2458L5

Паркер несся по пустынному шоссе, напевая любимую музыку, грохотом отдающуюся в наушниках, параллельно вслушиваясь в редкое завывание ветра где-то на переферии. Сумерки неумолимо надвигались на город, который остался позади – так далеко Питер позволял себе уехать в очень редких случаях. Сейчас все счастье будто сняло рукой – ему стало до безобразия неспокойно, будто что-то неумолимо надвигается, несет в себе угрожающие черные искры опасности, которая чувствуется практически всем нутром. Питер втягивает посильнее прохладный воздух и ускоряет обожаемый Харлей, начиная испытывать иррациональный дикий ужас – словно за ним гонятся десятки неизвестных существ, которые значительно сильней и быстрей него самого, но в округе никого нет, только вдали блестят фары надвигающегося автомобиля, и Питер пытается прогнать это чувство, но оно слишком назойливо, практически убийственно действует на мозг. Кончики пальцев заметно покалывает, а вдоль тела пробегает холодная парализующая волна паники. Паркер останавливается на обочине, заглушая мотор, практически валится набок от того, что в глазах темнеет, а шею пережимает невидимыми тощими пальцами – едва удержав равновесие, встает, опираясь на руль. Но то, что происходит в следующую секунду, заставляет мальчика волноваться уже по вполне объяснимым причинам – в голове начинают стрекотать шестеренки, нагоняя порции острой боли, которая распространяется от затылка к шейным позвонкам и ниже, прокатываясь удушающим страхом вниз к копчику. Паркер стягивает с плеч ветровку, в неясности мыслей отбрасывает ее в сторону и падает на колени, хватаясь от отчаяния за накалившуюся голову; терпеть становилось практически невозможно. Боль кажется поглощающей, и мальчик еле сдерживает животный вой в груди. Впервые он ненавидит себя за то, что не взял с собой сотовый – было бы в разы легче с этим справиться, если бы тетя Мэй знала, где он находится, потому что с его головными болями слишком опрометчиво вырываться в такую даль, уповая на собственную везучесть не застать приступ в самом неподходящем месте. Но это случилось, и Питер заползает за Харлей, немного скрываясь от редких машин, и тихо льет горячие слезы, яростно растирая влагу по гладким щекам, всматривается в темнеющее небо, кое-где сохранившее легкие розовые мазки ускользающего заката и прикрывает глаза, стараясь прогнать все мысли, которые заставляют голову пульсировать еще сильнее. Пожалуй, это единственная причина, по которой он ненавидел Мстителей – каждая гребанная вылазка супергероев безжалостно отражалась на нем, вынуждая каждый раз бессильно скрючиваться от боли и терпеть ровно до тех пор, пока последний взрыв не стихнет на другом конце земного шара – это всегда вызывало много вопросов, ответы на которые не было возможности получить. Мэй подозрительно отмалчивалась, но всегда старалась помочь, и Паркер много раз срывался на нее из-за этого, прекрасно понимая, что с ним что-то не в порядке. Врачи ничем не помогали – после многочисленных проверок и анализов, которые они проводили, результаты всегда были поразительно хорошими и многообещающими – Паркер был полностью здоров – миалгия, охватывающая его тело время от времени, имела весьма туманный характер. Поэтому его состояние не поддавалась объяснениям и врачи бессильно разводили руки, предлагая медикаменты такой силы, что каждая их вылазка в больницу оканчивалась очередной тратой большого количества денег, которые они едва ли могли потянуть. Поэтому с тех самых пор Паркер пошел работать. Сначала втайне от тети, и только после того, как смог скопить неплохую сумму, чтобы отдать ей – сознался. Конечно, она отказалась принимать деньги, после чего отчитала племянника со всей возможной строгостью и посадила под домашний арест, хоть и знала, что это мало помогало. Питер всегда мог выпросить прощение только одним своим взглядом, так случилось и в тот раз – на следующий день они уже сидели вместе в гостиной перед телевизором, уплетая много вкусной китайской еды. Питер возвращается в реальность только после того, как мимо со свистом проносится автомобиль, замечая краем глаза блестящее серебристое покрытие машины и то, как из под шин вырываются клубы поднятой пыли, после чего, резво затормозив, транспорт останавливается на обочине, пугающе блеснув в последних лучах солнца, которое сразу же закатилось за горизонт. Чувство страха охватывает Питера новой волной, и он пытается подняться, но у него не выходит, и ему кажется, что если он отведет глаза, то непременно случится что-то ужасное, поэтому продолжает сверлить мутным, почти невидящим взглядом изящный силуэт явно дорогой машины. Кто бы это ни был, он остановился из-за него.

