Цветы зла

Следующий месяц состоял из встреч и ожидания, которое заполняло промежутки между ними. Каждую ночь Диппер засыпал с мыслью о том, как, проснувшись завтра, снова увидится с Биллом, и они вместе пойдут завтракать, следом обед, ужин, потом проведут время в комнате отдыха, а затем, если появится возможность, пойдут к себе «на место», на крышу, где будут предоставлены самим себе. Он особенно ценил такие мгновения, когда они сидели там, на старых ящиках, Билл не спешно покуривал сигарету, а свободной рукой обнимал Диппера за талию. Он чувствовал его запах, ощущал кожей его тепло, и ему было чертовски хорошо. Билл Сайфер преобразовал его страшную действительность, и реальный мир начинал казаться не таким ужасным, каким, возможно, являлся на самом деле. Да, теперь, оглядываясь вокруг, он не видел больше белые стены, мелькающие больничные халаты и грустные, вечно недовольные лица. Точнее видел, но не акцентировал внимания. Это стало лишь бессмысленными декорациями, которые ничего, совершенно ничего не значили. Теперь в его жизни был Билл, была Мэйбл, книги, музыка, и он обещал себе и Сайферу, что будет наслаждаться всем по полной. Сегодняшний день был таким же, как и остальные. Они прогуливались по отдаленным коридорам больницы, когда у Диппера завибрировал телефон. Взглянув на дисплей, он увидел сообщение от Мэйбл. Она написала ему о том, что с большим трудом, но все же защитила со своей группой их проект, и теперь у нее будет намного больше свободного времени. – Сестра? – спросил его Билл. – Ага, сообщает, как у нее дела на учебе. – Ох уж эти студенческие годы. Хорошее время, правда не признаюсь, что оно было у меня прям хорошим. – Ты мне не рассказывал. Точнее, рассказывал, но лишь некоторые эпизоды. В основном, про университет, – ответил Диппер. – Хочешь знать больше? – усмехнулся Билл. – Мне не хочется лезть к тебе в жизнь, потому что понимаю, как бывает болезненно прошлое… Сайфер хмыкнул. – Даже если болезненное, то это все равно прошлое. Я уже давно научился отпускать. Внезапно дверь около них открылась, и из нее вышла та самая пожилая женщина, которую Диппер видел в свой первый день, когда был в столовой. Она была все такой же улыбчивой и беззаботной, как тогда, только вот из ее горла то и дело вырывался сухой кашель, а руки мелко тряслись. Немного постояв у стены и выровняв дыхание, она, заметив их, улыбнулась и пошла дальше по коридору. – Пошли в комнату отдыха. Там сейчас должно быть мало людей, – сказал Билл и потянул Диппера за рукав его толстовки. С чего вдруг ему захотелось мне все рассказать? Немного помедлив, Диппер пошел за ним по коридору, не забывая оглядываться по сторонам. По расписанию, он должен сейчас сделать одну из тех отвратительных инъекций, которую все называли просто «пустышка». Никакой пользы она не приносила, но после безумно болела голова и не было сил подняться. Поэтому Диппер и Билл старательно избегали посещения того самого кабинета, пусть и не всегда получалось, но лучше попытаться, чем потом целый день лежать пластом на койке. В комнате отдыха действительно было немноголюдно. Всего парочка одиноких фигур сидела на старых креслах и неторопливо почитывала книги. По словам Сайфера, сейчас очень многие на процедурах или отдыхают после них у себя в комнатах. Они решили присесть на небольшом мягком диване, что стоял в самом углу комнаты. В отличие от других он был самым удаленным, и Диппер подумал, что, возможно, так будет комфортнее разговаривать. В больнице всегда были те, кому есть дело до чужой жизни. – На самом деле я без понятия, что тебе хочется услышать от меня, Сосенка, – заговорил спустя небольшую паузу Билл, который то и дело нервно перекидывал свой мобильный телефон из руки в руку. – В моей жизни ничего интересного не происходило. – Но