О суках ебаных и недоебанных.

— В рот я тебя ебать хотел. — Вставай в очередь, ветеран членовойн, — сделав глубокую затяжку, Риз усмехнулся. Сальвадор, его мини-друг и старый приятель, был завсегдатаем бара Мокси, чья законная владелица, к несчастью всех воздерживающихся, давно уехала из города. Новички тут не задерживаются — тем, кто не привык, даже дышать здесь тяжело. Вонючие сигареты Риза этому определенно способствовали. Вот и Сальвадор не унимался с возмущениями — Ризу порой кажется, у них, у коротышек, это в крови; видимо, внизу кислорода мало, вот и злые такие. — Ты будешь бить? — Завались, малец. Не видишь? Я пытаюсь сосредоточиться. — Отсюда тебя и не увидишь, — засмеялся Риз, выпустив два столбика дыма из носу. Он потушил сигарету о бортик бильярдного стола положил ее на привинченный к полу столик, где уже ждала открытая бутылка пива. — Может, тебе табуретку притащить, Сал? — Я и без табуретки тебе кием оба глаза выбью, если будешь много выебываться. — Если это есть в Библии, я найду, что сказать папаше. Они были хорошими приятелями. Никто не вынуждал их говорить больше положенного, но никто и не прерывал; Риз время от времени оплачивал его счет за выпивку, Сальвадор в ответ благодарил его ненапряжной игрой и терпеливо (насколько мог) выносил все его едкие комментарии. И что самое главное — они не встречались за пределами бара. Такой расклад вполне устраивал обоих. — Цирк уродцев в сборе. Явился, не запылился. — И его главный номер прибыл как всегда вовремя. — Ты допрыгаешься, что однажды я тебя арестую за неповиновению закону, Риз. «Ты даже не при исполнении, кусок дерьма», — сдержался Риз, потому что что-что, а закон для Хьюго — не указ. Риз сомневался, что он вообще устав читал. Впрочем, Риз сомневался, что в своей жизни он читал что-то толще букваря. Васкез во плоти. Каким же он был мудаком. Тупым, блять, и жестоким мудаком. С его появлением часть бара занервничала — об этом не говорили вслух, но город знал, что он любит пытать черных. — Лучше допрыгаться и сесть, чем прыгать по хуям и строить из себе мать Терезу. — За словами последил бы. — Васкез почти что скалит зубы, но у Риза на лице — сплошное самодовольство. Он прикладывается к бутылке. — А то, ну, знаешь… Люди иногда в городе пропадают. — И ты непосредствено прикладываешь к этому руку, да? — Предупреждаю, сука, еще раз. — А то что? Риз не волновался. Как бы то ни было, Васкех действительно не при исполнении, а при свидетелях он не решится на него руку поднять. Безучастный Сал был по факту его спасением. — А то твоему жирному папаше придется склеивать тебя по кусочкам на ближайшей свалке. — Он помолится за мою грешную душу и пошлет это все к хуям. — Риз пожал плечами. — Он же помазанник божий, станет он копаться в отходах и ссанье бродячих зверей и бомжей. Риз не разрывал с ним зрительного контакта, но на периферии его взгляда мелькала сжатая в кулак и трясущаяся от гнева рука Васкеза. Он снова отпил из бутылки, после чего поставил ее на бильярдный стол. — Не пытайся меня запугать. У меня ваш город уже в кишках сидит. — Я? Запугать? Да что ты! — его голос стал наигранно-высоким. В голову Хьюго ударила кровь. — Я просто хочу поговорить. — О тех биллбордах, я правильно понимаю? Тогда точно запугать. Не вмешивай меня в это, Васкез. Он заплатил, все законно, я проверил. — Да? И где же ты проверил, умник? Васкез поморщился, сунув руки в карманы и двинулся на Риза, заставив того вплотную отступить к краю стола. — В одной… книжке. — В какой, блять? — Она называется «отсоси мои яйца, мудак, ебать тебя не должно». Сал усмехнулся. Что ж, хороший знак. Васкез стал краснеть от злости. Знак еще лучше. Но после этого он ухмыльнулся, что Ризу уже не понравилось. — Смешно, смешно… Ты у нас шутник, Риз. — Ну, не только же полиции себя клоунами выставлять. — Как же меня, блять, тошнит от тебя, — и не успел Риз признаться ему в ответных чувствах, Хьюго продолжил. — Посмотри