***

Тони едва подавляет внутри невозможное желание дать заднюю, чтобы разобраться, что вообще приключилось. Он заметил Харлей издалека, но когда проезжал мимо, смутная тревога отчего-то усилилась. За рулем никого не было, и он сомневался, что кто-то решит добровольно оставить неплохой мотоцикл посреди пустынного шоссе. Однако присмотревшись, Старк успел выхватить взглядом на огромной скорости ноги, бессильно вытянувшиеся за мотоциклом, и дал по тормозам, совсем не думая о том, что на такой скорости это могло быть для него… как минимум травмирующим. Старк чувствовал искрящееся поразительное волнение, а руки, обхватившие гладкость руля, подозрительно вспотели и Тони откинулся на спинку, прикрывая глаза, ощутил пульсирующее вожделение. – Пятница… Несколько секунд ИскИн упрямо молчал, и Старк который раз пожалел, что решил оторваться на новой версии искусственного интеллекта по-полной – нахалка могла не отвечать ему, если «не хотела» или поддразнивать, когда никто этого не ждет. – К сожалению, это не очередная паническая атака. – К сожалению?! – это выражение заставило Тони буквально закипеть от злости, но Пятница продолжила, игнорируя состояние своего создателя. – Я просканировала Ваше состояние, мистер Старк, и, хочу отметить, оно схоже с тем, что было у Вас восемь лет назад. Старк замер в неверии. Он отказывался даже думать, что все его труды и деньги, которые он потратил, чтобы найти хоть какую-то зацепку, которая приведет его к мальчишке, разбились о простую… случайность. Гребанную случайность. Безусловно, как только он увидит лицо, больше ничто не помешает ему в поисках, и уже на следующий день Старк будет знать о мальчике всё – от того, что пацан ест на завтрак, и до его успеваемости в школе, потому что, судя по всему, он еще совсем ребенок, и у Тони не укладывалось в голове, как можно будет подступиться к нему. – Пятница, давай назад, самое время познакомиться с карапузом. ИскИн ничего не ответила, но машина мягко заскользила по пыльному асфальту, и Старк постарался сосредоточиться на чем угодно, чтобы не выскочить из машины и не напугать своим невменяемым поведением мальчишку. Под колесами гулко хрустел гравий, и когда машина остановилась в нескольких метрах от Харлея, он помедлил всего секунду, прежде чем выскочить из машины, поражаясь поведению пацана, который подскочил на ватные ноги, замечая мужской силуэт, и побежал в другую сторону, вместо того чтобы радоваться «спасению». Старк хотел бы закричать вслед что-то саркастичное, но не может выдавить из себя и слова, потому что вместо желания помочь в нем просыпается почти неконтролируемая жажда догнать. Тони почувствовал звериный азарт, как будто вышел на охоту, поэтому сбавил шаг до прогулочного, отчего-то на подсознательном уровне чувствуя, что парень не сможет убежать слишком далеко. Так и случилось – тот свалился на колени, а потом набок через несколько метров, отчаянно хватаясь за голову, в ужасе посмотрел на преследователя через плечо – сейчас все чувства притупились, и он не мог различить даже лица. Он ощущал нутром темные волны, исходящие от приближающегося крупного силуэта, чувствовал, как легкие наполняются запахом дорогого алкоголя и как во рту становится вязко от выступившей сладковатой слюны. Старк плотоядно облизывается, принюхиваясь. Запах практически сбивал его с ног, дразнил обонятельные рецепторы, пробуждая в нём то темное начало, которое он подавлял многие сотни лет, прежде чем адаптироваться и стать… нормальным. Настолько нормальным, чтобы не вызывать подозрений. Безусловно, он – эксцентричный гений, но это редко у кого вызывает вопросы, когда у такого человека имеется целое состояние. Старк тряхнул головой, прогоняя настойчивое желание сорваться с места, догнать мальца и… что он будет делать? Тони старался об этом не думать, вместо этого переключая всецело внимание на изящную мальчишескую фигуру, отмечая, что тот хорошего телосложения, явно гибкий, но от этого не менее сильный. У Старка закололо в кончиках пальцев от желания владеть, и он не может вспомнить хотя бы один случай из жизни, когда только запах омеги выбивал из головы мысли, вынуждая идти на поводу у своих инстинктов, вместо того, чтобы думать здраво, особенно когда этого требовала ситуация. Тони делает еще несколько шагов, отчетливо распознавая запах лакричных конфет – его сбивает с толку одна только мысль, что перед ним его омега, которому, по его подсчетам, максимум семнадцать лет и запах которого до того невинен, что желание уничтожить всю чистоту, что хранится в этом юношеском теле, становится, буквально, неуправляемым. Старк делает уверенный выпад и