ведь что-то происходило, – Дипперу не хотелось, чтобы Сайфер вновь ушел от темы. – И мне кажется, что тебе хочется об этом поговорить. Диппер видел, как на лице Билла отразилась боль, и он поспешно отвел взгляд. Губы тут же исказились в кривой ухмылке. – Я, правда, мало кому обо всем рассказывал. Всего нескольким людям. Ну, и своему дневнику, который уже веду несколько лет. Когда-нибудь дам тебе его прочитать, а сейчас я просто хочу рассказать тебе. Не думай, что это нечто необычное или ужасное, но это часть моей жизни. Часть меня самого. И я хочу, чтобы ты, как близкий мне человек, знал это. Спустя небольшую паузу он продолжил. – Я вырос в многодетной семье. У родителей было пятеро детей плюс собака и огромный дом, за которым не было особо времени следить. Да и за нами тоже, поэтому мы были предоставлены сами себе. Я был средним ребенком, и так получилось, что старшим детям было уже не интересно со мной возиться, а самый младший тогда разговаривать толком не умел. В общем, вокруг меня всегда было достаточно людей, даже скажу, что целая толпа, но среди них мне все равно было очень одиноко. – А родители? – Родители были заняты на работе, а в остальное время тусовались в своей церкви, – сказав, он скривился. – Когда мне было пять лет, они связались с какой-то сектой и считали, что теперь их главная задача – привести нас всех к Богу. Черт, такой бред. И я это уже понимал тогда, и меня безумно обижало, что, когда мне нужна была помощь, разговор, поддержка, мои родители отводили меня к своему священнику или предлагали помолиться. Помолиться, представляешь? – Отвратительно, – согласился Диппер. – Даже удивительно, что в семье с подобными взглядами смог появиться ты. В смысле, людей с критическим мышлением редко встретишь, но еще реже их можно встретить в семьях религиозных фанатиков. – В этом все и дело. А теперь вот мы и подобрались к самому интересному. Когда мне исполнилось двенадцать лет, в нашем доме поселился человек, который полностью изменил мою жизнь. Он вырвал меня из темноты, раскрыл глаза на мир, научил думать, размышлять и стал тем самым, кто одарил меня поддержкой и заботой, которую я никогда не получал в течение своей жизни, – Билл резко прервался, будто обдумывая последующие слова. – Только вот потом он сделал мне очень больно. За окнами давно уже стемнело, и комната погрузилась в уютный полумрак. Диппер лежал на неразобранной кровати, заранее укутав ноги в теплое одеяло, и обдумывал их сегодняшний с Биллом разговор. Ему редко приходилось слышать откровения от других людей. Слишком мало в его жизни было близких друзей, которые готовы были открыть ему душу, поэтому готовность Сайфера рассказать ему о своем прошлом сильно удивила его. А слова о том, что он для него «близкий человек», тем более выбили из колеи и заставили щеки пылать. Для Диппера Билл уже давно стал «близким», но он не смел надеяться, что тот относится к нему точно также. История Билла представляла из себя несколько наиболее важных событий в его жизни, которые в итоге привели в эту самую больницу. Наверное, все началось именно тогда, когда он, будучи двенадцатилетним мальчишкой, сидел в гостиной и всеми силами старался отвлечься от постороннего шума, что мешал ему читать недавно взятую в библиотеке книгу. Внезапно, входная дверь распахнулась, и он услышал, как по дому раздался громкий голос отца: – Познакомьтесь, это ваш кузен Том, и теперь он будет вместе с нами жить. У Билла появление еще одного члена семьи вызвало лишь раздражение. Чем больше людей, тем больше столь мешающего ему шума. По словам Сайфера, в то время он был довольно тихим ребенком и очень мало разговаривал. Его родители даже решили, что у него что-то не так с головой, но по врачам ходить не стали и ограничились лишь специальной