на себя. У тебя не только вид, у тебя даже имя какое-то дурацкое! — Мать говорит, я был похож на рисовую лепешку, когда родился. У меня не очень умная мать. — Ненавижу вас, педиков. Знаешь, что с педиками делают на Кубе? Риз толкнул его в грудь и, отодвинувшись подальше, обошел Васкеза. — Нет, не знаю. Ну и что с педиками делают на Кубе? Васкез ухмыльнулся. Широко и с удовольствием. Риз даже не сомневался, что в штанах у него затвердело. — Их убивают. Ну что ж, этого стоило ожидать. — Я знаю, что на Кубе очень хуево с правами гомосексуалистов, но сильно сомневаюсь, что их там убивают, Васкез. — А знаешь, что я бы сделал? — он снова двинулся вперед, на Риза. — И знать не хочу. — Я бы не был так милосерден. Я бы поставил их друг напротив друга, раздел догола, поставил на колени, — его голос стал глубже и тише. — И заставил одного выбирать, кому из них двоих снять кожу. И пока ее сдирали бы с одного, второму медленно отрезали член. Кусок за куском. До самых яиц. Итого он оказался почти вплотную прижавшимся к Ризу. Зрачки его расширились, а дышал Васкез тяжело. Риз едва сдерживал рвотный приступ, но не мог отрицать — это заставило его струхнуть. Будь ситуация другой, Риз бы, может, и возмутился, что Сальвадор стоит себе в сторонке и молчит, натирая кончик кия мелом. Но это Эббинг. Попробуй только позвонить ментам, настучать на них, и сам загремишь за решетку. — Ты ебаный псих. — А будешь много корчить из себя, узнаешь меня поближе. Ты не хочешь этого, поверь. Будет хуже. О да, гораздо хуже. Вспышка покрывшихся толстым слоем пыли воспоминаний пронзила голову Риза и за секунду пронесла их через нее. «Ты ведь не хочешь, чтобы было хуже, Риззи?» «Это будет нашим маленьким секретом, Риззи» «Приходи в следующее воскресение снова, Риззи» — Попробуй, блять, только коснуться меня, сучий выродок. Хоть пальцем. — Риза уже давно никто не мог назвать мягким парнем, но сейчас он звучал непривычно жестко даже для обычного себя. — Я разобью эту бутылку о твою голову и, клянусь, я готов отсидеть пару лет за то, чтобы нахуй от тебя избавиться. — Да что ты… — И разобью тебе ебало, если сейчас же не съебешь подальше. Риз не мог сказать, на что конкретно он так остро среагировал. Но внешний его вид, похоже, говорил сам за себя. Васкез отступил, лишь прихватив ризовское пиво. Здорово, что у него сохранились последние мозги. — Ну че, девочки, закончили с петушиными разборками? — Без главного петуха не обошлись бы, — сплюнул в бутылку Васкез. Риз поморщился. Мало того что шутки ворует, так еще и в пиво плюет. — Был недавно в доме у дауна. Так вот, он гавно смешнее ковыряет, чем ты шутишь. — И что ты у него дома забыл? В зеркало посмотрел? — Да нет, — спокойно отозвался Джек, прошагав мимо Риза. Он не придавал значения их мимолетной встрече, но его профиль и спокойные глаза -– это тот образ, что надолго запомнится Ризу. — Твоя мамаша пригласила. Из колонок льется «Walk away Renee», и Ризу кажется, что песня сбавляет градус нависшего напряжения. — Шутки про мамаш. Как смешно, обоссаться можно. — Вообще-то нельзя, — встревает Риз. — Хаммерлок в прошлый раз чуть не подвесил за яйца мужика, который обмочил ему пол. — Тебя, блять, вообще никто не спрашивал, Риз, — реагирует Васкез быстрее, чем Джек успевает вставить пару-тройку уместных слов. — Нет бы свалил по-тихому. Не боишься кончить, как твой дружок? — Уверен, ты бы так и сделал. Тишина едва успевает повиснуть, как Джек снова встревает между ними двумя, внезапно поздоровавшись с Ризом и Сальвадором. Словно до этого он их не видел. Хотя учитывая, что это Сал… — Чо, как жизнь, великан? — Получше твоей будет, — но карлик не выглядел раздраженным. Напротив, он звучал приободренным. Словно они с Джеком были старыми приятелями? Не то чтобы Риз завидовал. Нисколечко. — Как там твоя племяшка поживает, кстати? Майа, кажется… — Замужем за своего тупого вояку. Тебя в гостях не ждет. — Да че ты сразу! Я