хватает мальчика за запястье, разворачивая к себе бледное лицо с потухшими, почти не смыслящими глазами и жадно рассматривает красивые черты, впитывая каждый изгиб, останавливает глаза на чувственно блестящих розовых губах. Парень стонет от нового приступа, и Тони закатывает глаза, не понимая, как до сих пор не набросился на мальчишку. В штанах тесно и очень влажно – так сильно Старк не истекал еще никогда, но он не может позволить себе вольности в отношении этого парня. Ему нужно соблюдать границы, особенно если Старк хочет владеть им. А Старк хотел и сомнений в этом не осталось даже у него, потому что заглянув в эти измученные глаза, мужчина понял, как сильно был одинок все те сотни лет, что провел в окружении многих, но так и не смог найти кого-то, кто смог бы поселить в его душе столько удовлетворения, сколько этот парень одним своим потрепанным наивным видом. – Эй, пацан. – Старк грубо встряхивает мальца в своих руках, и Питер снова застонал, но уже удивленно, в неверии распахивая большие темные глаза (Старк готов убить, если кто-то захочет к нему притронуться), и раскрывает от удивления рот. Старк готов рассмеяться от счастья и облегчения. Ну не может одно существо вызывать в нем столько противоречивых эмоций: от искреннего желания разорвать каждого, кто вздумает к нему прикоснуться, до грубого сильного стояка. – Мистер Старк?.. – парень, кажется, не верит собственному зрению, потому что сильно зажмуривается и встряхивает головой (боль испарилась, будто ее и не было), распахивает глаза снова, не отдает себя отчета в том, что делает. Только тянется пыльной рукой к правильному лицу, в неверии сильно сжимает чужой подбородок. Старк замирает, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не спугнуть паренька, но тот только глупо хихикает и обмякает в чужих руках. – Господи, докатился. Моя миалгия начала вызывать галлюцинации в виде Тони Старка. Совсем сдурел. – горестный отчаянный смех заставляет Тони вздрогнуть, пуская по позвоночнику мужчины искристые импульсы удовольствия (он все еще помнит тепло мальчишеских длинных пальцев). – Ты чего здесь забыл? Малышам давно пора в кроватку. – И голос как у мистера Старка. Мое сознание обладает дерьмовым чувством юмора. Старк закатывает глаза и поднимает пацана на руки, прижимая поближе полусознательно тело. Паркер не пытается даже вырваться, потому что его галлюцинация чертовски хороша собой и пахнет так, что кружится чугунная голова. Он чувствует эйфорию, потому что ему никогда не было так хорошо после приступов. Старк ласково опускает тело на заднее сиденье машины и выпрямляется, растирая переносицу жесткими пальцами. Ну и что ему теперь делать? Тащить пацана на базу было глупо – любой из мстителей мог заметить, и это вызвало бы кучу ненужных вопросов, но и оставлять его на дороге Старк не посмел бы. Искренний восторг хоть и продолжал бурлить в венах, но не уменьшал накалившегося раздражения из-за глупой беспечности и инфантильности подростка, который сейчас наивно свернулся калачиком и дремал на белой коже автомобиля, доверяясь совершенно незнакомому человеку. Старк усмехнулся и выпрямился, устремляя взгляд в усыпанный звездами небосвод, и прижался бедрами к закрытой двери машины, прикуривая сигарету. Сейчас – никаких мыслей в голове, только истинное счастье и небывалый восторг, смешивающийся в острый животный коктейль вожделения. Он не мог позволить себе трогать пацана, когда тот находится в невменяемом состоянии. Конечно, он знал, что если сорвется и учудит подобное – малец поймет его. Сработают инстинкты, этот дурацкий закон о том, что тот принадлежит ему по праву от рождения, но между ними пропасть в несколько сотен лет и Старк совершенно не знает, как правильно стоит себя вести. – Итак, Пятница, – заговорил Старк, похлопав кончиками пальцев по маленькому наушнику, расположившемуся внутри ушной раковины, словно без этого жеста ИскИн откажется реагировать на его слова, – пришли сюда кого-нибудь. Нужно доставить эту развалюху на базу невредимой, как и ее хозяина. – Конечно, сэр. Но Вы уверены, что по пути парень не пострадает? – Клянусь богом, еще одна ироничная фразочка и я… – Ваш приказ выполнен, мистер Старк. Также в машине активированы кондиционеры. До конца с запахом мальчика они справиться не смогут, но он уже не такой сильный, чтобы провоцировать на опрометчивые поступки. Старк согласно кивнул Пятнице так, будто она могла видеть это, и забрался на заднее сидение, укладывая голову мальчика на свои колени, начал вслушиваться в неясное шебутное бормотание. – Пора отдыхать. – выдохнул Тони одними губами, и машина плавно сдвинулась с места.

