Слишком редко видимся
20 апреля 2018 г., 09:45
— «Имя: Ричард Трагер. Пол: мужской. Возраст: 40».
Рубен лежал на диване, вытянувшись во всю длину и положив голову на колени детектива. Над собой он держал раскрытую картонную папку и зачитывал вслух вшитые в нее бумаги. Ему было скучно, а у Себастьяна было слишком много работы, чтобы отвлекать по пустякам, поэтому приходилось развлекать себя чтением личных дел. Ради такого развлечения можно было и проехать половину города, чтобы лежать на старом диване перед телевизором в двухкомнатной квартире, слишком большой для одного человека.
— Продолжай, — попросил Кастелланос. Он сидел, запрокинув голову на спинку и закрыв глаза.
— «Род занятий: хирург». Ха.
— Что-то не так?
— Я знал его.
Детектив наклонил голову и посмотрел на Викториано. Тот убрал руку с папкой от его лица.
— Если мясницкое отрезание конечностей — хирургия, то любой ординатор — божество медицины, — ехидно заявил он.
— Где вы познакомились?
— На какой-то конференции. Не спрашивай, на какой, не помню.
Рубен зевнул, прикрывая рот кистью руки. Гений от медицины ненавидел конференции, встречи и симпозиумы, но некоторую информацию можно было найти только там, поэтому приходилось переступать через неприятие.
— И о чем разговаривали, тоже не помнишь?
— Нет.
Себастьян вздохнул.
— Ладно, продолжай.
— «Место работы: Маунт-Мэссив». О, его туда взяли? Впрочем, неудивительно.
— Что ты знаешь об этом месте? — спросил Кастелланос. Комментарии медика пришлись кстати, и он хотел знать то, что знает Рубен.
— Психиатрическая лечебница, расположена среди лесов. Ходили слухи, что в ней ставят эксперименты на людях. Слухи дикие. Рассказывать?
— Да.
— Якобы тамошние врачи возрождали германского духа и искали тело-носитель, попутно модифицировали пациентов, делая из них сверхлюдей.
— И что-нибудь из этого подтвердилось?
— Не знаю. — Он отвернулся к стене. — Это одно из самых закрытых учреждений страны.
Голос его звучал тускло.
— Есть что-то ещё, верно? — от внимания детектива не ускользнула смена настроения.
— Мне предлагали там работать. Я отказался. И иногда я думаю, что зря. — Он провел обожженным пальцем по жёсткой ткани обивки. — Если бы это было правдой… Представь, какие перспективы…
— Перспективы ставить опыты на людях? — Жёстко спросил Себастьян. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что им там не витаминки вкалывали.
— Медицина построена на смертях. Вся наука построена на них. Не будь моралистом, тебе не идёт.
— Лучше быть моралистом, чем таким, как ты.
Они замолчали. Медик думал об упущенных перспективах. Кастелланос медленно выдохнул, успокаиваясь. Постоянные споры были основой их отношений, но выматывали морально.
— Что дальше? — Детектив первым нарушил тишину.
Рубен раскрыл папку и продолжил читать.
— «Мистер Трагер исчез в результате инцидента, произошедшего в лечебнице. В 2013 году оборудование по невыясненным причинам вышло из строя. Пациенты покинули палаты и учинили разгром. Оборудование чинили в течение пятнадцати часов. За это время персонал получил психологические и физические травмы». Какие неженки.
— Они пятнадцать часов были с психами.
Викториано сел и кинул папку на журнальный столик перед диваном. Воздух от упавшей папки всколыхнул пустой пакетик с арахисом.
— Они каждый день с ними бывают.
— Но не когда психи свободно разгуливают по этажам.
— Убедил. Но к чему вообще это всё? — Он взмахнул рукой. — Дело давнее, информации нет.
— Вот именно. — Испанец сложил руки на груди и уставился в одну точку. — Мне нужно его расследовать. Что-то с этим Трагером не так.
— Спроси у Апшера. — Рубен зевнул до щелчка в челюстях. — Да что ж такое… У тебя кофе есть?
— Зерновой, в верхнем ящике. Турка и мельница там же. И кто такой Апшер? — крикнул Кастелланос вслед.
Медик не ответил, и он пошел за ним.
На кухне раздавался треск ломаемых в мельнице зёрен. На плите грелась медная турка с толстым дном.
— Так кто такой Апшер? — повторил Себастьян. Он опёрся спиной о холодильник и смотрел, как вращается ручка мельницы.
— Журналист. Расследовал это дело, тайком пробрался туда мимо оцепления и обошел всю больницу с камерой. Он с удовольствием расскажет всё, что знает.
— Прямо с удовольствием?
— Да. — Медик высыпал молотые семена в турку. — Он хочет об этом забыть, поделиться с кем-нибудь.
— Хм.
— По крайней мере, так говорит Вей, но он довольно впечатлительный.
Запах нагретых зёрен распространился по кухне. Он снял турку и подставил под воду. Кофе зашипел. Рубен вернул турку на плиту и стал помешивать тёмно-коричневую, почти черную жидкость.
— Вытекающий из этого вопрос: кто такой Вей?
— Друг Апшера. Мы вместе пили кофе.
— О, а ты не такой нелюдимый, каким кажешься.
Медик повернулся к нему.
— Ты что, ревнуешь?
— Нет.
Викториано подошёл вплотную.
— Неужели?
— Не понимаю, с чего ты это взял.
— Может быть… — он потянул за верхнюю пуговицу рубашки к себе. — … потому что мы слишком редко видимся? Наш график, наш образ жизни… — Он провел обожжённой рукой по небритому подбородку. — … не располагает к частым встречам, и поэтому скрыть любовника проще.
— Следи за кофе.
Викториано отстранился и вернулся к плите.
— Позволь успокоить: любовника у меня нет. Во-первых, у меня есть ты. Во-вторых, нужда скрывать одного человека от другого — лишняя головная боль. В-третьих, — он убавил температуру конфорки, — Вей — парень Глускина.
— Я так понимаю, третье обстоятельство — основное? — голос детектива звучал холодно.
— Знаешь, мне невероятно льстит, когда ты ревнуешь. Твое внимание многого стоит.
— Поэтому ты меня провоцируешь?
— Провоцирую? — он снял турку с горячей конфорки, достал из шкафчика две чашки и разлил кофе. — Я приехал после работы, чтобы побыть с тобой. Заметь, меня полностью удовлетворяет нынешнее положение персонального магнитофона для чтения дел. Большего я не требую.
Он почувствовал, как его обняли сзади и прижали к себе.
— Извини.
— Ничего. — Он провел по руке пальцами. — Кофе стынет.
