Только мёртвые знают Нью-Йорк

***

　　Иногда они встречаются случайно. Нью-Йорк не настолько большой город. Если пытаешься спрятаться от знакомых, обязательно встретишь на открытии новой выставки одноклассников. Или парочку бывших сотрудников, которых увольнял лично. А наткнуться на журналиста вообще раз плюнуть — особенно для Тони Старка.       Но встретить свою смерть при свете белого дня в людном месте — довольно необычно. И совсем уж странно этой встречи искать. 　　— Я почти убедил себя в том, что обознался. 　　Тони Старк опускается в кресло напротив, словно так и должно быть. 　　— Я что, подавлюсь здесь насмерть орешком? 　　— Мистер Старк, — Капитан поднимает глаза от рисунка. — Я не на работе. 　　Это не совсем правда, потому что старик за соседним столиком не переживёт инфаркта, но это случится ещё через несколько часов. 　　— Ты — самая худшая галлюцинация из всех, что у меня только были. 　　Подошедшая официантка ослепительно улыбается и смущённо спрашивает: 　　— Ждёте большого парня? 　　Тони поворачивается и открывает было рот, чтобы ответить, но Капитан уже улыбается официантке в ответ и легонько кивает. 　　Когда девушка убегает за заказом — два кофе, один почти комично разбавленный кучей сиропов — Старк приподнимает одну бровь. 　　— Она обращалась к тебе. 　　— Да, — Капитан не поднимает глаз от рисунка. 　　— То есть ты не только моя галлюцинация. Любопытно. 　　— Нужно уметь делиться. 　　Тони радуется, что кофе ещё не принесли, иначе бы он подавился и, возможно, умер. Смерть от кофе, что может быть трагичнее. 　　— Это вообще легально? Чего ждать после, шуток про смерть от упавшего из космоса спутника? 　　— Чёрный юмор, — Капитан пожимает плечами и поворачивает салфетку, на которой старательно продолжает вычерчивать угол здания, — это профессиональная деформация. 　　Старк прячет смешок под задумчивым хмыканьем и пытается вспомнить имя того психотерапевта, которого рекомендовала Пеппер. Уини? Уили? Уилсон? Или нет, этот из другой эскадрильи, со стороны Роуди. Да как же его… Бартон... Боровски? Он опускает глаза и прищуривается. 　　— Это что, моя башня? 　　На измятой с одного края салфетке чётко вырисовывается строящаяся Башня Старка во всём её чернильном великолепии. 　　— Этому учат на курсах воображаемых друзей? Или надо поступать в Незримый Университет? 　　Капитан качает головой и улыбается, принимая из рук подошедшей официантки дымящийся стакан: 　　— Курсы воображаемых друзей и Пратчетт… Лучнику понравится. Может, он даже перестанет тебя ненавидеть. 　　Тони думает, что не стоит спрашивать у галлюцинации, пусть и массовой, о воображаемых знакомых. И о писателях-фантастах. И вообще, что он здесь до сих пор делает? Кофеварка в особняке готовит куда лучшие напитки. Но рот его уже открылся, и оттуда само собой вываливается: 　　— Ненавидеть меня больше не модно. И представь только очереди! 　　— Я ему передам, — Капитан вдруг с удивлением выуживает из кофе совершенно сухой конверт и мрачнеет. 　　— Работа, — он машет конвертом, словно это должно всё объяснить, поднимается с места и бросает через плечо дежурное. — Надеюсь, больше не увидимся. 　　Когда широкая спина Капитана исчезает в толпе, сидящий за соседним столиком старик поворачивается к Старку и ворчит: 　　— Спросил бы у него номер, идиот. 　　— Вы его тоже видели? — спохватывается Тони. 　　Брови старика комично взлетают вверх: на лице его написано что-то вроде “Да надо быть совсем слепым, чтобы такого не заметить!” 　　— Ладно, — бормочет про себя Тони, залпом допивая (не такой уж и плохой) кофе и поднимаясь с места. — Ладно. 　　Салфетка с чернильной башней вполне осязаема. Тони машинально убирает её в карман, чтобы потом провести с Пеппер или Роуди, а лучше с обоими, сеанс тестов Роршаха. (Оба потом уверяют, что видят и салфетку, и рисунок, и обеспокоенно хмурят брови).