***

Питер распахивает глаза, сонно рассматривая красивый вид, открывшийся из окна. Аккуратно подстриженный густой зеленый газон, деревья и чистые мощеные мелкие улочки с редкими лавочками и маленьким декоративным прудиком по центру с несколькими красивыми кувшинками, танцующими от ветра по глади воды. Мальчик потянулся, сладостно застонал, приятно растягивая застывшие мышцы, и перевернулся на другой бок, укутываясь в свежее постельное белье, почти заснул, прежде чем на периферии смог ухватит здравую мысль: «Он не дома». Он не помнит, когда в последний раз двигался так быстро, потому что подлетел с кровати и оделся буквально за две минуты, в ужасе оглядываясь по сторонам. Он не помнил, как попал в это место. Не помнил, что с ним приключилось. В голове было много не связанных между собой мыслей и картинок, среди которых одна была ярче и отчетливей всех остальных – темный опасный силуэт, который на него надвигался. Питер опасливо выглянул за двери, осматривая длинный белый коридор, которому не было конца, и тихо вылез из своего укрытия, грациозно ступая босыми ногами по теплому полу (он так и не нашел свои кеды). Мальчик с опаской выглядывал из-за углов, боясь наткнуться хоть на кого-то, но в помещении было тихо, словно во всем здании он был совсем один. Паркер плутал по большим комнатам с редкой декоративной мебелью, которая наверняка стоила больше, чем вся высотка, в которой они жили вместе с Мэй. В груди болезненно сжалось сердце – тетя наверняка извелась без него, и следовало скорее найти обувь, чтобы сматываться из этого выхолощенного стерильного места, от которого, из-за острой паники, начинало тошнить. Поэтому, когда план побега правильно устроился в голове и Паркер вздохнул с легким облегчением, ворвавшись в очередную комнату с симпатичным милым фонтанчиком у огромного персикового дивана, то совершенно не ожидал, что его мысли оборвет механический женский голос, который раздавался, казалось, со всех сторон. – Питер Паркер проснулся, мистер Старк. Питер похолодел от ужаса, потому что произошедшее вчера хлынуло на него ледяным потоком, затопляя собой сознание, наполняя его каждой мелочью, каждой деталью, которые мальчик хотел бы забыть и за которые в последствии будет ужасно стыдно. Он утыкается пылающим лицом в ладони, давит пальцами на глаза, стараясь хоть немного убавить кипящий стыд, но получается откровенно хреново, поэтому, когда он убирает руки от лица, не сразу разбирает, кто перед ним находится. Тони нахально стирает с пальцев черное масло и ждет хоть какой-то реакции подростка кроме растерянности, с которой он уже успел познакомиться при их встрече еще на шоссе. – М… Мистер Старк? – голос получился хрипящим и вырывался из горла, словно воронье карканье, заставляя Паркера снова стыдливо опустить глаза, прокашливаясь. – Представляю твое потрясение. – Я не… – Питер беспомощно разводит руками, и ему хочется просто расплакаться, потому что он ведет себя абсолютно глупо рядом с собственным кумиром, о знакомстве с которым грезил все эти годы. Он не мог даже представить, что однажды наступит утро, когда он откроет глаза и вместо тесной комнатушки окажется в просторных апартаментах своего идола, которого считал практически нереальным. Однако Тони Старк стоял напротив него, вытирая безбожно запачканные в чем-то руки об такое же полотенце, с взъерошенными волосами и отросшей щетиной и выглядел реальным, объемным, цветным и, что больше всего поражало Питера, вполне осязаемым. – Возвращайся в реальность, парень. Ты говорить-то умеешь? – Да! – обиженно выдавил Питер и поднял глаза. – Все это слишком неожиданно. Я не был готов. – А к тому, что однажды утром ты проснешься