когда воображение услужливо подкинуло картинки с загонщиками на верблюдах, многозначительно размахивающих над головами кривыми саблями, и их самих, грязных и почему-то облаченных только в набедренные повязки, безнадежно пытающихся убежать. Наверное, он тоже слишком много смотрит телевизор. — Ну зачем ты это сказал? Теперь вообще страшно стало. Бэкхен тяжело вздохнул, но не стал развивать тему, потому что ему вдруг тоже стало очень страшно: — А чего мы сидим то? Может, покричим? На помощь кого-нибудь позовем? Рот нам никто не закрывал… — Не советовать кричать! Звукоизоляция. Вас никто не слышать. — В комнату, словно дожидаясь подобной фразы (хотя, почему собственно «словно»?), вошел местный житель, надежно укутанный в национальную одежду кочевых бедуинов и, покосившись на своего напарника, на вид, не выдающегося ростом и внушительной мышечной массой, добавил: — А мы будем очень-очень зол! Чондэ хоть и подумал, что переживать о резкой смене настроения этих двоих точно не будет, но дуло автомата ласковым котенком прижимающееся при каждом шаге к ноге одного из незнакомцев, резко снизило уровень желания побеседовать по душам. Поэтому он максимально спокойно (как опытный переговорщик), поинтересовался, разумно решив, что поистерить еще успеет: — Что вам от нас нужно? И, хоть и не ожидал ответа, но коротышка-бедуин все же пропищал противным голосом, опасно сверкнув из подо лба злыми глазами: — Мы за вас получать выкуп! Один-в-один, как недалекий мега опасный злодей из комиксов про супергероев, часами распинающийся о собственном коварстве. Что только добавило абсурдности ситуации. — Мы любить много денег, — подтвердил второй, в качестве акта устрашения взмахивая кривым ножом, но как-то слишком уж неловко, словно боясь порезаться. — Идиот, двадцать первый век, где ты этот раритет достал? — коротышка, как и было задумано, устрашился, и буравил нечитаемым взглядом своего подельника, который при определенном раскладе и его этим самым ножиком мог пырнуть, как самого близко-стоящего. — Но Кен… — Без имен! — и уже погромче добавил для похищенных: — Мы купить много-много верблюдов! — Но Кенсу, — прошептал второй, так тихо, что до несчастных заложников не долетало ни звука: — А что мы с ними делать будем? — он недвусмысленно провел кинжалом (благо, теперь надежно упакованным в специальные ножны) по горлу. — Жалко же. И как они в этом случае влюбятся? — Завезем в пустыню, — правильные черты исказила злорадно-торжествующая улыбка. Чего парень, самым коварным образом, столкнутый на «кривую дорожку» преступной деятельности, конечно, не увидел, из-за тщательно подобранного злодейского одеяния, но представил в красках и все равно передернулся. — И там бросим!

***

— Не, ну точно с ними не все в порядке, — Чондэ, хоть и был добряком по жизни, дураком не являлся. Его работа не позволила бы такого упущения в характере. — Шепчутся еще постоянно. — Какое точное замечание. А то ведь все добропорядочные граждане людей похищают, — фыркнул Бэкхен, но без особого энтузиазма. — А эти еще и шеп-чут-ся! — Это я к тому, что они явно не выкуп просить за нас собираются. Для этого, стоило хотя бы нашими родственниками поинтересоваться… Думаю, в живых нас не оставят, — брюнет поерзал немного по полу, пытаясь устроиться поудобнее, воспользовавшись тем, что их похитители удалились в другую комнату. — Эй, чудовище, ползи ближе. Только осторожно, чтобы не заметили. Бэкхен вздрогнул, и хотел уже было привычно огрызнуться, но судя по серьезности тона, на этот раз стоило все же послушаться, а потому чужую полупросьбу полуприказ выполнил. Умирать не хотелось: — Меня вообще-то Бэкхен зовут. — Чондэ. Сказал бы, что приятно познакомиться, но это было бы ложью. Действительно приятно станет, только когда мы выберемся отсюда. Желательно живыми. Можешь незаметно в задний карман моих штанов залезть? — Зачем это? — Бэкхен несмотря на оставшиеся вопросы, прижался спиной к лопаткам парня, чувствуя странное спокойствие от этого прикосновения, и потянулся к чужому карману: — у тебя там пара верблюдов завалялась? — Очень смешно. Нашел? — О да, складной штопор… Самое время открыть по бутылочке пивка, — Бэкхен от волнения продолжал тараторить, что, наверное, было даже хорошо, так как помогало скрыть подозрительную возню. — Давай сюда. Вложи прямо в руки. Там еще и складной ножик имеется. Я сейчас перережу веревки на твоих руках, а потом ты… — Чондэ на мгновение запнулся, вспоминая их нелегкие отношения, не заладившиеся с самого начала. — Ты же меня не бросишь? А Бэкхен оскорбился. Одно дело мелкие пакости, которые этот парень честно заслужил (своим существованием), и совсем другое помощь в минуты опасности. — Я бы тебе сейчас врезал, если бы у меня руки не были бы связаны. За кого ты меня принимаешь? Чондэ многое мог бы сказать по этому поводу, но не стал, лишь потупил глаза: — Прости. Глупо делать выводы о человеке, ничего о нем не зная. Когда пальцы на мгновение соприкоснулись с ладонями Чондэ, Бэкхен внезапно дернулся, словно притронувшись не к теплым рукам, а к оголенным проводам, пустившим по его венам заряд электрического тока, и непроизвольно задержал дыхание, в попытке справится с внезапными ощущениями. Совсем не понимая себя. Ведь не то время, и место, да и человек… — Справишься? — поинтересовался он внезапно охрипшим голосом, надеясь, что Чондэ примет это за волнение. И смущенно спрятал лицо за отросшей челкой, прекрасно осознавая, что никто этого жеста не увидит, когда тот ответил также хрипло: — Доверься мне.

