2458L5

Протоколы Пятницы пришлось подкрутить. Её своеволие могло стоить Тони больших потерь. После того, как Паркер был обнаружен, Тони надолго закрылся в своей мастерской, размышляя над тем, какой шаг необходимо предпринять следующим. Питер был сиротой, у которого из родных осталась только тётя. О родителях парня единственным источником информации служили сводки шестнадцатилетней давности. Пресные выпуски новостей об авиакатастрофе даже простого обывателя заставили бы начать задавать вопросы, а Тони никогда таковым не являлся, и это подтолкнуло мужчину к собственным проверкам. Пятница тихо и планомерно вела расследование по делу Паркеров, пока сам Тони старался отстреляться от нежити, которая сидит в совете директоров его компании. Пеппер не отставала, и Тони утомляло то, как часто ему приходилось бежать с собраний не через парадный вход, а продираясь через пыль складских помещений к заветной свободе. Ему нужно было время, чтобы разобраться и придумать, что следует делать дальше. Наблюдение за Питером давало результаты, и Тони отметил, что парень силен в точных науках. Посещает кружок робототехники с достойным оборудованием и преподавателями для такого неприметного учебного заведения. Поэтому первым его решением было предложить грант лучшим ученикам этой школы и надеяться, что Паркер достаточно сообразителен, чтобы его получить. Тони несколько раз похлопал себя по щекам, стараясь прогнать сонливость. Ему нужно было работать. Он стоит на месте уже почти пару месяцев, просто наблюдая и анализируя. Питер не вёл себя странно или напряженно. Даже когда вернулся домой, сохранил в тайне от тётушки информацию, где пропадал всю ночь. Это было хорошо. Паркер оказался достаточно рассудительным для шестнадцати лет. Тони нахмурился, рассматривая информацию о Мэй — единственном выжившем родственнике Питера. Пятница угрюмо молчала, намертво сцепленная кодами и запретами. Старк повертелся в своем рабочем кресле, бездумно вглядываясь в потолок, а потом задумчиво проговорил: — Итак, детка, в комплексе содержалось две тысячи подопытных. Из них одна тысяча двести пять человек погибло еще на этапе вакцинаций. Когда я освободил оставшихся, то все они разбрелись кто куда. По истечении многих лет, не без моих усилий, погибло ещё около пятисот человек. Отслеживать каждого проблематично. Зная о том, кем являются, они очень хорошо скрывают себя и свою сущность. Сейчас, имея то, что есть, просканируй каждую альфу, омегу и бету, которые появлялись за последние двадцать лет в Нью-Йорке, и сообщи все данные мне. — Поняла, сэр. Делаю. — голос Пятницы стал холоднее, приобрел стальные ноты. Она больше не встревала в диалоги, и, в сложившихся условиях, это Тони устраивало больше всего. Старк боролся со странным предчувствием - лицо Мэй казалось ему до ужаса знакомым, только вспомнить, где именно он видел её, было непросто. Тони столько лиц повидал на своём пути, что перестал обременять себя попытками запомнить все до единого. — Сэр, информации о сверхлюдях не предоставлено. Какие-либо данные отсутствуют. — Что насчёт Мэй? — Всё чисто. Старк задумчиво прикусил губы, понимая, что чутьё его не подводит. Паркер был омегой. Мэй же была человеком. Это наталкивало на две мысли, которые Тони предстояло проверить. Первая заключалась в том, что Мэй была тесно знакома с кем-то, кто, как и Старк, подвергался экспериментам. И вторая — в его компании был крот, который знал о Старке всё и ковырялся в его грязном белье, совершенно не боясь быть обнаруженным. Этот человек наверняка приложил много усилий, чтобы скрыть какую-то информацию от Тони, и это заставило мужчину насторожиться по-настоящему. Пятница сообщила бы о попытках взлома, но всё было тихо. Это наверняка кто-то из близких кругов. Кто-то, достаточно приближенный к его персоне, однако наделенный поразительной незаметностью. Эти знания ничем не помогли, потому что, учитывая размер компании, приближенных людей у него и у Пеппер было более чем достаточно. Человек, который рыл под Старка, явно не обделен гениальным умом. Тони понимал, что если он действительно копался в его базах данных, оставшись незамеченным, ему стоило усилить защиту и быть предельно осторожным. Тони слабел, и Пятница каждый раз неумолимо напоминала ему об этом. Старк чувствовал страх, и это было почти болезненно. Он привык к силе и всевластию, но сейчас чувствовал себя уязвимым и уязвленным, раз не заметил человека, который наверняка знает его теперь, как облупленного. Из этого напрашивалось неутешительное