***

　　Осталось только поверить в невозможное. А лучший способ поверить во что-то, если ты Тони Старк — изобрести что-то такое, что поможет тебе это изучить. Увидеть. Пощупать. Что угодно. 　　Фактов было не так много. Из всех спектров сканирования откликнулось лишь одно. Тони Старк, едва взглянув на отчёт, выругался и процедил: 　　— Ну, конечно. 　　Конечно, это должна была быть штука из плохих бульварных романов и хороших готических, или откуда всё это взялось. Каждый раз, когда галлюцинация — Капитан, он всё-таки представился после очередного рандеву, и разве это не забавно, с учётом всех обстоятельств — появлялся в мастерской, температура тут же падала вниз. Ненамного: Тони и не замечал, слишком увлечённый новыми схемами, да ещё и вблизи горелки, например. Но факт оставался фактом. 　　Когда Капитан снова остановился с дружеским (или не очень, опять же, судя по обстоятельствам) визитом, ДЖАРВИС, настроенный на специфические колебаний температуры, с ним поздоровался. И выражение на его лице стоило той мороки с обновлением датчиков. Почти. 　　Капитан поздоровался в ответ — то ли по привычке, то ли из-за своей юморной профессиональной деформации — но ИскИн не услышал его. Конечно. Иначе всё было бы слишком просто. 　　Это был вызов. А когда Тони Старк отступал от хорошего вызова? 　　Попавшаяся ему на глаза разработка доктора Ченг была счастливым случаем. Ничего особенного — на первый взгляд. Всего лишь ещё один мощный сонар или что-то вроде того. Но по каким-то невообразимым правилам этот сонар реагировал на слова смерти. И с этим — с этим уже можно было работать. 　　— А вы никак не связаны с фестралами? А то за стаи уже можно засчитать. И неплохо объяснение для массовых галлюцинаций... 　　— Извини, что? — Капитан прошёл прямо сквозь заваленный барахлом стол, и это ужасно отвлекало. Как это вообще работает? Никакой деформации на границах, ни рассеивания, ничего: создавалось ощущение, что в какой-то момент стол просто перестаёт существовать в материальном мире. Но ведь вот он, немного холодит пальцы, и почему бы не устроить серию экспериментов с транспарантностью? Если это можно будет использовать в очередной версии брони, то… 　　— Тони? 　　ДЖАРВИС, благослови его сингулярность, включил тему из “Охотников за приведениями”. 　　— Добрый вечер, Капитан, — сообщил голос сверху, в аудио-системы которого модифицированный Старком сонар заливал шёпот почти с того света. — Рад наконец-то слышать вас. 　　— Приятно… — Капитан запнулся, а потом поднял голову и продолжил. — Мне тоже приятно, мистер ДЖАРВИС. Сэр. 　　— Ты ведь понимаешь, что он тебя не видит? Да и даже если б видел, нет никакой необходимости говорить с потолком. ДЖАРВИС повсюду, — Старк даже триумфальной улыбки сдерживать не стал. Если делить галлюцинацию с ИскИном, это уже не шизофрения, это почти доказательство какого-то подобия загробной жизни. Или новый вид шизофрении, передающийся не только людям в радиусе нескольких метров, как было в кафе, а ещё и технологическому коду. В любом случае это был колоссальный прорыв. 　　— Вы в самом деле меня слышите? Это ведь не какой-то, не знаю… трюк? 　　— Смею заверить вас, Капитан, это самый что ни на есть потрясающий “трюк”. 　　— За ловкость рук тут отвечаю я, — Тони Старк вскинул руки и пошевелил пальцами. — ДЖАРВИС, как ты уже понял отвечает за язык. 　　— Напомню, что у меня нет языка. И сэр имеет привычку напрашиваться на комплименты после каждой бессонной ночи. 　　— Это прозвучало крайне… двусмысленно, — Капитан скрестил руки на груди. — Всё это. 　　— Я всю ночь… а сейчас уже утро, правда? Где в таком случае мой кофе, ДУБИНА? Я писал код для сонара. И покопался в начинке. Немного. И ещё, кажется, вмонтировал его в нынешнюю версию костюма. Или в следующую. Я не очень… 　　— Иногда мне кажется, что ты просто вырубишься посреди мастерской и неудачно упадёшь на одну из этих своих металлических штук. 　　— Думаешь, стану облегчать тебе работу? Не дождёшься. 　　— Даже не надеюсь, — похоже, Капитан не врал насчёт профдеформации. — Надеюсь, что нет. 　　Последнюю ремарку он произнёс на едином выдохе, и повисла неловкая тишина. Не настолько неловкая, чтобы переводить разговор на погоду или вспоминать о срочном деле, даже какая-то… уютная. Особенно на фоне продолжающей тихонько играть “Who you gonna call?”. 　　А потом Капитан изменился в лице и выудил из кармана конверт — на вид ужасно старый. 　　— Работа, — проговорил он, словно извиняясь. Словно это не ему придётся сейчас спешить на место чьей-то смерти — если он, конечно, не врёт. Хотя зачем сгусткам холодного воздуха, перемешанного с шёпотом, врать? 　　— У меня тоже, да, конечно, — Старк отвернулся так быстро, словно обжёгся, и тут же развернул схему новых репульсоров. 　　Капитан задержался на секунду, словно хотел сказать что-то ещё, а потом поднял взгляд и попрощался с ДЖАРВИСОМ. 　　Ну да, как же иначе. Предельно вежливая смерть. Другой бы просто не прошёл испытательный срок.