***

Оказывается, человеческие возможности и впрямь безграничны, когда за ними гризли бежит, с капающей из пасти слюной вожделения. За Бэкхеном и Чондэ никаких медведей с извращенными гастрономическими пристрастиями не гналось. Только пара бесформенных фигур, укутанных в хламиды (зато с автоматами). Вернее, не гнались, но точно бы выкинули нечто подобное, если бы узнали, чем их жертвы в этот самый момент занимались. Бэкхен, с еле различимым поскуливанием, размял затекшие конечности и ошарашенно уставился на напарника по несчастью, который, по всем признакам, «двинулся» (судя по действиям, в сторону дурдома) от свалившихся на их головы приключений. Другого объяснения действиям только что освобожденного от пут парня он придумать не смог. Тот вместо того, чтобы начинать обдумывать план самоспасения, раз уж просить помощи у посторонних категорически воспрещалось, подскочил к огромному ложу, на котором запросто могло бы поместиться с десяток Чондэ, ни разу не соприкоснувшись во время сна, и принялся сдирать с него покрывало. Не то, чтобы Бэкхену этот порыв совсем не понравился, и где-то внизу живота даже внезапно потеплело от разыгравшейся вдруг фантазии, особенно после того, как его извечный соперник, небрежно зарылся пятерней в волосы, заставляя в очередной раз поразиться, как ему удается делать это так красиво. Но, как уже было озвучено… — Ну ты, молодец, нашел время! — Потом же поздно будет, — недоуменно глянул на него глазами отпетого праведника Чондэ, что стало даже как-то немного стыдно за свои умозаключения. — Будем через окно уходить, раз в дверь — не вариант. Всего-то третий этаж. — В смысле, через окно? — Бэкхен посмотрел через предполагаемый путь отступления, оценивая расстояние до земли. И предусмотрительно побледнел. — Обычно. Свяжем простыни, — Чондэ выразительно посмотрел на свои руки, с этим самым подручным материалом, словно уже не раз этот трюк проделывал. А Бэкхен в очередной раз покраснел, сравнивая цвет лица до нормального, осознавая, как поторопился с выводами. И совсем не понятно, кто из них двоих на самом деле сошел с ума. По мнению Бэкхена, все же Чондэ, галантно попытавшийся уступить ему право первопроходца (заставляя заподозрить в желании опробовать таким способом крепость импровизированной веревки). Он категорически отказался, аргументируя, что тот худее и пусть первым лезет. На что парень тут же возмутился, что вовсе не худой, а стройный, и безропотно заскользил по простыням вниз, на прощанье попросив не задерживаться, ведь «хоть и не очень будет переживать о его натершей мозоли на глазах заднице, но спать спокойно из-за чувства вины не сможет». Бэкхен кивнул, собственная задница ему была тоже дорога, и, дождавшись, когда «веревка» освободившись от груза, снова свободно заколыхалась под напором легкого ветерка, полез следом. И только опустившись на полметра, понял, какую ошибку совершил. Вниз уже не очень хотелось. А потому вцепился непослушными пальцами в шелковую ткань, чувствуя, как и без того, не надежная опора под его моментально вспотевшими ладонями становится невыносимо скользкой. — Давай быстрее! Ты чего застыл? Бэкхен еще раз взглянул вниз, на подгоняющего его парня, который его почему-то не кинул, что грело сердце глубоко в груди. И только потом понял, что зря он это сделал. Расстояние до земли, словно вдвое увеличилось: — Я тут чего подумал… Может, ты на помощь кого-нибудь позовешь, а я пока обратно? — решив, что лучше геройски погибнуть в лапах врага, чем не красивой лепешкой на грязном асфальте. — Ты чего это? Струсил? Слазь, если что я тебя поймаю. — Извини, но ты на супергероя не тянешь, — он еще крепче вцепился уже слегка дрожащими от усталости и страха пальцами в средство самоспасения, прикинув, что если Чондэ решится на этот трюк, с ловлей прямо в объятья, то на грязном асфальте вместо одной окажутся сразу две лепешки. И только услышав надсадный треск ткани, не выдержавшей все же испытаний, понял, что вариантов у него осталось уж слишком мало, а потому обреченно зажмурил глаза и крикнул: — Эй, Чондэ, я, кажется, не сразу твои бицепсы рассмотрел. В общем, принима-АААА-ай!!! На деле все оказалось не так страшно, как в воображении. Приземление оказалось вполне себе мягким и практически безболезненным, но Бэкхен все равно отчего-то болезненно застонал. Поражаясь про себя, каким все-таки Чондэ оказался непорядочным (не зря ему с самого начала не понравился… хоть и симпатичный, больше некуда). Обещал поймать, а когда до дела дошло, так и скрылся в неизвестном направлении. И снова застонал… Или это не он был? Руки сами собой принялись судорожно ворошить под собой ком ткани, который по его расчетам и смягчил падение, заранее предчувствуя, что на самом деле не так уж и хочет смотреть на то, что его в конце ожидает. Потому что, примерно догадывался. И чуть не закричал от ужаса, когда увидел, что Чондэ все же свое обещание выполнил (вот идиот!). — Кажется, я вижу свет в конце тоннеля, — глухо простонал брюнет, прежде чем закрыть глаза. Что было дальше, Бэкхен уже затруднялся ответить. Кажется, вокруг кричали какие-то люди (или это он был), пытались тащить в скорую, интересовались, чего они покончить жизнь самоубийством решили и почему так нелепо? А если нет, то чем их дверь не устроила в качестве выхода?