молитвой. Кузену Тому было пятнадцать лет, но по каким-то причинам он так и не смог найти общий язык со старшими детьми, поэтому ему была уготована участь такого же аутсайдера, как и Биллу. По словам Сайфера именно это и поспособствовало их сближению. – Лучше всего людей сближают общие враги, – сказал во время своего рассказа Билл, и театрально поднял палец вверх. – А в моей семье было достаточно подонков. Пусть это и была всего лишь шутка, но правды в ней тоже было не мало. Как выяснилось позже, Том приехал не в гости, а навсегда. После гибели его родителей семья Билла милосердно решила приютить своего родственника, а заодно и получать дополнительные денежки на его содержание. По их мнению, Том был слишком взрослым, чтобы доставлять хлопот, а тут лишняя пара рук и дополнительные деньги. Но столь токсичная обстановка в доме только еще сильнее сблизила Билла с его кузеном. Они часами проводили время вне дома, ходили в кинотеатр, вместе читали книги, обсуждали всевозможные вещи. Тогда для маленького одинокого мальчика столь внезапно появившийся в жизни человек стал самим светом. Билл слушал его буквально открыв рот и следовал за ним хвостиком. Все истории Тома были самыми интересными, все его приключения самыми захватывающими, а подаренные конфеты – самыми вкусными. – Наверное, я испытывал к нему своего рода влюбленность, – усмехнулся Сайфер во время своего рассказа. – Это было странное, но безумно теплое чувство. Таким образом в жизни Билла появился самый дорогой ему человек – Том, и жизнь преобразилась. Она стала ярче, насыщенней, у него появились мечты и цели. Он знал кем хочет быть и готов был идти вперед несмотря ни на что. Они прожили под одной крышей почти пять лет, и за это время Билл полностью отдалился от своей семьи. Его семьей стал Том. Они мечтали о том, что после того, как Биллу исполнится восемнадцать, они сбегут из дома и уедут на восточное побережье, куда-нибудь в большой город. В Нью-Йорк, где начнут новую, полную свободы и приключений жизнь. Билл буквально жил этой надеждой, мечтой, но внезапно в один из дней Том просто исчез. Сбежал. Перед своим уходом он оставил записку, что ему срочно нужно навестить своего друга в соседнем штате и что он скоро вернется, но в итоге этого не произошло. – Я верил ему. Верил, что он приедет, и каждый день, как дурак, сидел у входной двери в надежде, что она откроется… Но его все не было. Я был таким наивным. Просто не мог поверить, что он вот так вот уехал и даже не попрощался. Спустя месяц Том позвонил и сказал, что уже точно не вернется, а за вещами заедет позже. Билл попытался узнать, что случилось, но в ответ не услышал ничего адекватного. Просто набор бессвязных слов, из которых становилось понятно, что Том устал, ему требуются путешествия, доступ к наркотикам и свобода. Тогда Билл предложил поехать с ним, на что услышал жесткий отказ. – Он не хотел больше иметь со мной ничего общего. По его словам, я был хорошей игрушкой, с которой было приятно проводить время и из которой он так старательно пытался слепить нечто интересное. Но потом ему надоело, и он просто ушел. Вот, понимаешь, в чем парадокс, человек, который буквально слепил меня, вытащил из тьмы, в итоге почти разрушил меня. Понимаю, тебе кажется, что я рассказываю какую-то слезливую историю из подростковой жизни, что так наполнена юношеским максимализмом, но нет. Это было совершенно не так. Для меня точно нет. После того, как Том оставил его дома, жизнь Билла превратилась в настоящий ад. В то время его родители, погрязшие в своем религиозном фанатизме, стали все чаще устраивать дома собрания последователей их церкви, из-за чего к ним часто наведывалась полиция. Постепенно горечь от предательства трансформировалась в злость, обиду. Масло в огонь подливал отец, который