***

　　Всё началось с Джастина Хаммера. 　　В идеальной Вселенной ничто и никогда бы не начиналось с Джастина Хаммера. Его стоило бы запретить и в этой, но Тони Старк не был настолько удачлив. Вообще не был удачлив, судя по расползающемуся по коже геометрическому узору, пламенному привету от отравления палладием. 　　А это ведь вполне могло означать, что Капитан не зря продолжает заглядывать на огонёк. Есть ведь смерти куда более медленные, чем пуля в висок или падение с большой высоты. Например, радиоактивное отравление. 　　Ещё это могло означать, что вызванные палладием галлюцинации особенно красочны, да ещё и заразны, но об этом Тони старался не думать. Об этом он уже когда-то хорошенько подумал и выбрал простейшее объяснение (с доказательствами! типа того). Если существование какого-то подобия загробного мира можно к таковым причислить. 　　Так вот, всё началось с несчастного Джастина Хаммера, встретившегося на пути Тони Старка не в самый подходящий момент. Пришлось выдавать тысячу слов в минуту, пока рядом вилась Кристин Эверхарт с диктофоном и Хаммер, норовивший влезть на фотографию. 　　В уборной, конечно, был мрамор и цветы в кадках, и позолота, и зеркало во всю стену, чтобы точно никто не промахнулся. Другого и не стоило ожидать от ресторана в зоне Формулы-1. 　　Датчик запищал, Тони глянул на показатели и слизал с пальца кровь. Тридцать два процента. 　　— Что это? 　　Голос Капитана заставил Тони подпрыгнуть. 　　— Я был не готов. То есть совсем не готов. Кто вообще подкрадывается сзади? Да ещё и в туалете? Скандал! 　　— Интоксикации? Алкогольная? С каких пор ты за этим следишь? 　　— Ты до сих пор не спросил, где мы, не выбежал к окну и не достал из-за пазухи альбом. Подозрительно, — Старк прищурился, наставив одну руку на Капитана, а второй убирая датчик в карман. К огрызку карандаша. — Ты точно не самозванец? На кого там у вас в суд подавать, если сменили смерть? 　　— Это… это ведь… связано с работой, — на лице Капитана проступило понимание, и Старк вдруг замечает, как неуместно он выглядит здесь, в кожанке, с древней причёской и ботинках, которые сейчас и дедушки не носят. 　　— У меня всё связано с работой. Спасибо, Кэп. 　　— Нет, подожди, — Старк вышел обратно в людный ресторан, и Капитан чуть отстал. Проходить сквозь людей он не очень-то любил. — Стой! 　　Оглядываясь назад, Тони Старку стоило бы подождать. Хотя последние несколько дней он только и делал, что ждал свою смерть. А все эксцентричные поступки не были такими уж эксцентричными — ведь он Тони Старк, завсегдатай таблоидов и любимец громких заголовков. 　　Но лицо Капитана, который наблюдал за вышедшим на трассу Иваном Ванко, Тони Старк ни за что бы не хотел видеть ещё раз.