умозаключение: что-то было нечисто в семье Паркеров. Кто-то явно их покрывал, скрывая от него правду. Тони почти физически ощутил, как близок к разгадке. Пятница проверит информацию и как только подготовит данные, обязательно всё сообщит. После этого картина будет собрана по крупицам. Старк бодро вскочил на ноги, намереваясь переодеться и сходить на пробежку, пока Пятница подготавливает отчет. Отвлечься было не плохой идеей. Тем более после нескольких часов упорных поисков информации. Тони переоделся в легкий темный костюм, и натянул бейсболку, потому что именно в тот день, когда он решил выбраться из своих катакомб, яркое октябрьское солнце заняло место в небе. Тони зажмурился, улавливая лицом теплые лучи. Световой фон был слишком ярким. Все его чувства, хоть и были теперь не такими острыми, как несколько лет назад, начали громко кричать о дискомфорте. — Нет, я не вернусь, пока Пятница не закончит. Мне надо развеяться. — Тони пытался убедить сам себя. Он проверил пальцем глубоко усаженный в ушной раковине наушник, словно мог его потерять и побежал трусцой вдоль красиво подстриженного газона. На базе было тихо, но Тони и не интересовало, кто из Мстителей может скрываться в её стенах, поэтому он даже не стал уточнять информацию у Пятницы. Всё шло гладко. Пока он наматывал круги по всей площади базы, стараясь любовно обкатать каждую её изогнутую дорожку, Пятница в наушнике заунывно вещала, что у Паркера закончились уроки, и он покинул здание школы, направившись отнюдь не домой, а шариться со своим дружком по помойкам в поисках целеньких запчастей. Мысль о том, что омега, который ему предназначался, роется по мусорным бакам, пока у него есть богатый и влиятельный альфа, очень претила Тони, но тот понимал, что ему предстоит много работы, прежде чем сам Питер позволит ему купить себе хоть что-то. Тони был почти уверен, что мальчик воспитан в скромности и благородстве, вкупе с болезненным альтруизмом. Альтруизм никогда не был сильной стороной Тони, и он слегка поморщился, когда подумал об этом. Ему почти ничего не стоило выкупать дома целыми районами, когда он и Мстители разрушали их до последнего кирпичика. Ему ничего не стоило отдавать многие миллионы долларов на благотворительность, лекарства для онкобольных и гранты для подающих надежды учеников. Он наверняка был щедрым человеком с огромным сердцем, но не был альтруистом, потому что это никогда не доставляло ему яркого душевного удовольствия. Было что-то нормальное в том, что он поступал, как и многие богачи до него, жертвуя колоссальные средства на благо другим. Это было традицией, своеобразным ритуалом среди тех, кому не приходилось считать деньги. Он наверняка бы оказался эгоистом в глазах других, если бы только люди знали, какой он на самом деле. — Мистер Старк, пока я проверяла информацию, были обнаружены следы чужого пребывания на Ваших серверах, хотя непонятно, как это возможно, учитывая то, что программу для защиты данных писали Вы. Программа совершенна. И случившееся невозможно. — Черт, — зашипел сквозь зубы Старк, — я так и знал. Нам потребуется корректировка системы защиты, малышка, чтобы больше ни один злой дядя не посмел ковыряться у тебя под юбкой. — Это смутило бы меня, будь я человеком, мистер Старк, но я искусственный интеллект и не способна на выражение эмоций. — Я знаю. — Старк любовно прикрыл глаза. Пятница была совершенна, и Тони гордился ей, как собственным ребенком. — Так значит, учитывая то, что кто-то умудрился тебя взломать, оставшись незамеченным, этот кто-то мог без труда почистить все данные и о Паркерах. — Да, сэр. Поэтому Вам не следует бесконтрольно вмешиваться в их жизнь. С такими навыками им наверняка не будет сложно проскользнуть прямо у Вас под носом и остаться незамеченными. — Ты права. До выяснения обстоятельств и полного твоего апгрейда нам не следует что-либо предпринимать. — Именно. — подтвердил ИскИн и замолчал, а Старк почувствовал себя эмоционально неудовлетворенным, потому что не привык, что кто-то может обойти его и оставить с носом. Это было не в его стиле, и он собирался это исправить. Тони остановился, отлепляя от груди налипшую ткань футболки, и глубоко вздохнул, снова погружаясь в мысли. Питеру было шестнадцать лет. Даже если бы они встретились в тот период, когда Старк проходил процедуры вакцинации, разница в возрасте оставалась колоссальной. Питер был ребенком с обычными проблемами. Его волновали хорошие оценки, небольшая наличка, которую дает тётя на карманные расходы и которой всегда