все чаще срывал злость на нем и его младшем брате. – И дня не проходило, чтобы он не оставил на мне новые синяки. В то время я думал только о том, как уеду оттуда и начну новую жизнь где-нибудь вдалеке. Билл сказал, что единственным способом покинуть их маленький городок было поступление в университет или колледж. Денег у них не было, поэтому ему приходилось рассчитывать только на стипендию. – У меня было в запасе около трех лет, чтобы подготовиться, поэтому я перестал терять время зря и направил свою злость в новое, более полезное русло. Не проходило ни дня, чтобы я не сидел за учебниками. Они стали моими лучшими друзьями. В то время я не знал, кем хотел быть, но у меня всегда неплохо получалось писать плюс я неплохо знал испанский язык, который мы проходили в школе. Поэтому мой выбор пал на языковые специальности, а потом я уже и пошел в журналистику. Во время своей подготовки Билл то и дело сталкивался с агрессией со стороны родителей. Они не понимали его желание уехать, а после того, как узнали, на кого именно он решил поступать, то окончательно затравили его. – Даже не знаю, как мне удалось пережить то время. Наверное, Том все еще мотивировал меня. Просто если раньше я учился и узнавал новое, чтобы вместе с ним начать новую жизнь, то потом делал это просто потому что хотел доказать ему, что я могу и я стану тем, кем он хотел меня видеть. Мол пусть видит и жалеет, что не смог подождать еще чуть-чуть. Думаю, это такое тупое детское желание вызвать ревность, – усмехнулся он во время своего долгого монолога. В конечном счете Билл поступил в один из средних университетов и уехал из дома, оставив свою жизнь позади. В то время он искренне верил, что его ждет хорошее, счастливое будущее, полное творчества, новых знаний и свободы. – Да, так все и было, пока в моей жизни снова не появился Том. Билл сказал, что кузен вновь ворвался в его жизнь, когда тот переходил на второй курс университета. Просто в один момент появился у кампуса и поздоровался как в ни в чем не бывало. – Знаешь, я миллионы раз прокручивал в голове момент его возвращения. Но когда это произошло на самом деле, то я просто растерялся, не знал, что делать. Поэтому ему не составило труда снова очаровать меня и сесть на уши, – Билл сделал паузу, чтобы отпить воды из рядом стоявшего стакана. Он говорил уже довольно долго, и не удивительно, что пересохло горло. – Я бросил университет. Точнее, взял академический отпуск и свалил с ним на восток. Так, как и хотел. Мы катались по городам, пили, принимали запрещенные препараты, и тогда я не понимал, почему мне все еще плохо. Знаешь такое чувство, когда в душе будто дыра? У меня она появилась после предательства Тома и не исчезла даже когда он вернулся. Вся наша жизнь стала некой фикцией настоящей желаемой мной жизни. Я глушил свой страх в алкоголе и искренне верил, что меня любят. Стоит ли говорить, что он потом снова исчез? Да, так все и произошло. Ему опять просто было скучно. Ну, и еще ему нужны были мои деньги, которые я накопил во время подработки и откладывал со своей стипендии. Когда Билл вновь остался один, он восстановился в университете и постарался жить как раньше, только вот как раньше уже не получалось. Все буквально валилось из рук, он часто оставался на пересдачи, и ему с большим опозданием удалось защитить финальный проект. После Билл, по его словам, начал стажироваться в одной не очень известной компании, где ему благодаря своим знаниям удалось неплохо себя зарекомендовать. – Я уже говорил тебе, что люблю писать. Так вот, делаю я это неплохо, и поэтому там, на фоне лентяев, даже пребывая в депрессии (это я понял уже позже), я смог показать намного лучший результат. Поэтому вскоре меня взяли на постоянку. Это было начало моей карьеры журналиста. Билл