***

　　— У меня было такое однажды, — произнесла Вдова, провожая взглядом группу ребятишек, бегущих к нагретой солнцем статуе Алисы в Стране Чудес. — Долгая болезнь, и смерть, которая сама толком не знает, когда приходить. 　　Капитан решил, что всё-таки не стоило с ней говорить. Сейчас, по крайней мере, когда у него самого ещё толком не вышло успокоиться. Казалось, годы работы должны были как-то повлиять на эту способность, но сейчас даже умиротворяющие виды Центрального парка кажутся фальшивыми и очень далёкими. 　　— В результате человека забрала не болезнь. С этим никогда не угадаешь. 　　Вдова вспоминает улочки Брайтон-Бич, грохочущие над головой поезда и квартирку над продовольственным магазином, в котором круглый год можно было купить сгущёнку МолКома и настоящий рафинад, а не эти пёстрые упаковки со сладким порошком, призванные его заменить. Рядом с магазином был видеопрокат VHS, на двери его висела реклама шоу Пугачёвой, которая отправилась за океан к тем, кто забрался от родины как можно дальше. Там Вдова увидела призрака, который оставил ей шрам, и обрела голос. Не самым приятным способом. 　　— С супергероями всё не так. 　　— Не так, — повторила Вдова и вытащила из-за пояса несколько ленточек с шифрами. Едва взглянув на них, Капитан тут же этот шифр распознал, хотя особой нужды в этом нет: все они исписаны зелёными чернилами. 　　— Не думал, что их уже так много. 　　— Он не сразу обрёл внутренний мир, знаешь ли. Однажды… 　　Плечи Вдовы напряглись, хотя обычно она редко позволяла так легко читать собственный язык тела. 　　— Он был на грани. Сунул себе в рот пистолет и нажал на курок. 　　В наступившей тишине детский смех звучал почти как издёвка. 　　— А потом Халк выплюнул пулю. Так что, — Вдова убрала ленточки обратно и откинулась на спинку лавочки, зажмурившись и подставляя лицо лучам солнца. 　　— Не удивлюсь, если Старк изобретёт лекарство от любой болезни, которая к нему прицепится. Пулю не прожуёт, конечно. Но всё же. 　　— А ты… говоришь с ним? С Халком? 　　— Пою ему русские колыбельные, — пробормотала Вдова. И непонятно было, шутит она или говорит серьёзно.

***

　　Венеция звучит замечательно. Пеппер давно не была в Венеции. Сам Тони тоже давно там не был. Чёрт, да Капитан там вообще вряд ли бывал. Упоминал что-то о географических границах. И кто это вообще придумывает? Смерть получается простым региональным менеджером. Неплохую можно было бы составить финансовую пирамиду. 　　Роудс что-то говорит про танки, и про то, что у Старка заберут костюмы, а Тони только и может, что смотреть на досье Ивана Ванко и дышать. Дышать в последнее время получается не то чтобы очень хорошо, потому каждые подобные моменты особенно ценны. 　　Капитан не появлялся с событий в Монако, и Тони до сих пор немного разочарован, что один из электрических хлыстов его не угробил. Это странное чувство, и надо бы его хорошенько обмозговать, но хорошие решения в последнее время приходят спонтанно и не то чтобы вовремя. 　　Тони хочется всё рассказать, как на духу, а ещё покричать от бессилия и, может, подарить Роуди костюм, чтобы не лишать мира Железного человека. Вместо этого Тони молчит, а потом отправляется на свой последний (скорее всего) день рождения. И выставляет себя полнейшим дураком. 　　После парочки нелепых исповедей в микрофон и поединка с лучшим другом наступает утро. И Тони Старка ловит Щ.И.Т.