не один! Я с Ризом пойду! Риз вскинул брови. Он упустил момент, когда успел подписаться на достаточно сомнительную авантюру? Впрочем, не сказать, чтобы он был шибко против. — Педики, — сморщился Васкез, самолюбие которого Джек явно задел. Риз многому бы у него поучился. — Может, и педики, — отзывается Джек в ответ, разворачиваясь к нему с таким видом, будто Васкез не стоил внимания. А он не стоил. — Захотим — устроим тут оргию. Ну и хуле ты сделаешь? Джек встал напротив него и усмехнулся, вызвав в Хьюго смесь эмоций, которую Риз даже спустя лет двадцать будет не в состоянии описать. — Тебя мамочка не зовет домой, а? Вспылив, Васкез не иначе как с божьей помощью сдержался, чтобы не отпихнуть Джека в сторону. — Не зовет, — сморщился он снова. — Она… она разрешила гулять допоздна. Да и вообще, какого хуя! Я сам решаю, когда мне уходить, ясно? — И, конечно же, он спешно стал собираться. — А ты! Убери нахуй свои ебаные биллборды, пока не поздно! Клянусь, ты пожалеешь об этом! Но Джек уже потерял к нему интерес. Он завуалированно (или не очень) намекал Салу, что готов сообразить на троих с его племяшкой, в то время как все, что оставалось Ризу, это лишь смотреть на него. «Убивали, пока насиловали. Сожгли и бросили труп. Ей не было и двадцати» Пытался ли когда-то Джек наложить на себя руки? Может, он и казался, пусть, человеком сложным по жизни, но легким на подъем, и тем не менее, кто знает, как он справлялся со своим горем долгие девять месяцев. Эй, да его спокойно можно описать как того-парня-с-которым-я-кутил-на-прошлой-неделе. Знали ли они, что он переживает? Было ли им интересно? Риз так не думает. До недавнего времени и ему не было интересно. Он никогда не был родителем. Никогда не был любимым сыном и тому подобное. И даже так, просто не отрывая глаз от Джека, Риз понимает: пережить собственного ребенка — одна из самых страшных вещей, что может случиться с человеком. В конце концов, он хороший человек. Не каждый родитель стал бы собачиться с целым городом, чтобы добиться посмертной справедливости. Ризовские — точно нет. Впрочем, если он и правда такой хороший… — Слушай, старик. — Риз ткнул ему в спину кием, заставив мужчину едва не подпрыгнуть на месте. — Малыш, не торчи я тебе бабла к следующему месяцу, то сейчас бы прямо переломал пальцы. Не тычь в меня своей палкой. — А ты любишь, когда в тебя тычут палками, да? — усмехнулся Риз. — Я люблю сам тыкать. Можешь в этом убедиться, тыковка. «Боже, блять», взмолился Сальвадор. Эти слова, видимо, были его прощанием; карлик накинул на себя куртку. Кажется, он ворчал о том, что стоило провести вечер в компании двух дешевых проституток, чем стоять тут весь вечер как изваяние и мять яйца. Сложно было с ним не согласиться. — Так чего хотел? — спрашивает Джек опосля. — Мудаскез мою выпивку испортил, а так вышло, что я немного на мели. Конечно, это не было правдой. Знать об этом Джеку, разумеется, необязательно. — И что бы ты делал, не будь меня? — Пошел домой. — Так разговор про палочки… — Нет, — Риз категоричен. — Прости, я все еще не западаю на стариков. — Ой, да ладно! Я вижу, как ты на меня смотришь, Риззи. — И лишь многозначительное «хм» в ответ. — Окей. Я куплю тебе пива, а затем отвезу домой. — А это еще зачем? — Ты против? — Нет, но… — Тогда ебало завали и жди меня на парковке. Я принесу туда бутылку. Риз не был против и, бросив мужчине пару слов, вышел. Стоит, наверное, послать этого озабоченного и свалить к хуям. Но с другой стороны, вечер не сулил никаких других развлечений, кроме втыкания в квадратный экран старого телевизора и простой, человеческой дрочки. И тем, и другим Риз был сыт по горло. С Джеком он определенно найдет приключений на задницу, но, право, с такой скотской жизнью нечего терять. И да. В конце концов, Джек угостил его выпивкой. Значит, хороший он все-таки человек. Риза не должно особо волновать это открытие. Но улыбка почему-то не сходит с его лица.