рассказал, что проработал там два года, потом ушел в другую компанию, где проработал еще год. Таким образом он смог достичь пусть не карьерных высот, но все же каких-то успехов. – Только вот параллельно с этим я продолжал пить и таскаться по всем сомнительным тусовкам. В разгар распространения вируса Н12 подобное было самым безрассудным делом. А если учесть, что я постоянно менял партнеров и редко думал о предохранении… В общем, в конечном счете я получил по заслугам и оказался здесь. Но знаешь, Сосенка, это вроде все такой пиздец. Ну, меня удерживают здесь, не дают заниматься тем, чем я жил, я могу умереть в ближайшем будущем, но это так отрезвило. Вот будто туман рассеялся, и я вновь могу видеть все так четко. Наверное, именно поэтому я начал жить немного по-другому. Нет, своим маленьким слабостям я не отказываю, но как же я рад, что снова могу получать удовольствие от столь маленьких, незначительных с виду вещей. Диппер вспомнил, как после окончания своего монолога, Билл стыдливо отвел взгляд. Неужели он думал, что я буду осуждать его? Нервно сжав край одеяла, Диппер пообещал себе, что никогда не оставит его. Он будет стараться наполнить жизнь Билла тем, чего он был лишен на протяжении прошлых лет. Пусть подобное звучит пафосно и по-юношески наивно. Плевать. Я просто хочу, чтобы мы были счастливы. Он никогда больше не почувствует себя одиноким. Раз за разом повторяя подобные фразы про себя, Диппер не заметил, как окончательно заснул. Не успел Диппер постучаться, как дверь перед его носом отворилась и на пороге он увидел Билла, слегка растрепанного, в помятой футболке, но с широко распахнутыми, горящими глазами. Недолго думая, Сайфер схватил его за руку и втянул в палату, не оставляя возможности что-либо сказать. Они были здесь одни. – Его опять нет? – спросил Диппер, оглядываясь по сторонам в поисках соседа Билла. – Ага, беднягу вызвали снова на осмотр. Состояние здоровья все ухудшается. Не удивлюсь, если его переведут в «белое крыло», – ответил он, захлопывая и закрывая дверь. – «Белое крыло»? – Да, отделение для критических случаев. Обычно, конечно, они не парятся и оставляют их здесь, когда мест нет, но если есть возможность, то почему бы нет. Место в палате освободится для новых гостей, – горько усмехнулся Билл, оборачиваясь к нему. – А я даже не знал. – Тут творится много странной дичи, о которой нам не говорят, Сосенка, – приблизившись, он притянул Диппера к себе и запустил пальцы в его волнистые волосы. – Но давай сейчас не об этом. Нужно пользоваться временем, которого у нас в обрез. Они начали целоваться. Сначала нежно, без напора, буквально слегка касаясь губами шеи, скул, плеч друг друга. Руки Билла хаотично бродили по его телу, дотрагиваясь до спины, нажимали на самые чувствительные места, и от каждого прикосновения становилось все жарче. Диппер даже не представлял, что он настолько чувствителен и восприимчив к тактильным контактам. Конечно, они и раньше ласкали друг друга, но никогда Сайфер не действовал столь резко, настойчиво. Каждое его движение были наполнено жадной страстью и возбуждением. – Я хочу тебя, – прошептал Билл ему прямо в губы, забираясь рукой под футболку. Волна возбуждения пробежала по телу, и Диппер сильнее прижался к Сайферу в ответ. Отказываться сейчас, когда его буквально трясло от нестерпимого желания, было последней мыслью, но отчего-то тревожные мысли все еще не покидали. Он знал о подобном в теории. Множество и множество раз прокручивая у себя в голове образы, от которых после нестерпимо ныло в паху, но сейчас, когда все было уже на грани, ему стало неловко. Диппер боялся разочаровать, боялся оказаться не таким, каким его представлял Билл. Ведь у него за плечами уже точно есть опыт, в отличие от него. Тяжело вздохнув, он сжал руками чужую рубашку, впиваясь пальцами в спину Билла. – Тебя что-то останавливает? – услышал он словно толщу воды его голос. – Нет, ничего. Я просто… Просто немного волнуюсь, – ответил Диппер, отводя взгляд. Ему было неловко, но сейчас уместнее было сказать все на чистоту, чтобы потом не теряться в догадках и не терзать себя параноидальными мыслями. – Ты же знаешь, что у меня никого раньше не было. Билл снова мягко поцеловал его в шею, оставляя на ней влажный след. – Здесь не о чем волноваться. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, Сосенка, – и он мягко толкнул его на кровать. Стянув с себя футболку, Билл склонился над Диппером и продолжил оставлять на его щеках, шее, плечах поцелуи, поглаживал по торсу, словно желая успокоить. Все это казалось настолько неожиданным, что перед глазами все плыло. Диппер тяжело дышал, с трудом сдерживал стоны, которые то и дело вырывались из его плотно сжатых губ. – Я понимаю, ты боишься, что нас услышат, но поверь, никому нет до нас дела, – шептал ему Билл, помогая снять Дипперу с себя футболку. – Поэтому постарайся расслабиться. Нам сейчас точно не о чем беспокоиться. Когда он остался перед Сайфером в одних штанах, то первое желание было закрыться, спрятаться. Билл мягко удержал его руку и, поднеся к своим губам, мягко поцеловал запястье, тем самым словно вновь молча говоря ему «тебе не о чем беспокоиться». Мне действительно не о чем беспокоиться. Диппер внимательно прислушивался к ощущениям в своем теле, и оно так живо отзывалось на ласки Сайфера, что он был готов броситься в омут с головой. Это было странно, непривычно, в чем-то дико, но невероятно приятно. Прелюдии длились долго. Билл специально не спешил, словно вынуждая Диппера разгорячиться до такой степени, чтобы тот уже изнывал от невозможности. Комната плыла перед глазами, и громкий звук расстёгивающейся ширинки резко резанул по ушам. Диппер почувствовал, как руки Билла коснулись его пояса. – Ты точно хочешь продолжить? – услышал он сдавленный от возбуждения голос Билла. Диппер не мог вымолвить ни слова, поэтому просто кивнул и сильнее сжал кулаком простынь. Терпеть не было сил. Когда они остались абсолютно обнаженным, Билл вновь навис над ним, и его руки коснулись внутренней стороны бедра Диппера, а затем выше, дотрагиваясь до изнывающей плоти. По телу словно пробежал электрический разряд, и Диппер резко дернулся, с трудом сдерживая срывающийся с губ стон. Сайфер слышал, видел его реакцию и, ухмыльнувшись, накрыл ладонью его пах. – Ты такой чувствительный, – сказал он ему на ухо и провел рукой вверх-вниз, заставляя Диппера в очередной раз содрогнуться всем телом. – Хочешь, чтобы я продолжил? Что он несет? Зачем спрашивает? – Я просто хочу услышать от тебя... – Да, хочу, – сдавленно сказал он в ответ, а потом добавил. – Пожалуйста. Ухмыльнувшись, Сайфер отстранился и достал из рядом стоящей тумбочки тюбик. В голове Диппера сразу же промелькнула мысль о том, как давно Билл планировал вот это все. Неужели он знал, что это точно случится, когда я приду к нему сегодня. Он увидел, как Сайфер выдавил себе на пальцы прозрачный гель и аккуратно распределил его по пальцам. Диппер видел это десятки раз на экране своего компьютера и сотни раз представлял у себя в голове, но все было лишь теорией. Поэтому, когда Билл вновь склонился над ним и его прохладные влажные пальцы коснулись Диппера, внутри все сжалось от непонятного, необъяснимого страха. Это было непривычно. Странно. Дискомфортно. Диппер внимательно прислушивался к своим ощущениям и не мог понять, что именно испытывает. Все смешалось в одну странную необъяснимую эмоцию, которую он все не переставал испытывать. Он сам буквально стал оголенным нервом, который так резко реагировал на любые прикосновения. Билл не спеша подготавливал