***

　　Капитан, конечно, возвращается на следующий день. Словно и не было вчерашнего. И долгого перерыва тоже. Может ли даже смерть на тебя забить? 　　Старк, не оглядываясь, цедит сквозь зубы: 　　— Только не смей мне выговаривать за поведение. Уже наслышан. 　　Капитан даже не успевает спросить, как тот вообще узнал о его появлении, не то чтобы возмутиться. 　　— При условии, что ты всё ещё не галлюцинация, и… что ты вообще делал на вечеринке? Я тебя заметил, сложно не заметить эту твою дурацкую причёску. И кожаную куртку. Кто ещё может нарушить праздничный дресс-код одеждой с дедушкиного плеча? Я что, должен был сдохнуть на собственном дне рождении? От шального выстрела дружеского репульсора? Или… 　　— Тони… 　　— ...может, ты вообще правительственный проект, один из тех, от которых все отмахиваются, как от городских легенд и мировых заговоров? От тех агентов, которые за мной хвостом бегают? Или всё-таки проекция моего умирающего мозга, и сонар лжёт, и ДЖАРВИС подыгрывает, и я злюсь на пустоту, и проецирую туда же, и… 　　— Тони, что за агенты? 　　—...ничего мне не остаётся, только умереть, наконец, и избавиться от тебя, и от этой херни в моих жилах, и от бремени отцовского неодобрения, и… 　　— Сэр, ваше сердцебиение достигло критических показателей. Вам стоит хотя бы присесть, — доносится с потолка голос всевидящего ДЖАРВИСа, и Капитан неосознанно сжимает в кармане куртки очередное письмо с золотыми чернилами и вмиг оказывается за правым плечом Старка. Не будь он Жнецом, его дыхание обожгло бы ему кожу. 　　— Тони. 　　Замолчавший Старк вздрагивает от близости чужого голоса, а потом устало опирается на край стола, словно сдаваясь. 　　Жнецы не помнят своих имён, и Капитан об этом никогда не жалел. Ему даже не было особо любопытно. А потом Капитан встречает Железного Человека, и ему вдруг отчаянно хочется произнести вслух своё имя. Но вместо него произносит чужое. 　　— Тони, дыши. Вдох. И выдох. Медленней. Глубже. Боюсь, я всё ещё не галлюцинация, и не правительственный эксперимент, если только у этих твоих агентов нет крыльев. Или нимбов. Или хотя бы белоснежных роб. 　　На лице Старка скользит тень улыбки, а потом он качает головой. 　　— Лекцию прочли, вытащили из пончика, вкололи диоксид лития, редкостную гадость, которая всё равно не поможет, и выдали кучу вещей моего дорогого отца. И плёнку, на которой он говорит, что гордится мной. То, что в лицо так никогда и не сказал. Оставили перед лицом смерти с тонной хлама со старой научной выставки, фальшивой надеждой и ещё… коробкой клубники. 　　Он машет рукой в сторону одного из столов, и там действительно краснеет пластиковая упаковка огромных ягод. Но взгляд Капитана зацепается вовсе не за них. А за конструкцию, похожую на блюдце, или на часть спутниковой тарелки, только с совершенно нефункциональной звездой… что-то патриотичное? 　　— Ладно, клубнику притащил я. И облажался тоже я. 　　— Ты что, купил её для Пеппер? У неё ведь аллергия. 　　Тони хмурится: 　　— Как так вышло, что галлюцинация знает о моей преемнице больше, чем… 　　Не договаривает, костяшки его пальцев белеют от того, как сильно он сжимает край стола. 　　— Вот чёрт, — выдыхает Старк и задирает край рабочей майки. Палладиевая карта раскинулась уже чуть ниже рёбер и не собирается останавливаться на достигнутом. 　　— Не выражайся, — машинально выговаривает Капитан, жалея, что эти жуткие синии линии невозможно стереть так же легко, как карандашные наброски. Даже когда ты смерть. 　　В углу оживает ДУБИНА, случайно задевает патриотичную тарелку, и та падает на пол, увлекая за собой макет Футуристической Выставки 74-го года. 　　Старк прищуривается, и Капитан узнаёт этот взгляд. Так внимательно, немного с удивлением и с хитринкой Тони Старк смотрит перед тем, как что-то изобрести. 　　Через несколько часов Капитан таращится на лабиринт железа, раскинувшийся по лаборатории, и уже в который раз удивляется инженерной силе настоящего. Или, скорее, инженерной силе Тони Старка. Не каждый способен создать новый элемент, практически не вставая с дивана. 　　— Подложи-ка что-нибудь вон туда! — шум усиливается, и Старку приходится кричать. Капитан хватает первое, что попадается под руку — макет спутника, или что это вообще, с белой звездой и красно-синими полосами по окружности — и на какой-то момент он вдруг чувствует себя на своём месте. Так, словно долго блуждал в темноте, а потом вдруг увидел далёкий свет. Или словно вспомнил, зачем зашёл в комнату, застыв в её середине. 　　— Давай уже! 　　Гул закладывает уши, и Капитан втискивает конструкцию под одну из труб. Свет становится невыносимо ярким, а потом затихает. 　　И Капитан понимает, что Тони Старк опять отказался умирать.