на базе Мстителей, можно подготовиться? – саркастично заметил Старк и подошел к мини-бару, вытаскивая начатую бутылку коньяка, плеснул его в стакан и опрокинул внутрь, блаженно прикрыв глаза. Питеру на подсознательном уровне хотелось сначала прикрыть глаза вслед за Тони, а потом застонать от блаженства, потому что это то самое чувство, которое он испытывал. Сейчас или когда думал о Тони Старке, представляя… Питер хочет громко шлепнуть себя по лбу, потому что Старк смотрит так, словно каждая мысль в его голове – открытая книга, которую может прочесть каждый. Кошачий довольный взгляд неоднозначно напрягает не только всё внутри, но и кое-что ниже пояса, заставляя Питера испуганно пятиться к входной двери, которую тот успел заприметь, еще когда не был обескуражен неожиданным странным знакомством. – Твой Харлей припаркован у здания. Как только выйдешь, сразу его заметишь. Вызвать такси не предлагаю. Уверен, ты самостоятельный карапуз и найдешь дорогу домой сам. Питеру хочется провалиться сквозь землю от всепоглощающего стыда, потому что Тони Старк откровенно над ним насмехается, и это заставляет сердце больно сжаться от разочарования. Не такой он представлял их первую встречу и знакомство. Вместо прощаний и слов благодарности Питер выскочил за дверь, услужливо распахнутую перед ним Пятницей, взлетел на свой мотоцикл и дал газу так быстро, что из-под колес во все стороны разлетелись маленькие камушки. – Он уехал босиком? – задумчиво уточнил Старк у Пятницы. – Да. Его обувь стоит у входа. – то, с какой насмешкой об этом сообщила ИскИн, позабавило Тони, и тот тихо рассмеялся, наливая себе в стакан еще немного. Теперь он не боялся отпускать Паркера, потому что знал о нем все. Вплоть до того, какие футболки он носил по четвергам и что ел на обеденной перемене в школе. – Пятница, отсканируй мое состояние. Есть какие-нибудь изменения? – Есть хими… – Нет, - перебил ее Тони. – Я говорю не об этом. – Нет, сэр. Никаких изменений не обнаружено. Панические атаки могут проявляться, как и прежде. То же самое и с процессами старения организма. – Почему? Я нашел высшую омегу. – Вы прекрасно знаете почему. Вам нужно владеть высшей омегой, чтобы сила, которой он может Вас наделить, напитала тело. Старк прикидывает у себя в голове, как долго ему придется держать Питера на расстоянии вытянутой руки, прежде чем тот добровольно позволит к себе прикасаться. Паркер был ребенком. Нелепым, но хорошо сложенным, гармоничным, но абсолютно по-детски наивным, и это тысячекратно усложняло путь к намеченной цели. – Придется очень постараться. – Да, мистер Старк, потому что, исходя из поведения мальчишки, цитирую: «будет пиздец как трудно». Старк помнил эту фразу, которую однажды обронил, когда уже занимался поисками Паркера с Пятницей. Засранка хорошо помнила каждое сказанное им слово и подтрунивала над ним при каждом удобном и, что ужасней, неудобном случае. – Думаешь, он вернется? – Возможно, только за кедами. И Старка разрывает от желания расхохотаться, потому что перед глазами всплывает нахохленный Паркер, который несется на своем Харлее домой… босоногий. Это вызывало кучу положительных теплых эмоций, и Тони плеснул себе горячительного еще, перед тем как услышал знакомый рёв мотора за закрытыми входными дверьми, которые были услужливо прозрачными, позволяя разглядеть вдали замявшегося Паркера, который тихо шипел под нос, продвигаясь к нужному входу голыми ступнями по острым камушкам. Пятница была поразительно проницательной, и Старк в ту же секунду навсегда расхотел «подкручивать» её настройки, как только без его команды, ИскИн распахнула двери перед раскрасневшимся, панически рассерженным лицом.