его, тихо нашептывая на ухо слова, которые Диппер все не мог расслышать, как бы ни прислушивался. Казалось, он вообще не мог ничего слышать, кроме стуков собственного сердца и громкого дыхания. Внезапно все прекратилось, и он увидел, что в руках у Сайфера блеснул пакетик, который он раскрыл дрожащими пальцами. По инерции, все еще находясь в какой-то непонятной прострации, Диппер хотел спросить, что тот делает, но вовремя замолчал, осознавая, как глупо это бы звучало. – Я не хочу сделать тебе больно, поэтому будет лучше, если ты расслабишься. Диппер кивнул ему и постарался поудобнее разместить ноги. На самом деле, он был готов к боли и готов был потерпеть ее ради Билла. В первый раз редко бывает все так, как хочется. В этом нет ничего страшного. Успокойся. Когда Сайфер сделал первое поступательное движение, внутри все сжалось, и он забыл, то, что обещал себе – расслабиться. Все внутри стянулось в тугой узел, и ему стало страшно. Внизу спины сильно тянуло, и сложно было назвать эту боль сильной, невыносимой, скорее, дискомфорт доставляла сама ситуация. Особенно, когда Диппер представлял себя со стороны. Такого нелепого, раскрасневшегося. Билл двигался медленно, неторопливо, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям. Сделав еще несколько поступательных движений, он замер и накрыл рукой пах Диппера. Рука Билла задвигалась, заставляя его вновь возбудиться. Его пальцы скользили по плоти, мягко надавливая на особо чувствительные места и срывая с губ Диппера все новые и новые тихие стоны. Немного выждав, Сайфер вновь качнулся вперед, а затем назад, стараясь подстроиться под ритм руки. От удовольствия кругом шла голова, и Диппер сам подался ему навстречу, прижимаясь мокрым лбом к чужому плечу. – Пожалуйста, Билл… Пожалуйста, – сказал он, с трудом узнавая свой осипший голос. Прорычав будто по-звериному, Сайфер прижал его к кровати и задвигался резче, быстрее. Диппер вздрагивал каждый раз, когда тот задевал особенно чувствительное место внутри. Они слились в одно целое, он слышал, как чужое дыхание обжигает его шею, а сухие губы то и дело касаются разгоряченной кожи. Вонзив пальцы в спину Билла, Диппер мелко задрожал, после чего кончил, ощущая, как по телу расплывается горячая волна. Ухмыльнувшись, Сайфер сделал еще несколько поступательных движений, после чего прижался к нему всем телом и громко выдохнул. Диппер с трудом восстанавливал дыхание и не мог даже пошевелить рукой, после сошедшего возбуждения тело стало ватным и тяжелым. Через прикрытые веки он смотрел, как Билл приподнялся над ним и выкинул завязанный презерватив в стоящий недалеко мусорный контейнер. После Сайфер без сил рухнул рядом на кровать и сразу же сгреб Диппера в охапку, улыбаясь и прижимая его к себе. Их кожа была разгорячена, покрыта мелкими каплями пота, а дыхание громким, прерывистым. Все произошедшее напоминало нереальный сон, который оставил после себя лишь лоскуты воспоминаний. Билл коснулся губами его виска. – С тобой точно все хорошо? – Вполне, – ответил Диппер. В горле пересохло и очень хотелось пить. – Прости, что все получилось так внезапно. Даже не знаю, что на меня нашло. – Все в порядке. Я просто в начале немного растерялся. – Да тут бы любой растерялся, – хохотнул Билл, а потом шепнул ему на ухо. – Ты самый чудесный мальчик на свете. Щеки Диппера снова вспыхнули, и он смог лишь промолчать в ответ. Он не знал, что отвечать. Его все еще смущали подобные слова в свой адрес, но от них, тем не менее, становилось безумно тепло на душе. Наверное, просто очень сложно принять тот факт, что ты больше не один. Что в твоей жизни наконец появился любимый человек. Билл, я заберу твою тоску. Помогу залатать ту дыру в душе, которая мешает тебе дышать. Как ты помог мне. У нас все обязательно будет хорошо.