***

　　Вселенная оставалась безжалостной, и Джастин Хаммер всё ещё маячил на горизонте. Теперь, когда в груди сиял новый химический элемент (выкуси, Дмитрий Анатольевич!) сосредоточиться на проблемах государственной важности было куда как проще. 　　Выставка была ужасным местом для вооружённого нападения. Именно поэтому её и выбрал целью обиженный (в какой-то степени справедливо, но нет бы вынести разборки в место помалолюднее) лично на Старка русский гений-птицевод Иван Ванко. 　　Железный человек старается изо всех сил. На периферии разума всю дорогу маячит мысль о том, что костюм вот-вот вырубится, а новый элемент обернётся против своего создателя, в лучших традициях безумных (самую малость) учёных. 　　Тони замечает в толпе Жнецов, которых никогда прежде не видел: краем глаза, пока выводит из строя армию хаммеровских дронов. Удивительно, и как он раньше их упускал? Стоят себе спокойно в паникующем море, помогают упавшим и немного растерянно озираются по сторонам, словно бы чего-то ждут. 　　Старк гонит от себя мрачные мысли, приземляется позади мальчишки в пластиковой маске Железного человека, который поднял руку на нацелившегося на него дрона, и активирует собственные боевые репульсоры. 　　— Классный выстрел, — бросает через плечо, прежде чем мчаться навстречу следующей опасности. Храбрый мальчишка. И глупый тоже. Но из таких, наверное, и вырастает будущее. 　　Сражаться спина к спине с Роуди — потрясающее чувство. Он ни за что не скажет это в лицо надоевшему агенту Я-Не-Пират-Так-Что-Воздержитесь-От-Кличек, но знать, что в случае чего груз целого мира готовы с тобой разделить — пусть не пополам, потому что никто не удержит столько, сколько взваливает на себя Тони Старк… это дорогого стоит. 　　Когда всё, наконец, заканчивается, сил только и остаётся на то, чтобы затащить орущую на него Пеппер и несколько озадаченного Роуди в ближайший МакДоналдс и заказать самую большую и ужасную на вид корзину жареной картошки и четыре чизбургера. Последний исчезает в тот момент, когда Старк мысленно сравнивает привкус от нового реактора с кокосом в металле, — Капитан усаживается за столик в углу, достаёт блокнот и старательно зарисовывает стянутый бургер. Ни Пеппер, ни Роуди его, вроде бы не замечают, и это… почти обидно. И самую малость тревожно. 　　— Я бы на вашем месте заявил права на украденное, — тихо сообщает ДЖАРВИС через шейный динамик, и Тони с шумом выдыхает. 　　Он не помнил, чтобы задерживал дыхание.