катастрофически не хватает. Его волнует то, как много Мэй работает, не позволяя подростку вмешиваться, всячески отказываясь от предложенной помощи. В конце концов, Питера волнуют девчонки. Тони неуместно почувствовал стыд за свои желания, которые возникли, когда он пересёкся с Паркером в дороге пару месяцев назад. Он почти ощутил то, как аморальна его жажда, а принуждение, тем более принуждение своей омеги было для Тони унизительным. Особенно по отношению к себе. Старк вдруг отчетливо понял, что может не стать для Питера тем, кем сам хочет быть. Безусловно, в Питере плескается ядерный коктейль из искристого обожания и любви к кумиру детства. Наверняка тот сделает многое, чтобы впечатлить мужчину. Мальчик выпрыгнет из собственной кожи, позволит Тони к себе притронуться, только бы тот оценил это желание и рвение по достоинству. Но в шестнадцать такое решать трудно, а Питер уже не совсем обычный мальчик. Он омега и, Старк почти уверен, совершенно не знает об этой своей особенности. При встрече запах Питера был лёгким и ненавязчивым. Это означало, что Паркер не до конца сформировался и у него наверняка не было ни одной течки, и Тони надеялся, что своим появлением вдруг не спровоцирует её. Это может оказаться очень травматичным для парня. Тони скривился от отвращения. Мальчишку не готовили к тому, что его ждёт. С ним не говорили об изменениях и особенностях его тела, поэтому любое отклонение наверняка будет восприниматься Питером очень болезненно. В какой-то момент его физиология столкнётся с его личностью и это может сломать мальчика под самый корень. Вместо зрелого и крепкого омеги Тони будет вынужден любить и оберегать его жалкую тень, настолько пугливую, и неуверенную, что становилось не по себе. Тони должен вмешаться. Как оказалось, времени у него не так много. Особенно с учётом его общего состояния, которое ухудшалось каждый день, вынуждая развиваться нездоровую паранойю. Им обоим было плохо друг без друга, только Тони было почти пятьсот сорок девять лет, за которые он успел изучить себя и свои способности по максимуму и теперь прекрасно знал, что ему требуется для комфортной жизни. Тони знал, как можно зарабатывать на комфортную жизнь, пока омега, его несовершеннолетний, пугливый и неуверенный в себе омега безуспешно пытается разобраться, кем он является. — Мистер Старк. Обнаружены новые сведения. Их очень мало, но это может быть первым шагом к разгадке. Тони словно покачивался на волнах, то выныривая из омута мыслей, то снова в них погружаясь. Лишь благодаря Пятнице он может вовремя спохватиться и вернуть себе привычное лицо. Она была нужна ему, как руки или ноги, чтобы держать его на плаву. — Слушаю. — Я позволила себе вольность, пытаясь раздобыть информацию, поэтому взломала полицейские архивы. — Старк одобрительно присвистнул и гордо задрал подбородок. — В засекреченных материалах указано, что Паркеры погибли в авиакатастрофе из-за технической неисправности самолёта, на котором летели, что указывает на полную некомпетентность местных техников, которые перед каждым взлетом и посадкой должны осматривать самолет на предмет механических повреждений, проверять шасси, а также входные и выходные детали двигателей. Это наталкивает на мысли о… — О том, что кто-то подстроил крушение судна, но… — Старк в изумлении прикрыл рот ладонью. Его бросило в холодный пот от неожиданной, пугающей догадки. Старк постарался как можно скорее добраться до своей мастерской, потому что накатывающие железные волны угрожали ему очередной панической атакой. Тони тяжело дышал, обхватив корпус руками, ноги почти перестали его нести, когда он с грохотом упал на холодный пол, не успев добраться до мягкого дивана. Перед глазами предательски потемнело, и Старк чувствовал каждую набухающую каплю пота на своём лице. — Мистер Старк, необходимо вызвать врача. Диагностирую у вас мощнейшую паническую атаку. — Нет. — прохрипел Старк и сильно зажмурил глаза, вспоминая Харли, славного мальчугана, с которым ему посчастливилось столкнуться в Теннесси несколько лет назад. «…Ты просто дыши». Этот совет был самым лучшим, потому что каждый раз, вспоминая взволнованный мальчишеский голос, Старк отчетливо чувствовал, как его начинало отпускать. В глазах светлело. Словно несколько тонн бетона упало с плеч. Мужчина ещё несколько минут пытался втолкнуть в лёгкие воздух, прежде чем почувствовал сладкое успокоение. — Сэр… — Это я, Пятница. Они погибли из-за меня. Мужчина перебрался на диван, вытянувшись во весь рост на мягкой поверхности и накрыл ладонью глаза, всё еще чувствуя отголоски прошедшего нервного срыва. — Я много заплатил, чтобы это судно не смогло приземлиться в целости. — Паркеры угрожали вашей тайне. У вас не оставалось выбора. — Пятница проверила архивы. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы ознакомиться со всеми деяниями Старка за прошедшие годы. По логике машины, этот поступок был не самым плохим в его жизни. — Это было неважно столько лет. Почему информация всплыла именно сейчас? Если Питер когда-нибудь узнает об этом, он не позволит мне даже приблизиться к себе. — Подозреваю, что он никогда не сможет простить вас за смерть своих родителей. Тони попытался встать, но тело почти перестало его слушаться из-за пережитой панической атаки, поэтому он бросил неудачные попытки и снова обратился к Пятнице: — Мэй наверняка знает, но вспоминая положительную реакцию мальчика, ничего ему не рассказала. — Если вы попытаетесь вмешаться в их жизнь, она сделает всё, чтобы оградить Питера от вас. И первым её решением будет рассказать мальчику о том, кто стал причиной гибели его родителей. Ей больше ничего не нужно будет делать. Питер возненавидит вас. Тони понимал, что теперь ему потребуется действовать скрытно, потому что задача в очередной раз тысячекратно усложнилась. Единственным действенным вариантом после всех новостей остался грант. Он предложит грант школе Паркера. Наберет несколько групп талантливых ребят и позволит им стажироваться в своей компании, с последующим трудоустройством. Небогатого ребенка из Куинса это должно заинтересовать. Однако главной и самой серьезной проблемой оставалась Мэй, которая наверняка попытается сделать всё, чтобы Паркер не попал на стажировку. Тони впервые не знал, что делать дальше.

***

— Сегодня ночуем у меня. Как насчет ночного марафона «Чужого»? — Нед небрежно толкнул Питера в плечо и улыбнулся, когда тот весело фыркнул. — Отличная идея. Родители будут дома? — Да, но это не помешает нам повеселиться. Можем потом ещё собрать Звезду смерти, если будет желание. Питер ничего не ответил. Они возвращались к нему домой, чтобы мальчик мог оставить в своей берлоге несколько потрепанных деталей, которые они смогли раздобыть на пару с Недом во время их дневного «рейда», а также принять душ и взять на ночевку все необходимые вещи. Мэй встретила их ласковой улыбкой, поцеловала Питера в щёку, потрепала Лидса по волосам, а потом небрежно зацепилась глазами за грязный «дивидишник» в руках племянника и досадливо закатила глаза. — Это хоть когда-нибудь прекратится? — Питер тихо рассмеялся и отрицательно покачал головой. — Тебе придется смириться с этим, Мэй. Кстати, ты не против, если я пойду сегодня на ночевку к Неду? — Питер уверенно протолкнул глубже в квартиру застывшего друга, крепко удерживая того за плечи. — Нет, конечно. — Мэй распрямила прядь выбившихся волос и поправила съехавший фартук, возвращаясь к вечерней готовке. — Кто-то из взрослых будет дома? — Ты это серьезно?! — Питер замучено простонал и посмотрел печальными глазами на развеселившуюся женщину. — Можете не беспокоиться, вся моя семья сегодня дома и Питеру ничего не угрожает, — довольно доложил Нед. Теперь Мэй смеялась на пару с Лидсом, что очень нервировало Паркера. Они оба пеклись о нём слишком сильно, даже не пытаясь понять, что Питер уже не ребенок. Мальчик втянул в легкие больше воздуха и решил не вступать в прямой конфликт. Он им обоим это припомнит, только немного позже. — Нед, я в душ. Мэй, пожалуйста, не нужно проводить моему другу лекцию на тему, как за мной присматривать, он и так прекрасно понимает, как важно меня защищать. Питер удалился к себе в комнату под веселый смех его самых близких людей. На улице уже стемнело, а за окнами гудел ветер, срывая остатки пожухшей листвы с деревьев. Питер радовался последним уходящим теплым денькам. Он слишком сильно не любил зиму, которая каждый раз несла за собой промозглый холод. Мальчик всегда с трудом отогревался, если проводил много времени на улице, поэтому мысль о наступающих морозных днях немного испортила ему настроение. Питер достал из-под кровати старый рюкзак, небрежно запихнул в него комки свежей одежды, зарядник для телефона и зубную щетку, еще раз проверил, взял ли всё необходимое, а потом удовлетворенно кивнул и закрыл молнию, удалившись в ванную комнату. Теплая вода смывала с тела остатки напряженного дня, и Питер понял, что, в принципе, не так уж и устал. Мысли в миллионный раз вернули его к встрече с Тони Старком, которую он совершенно не мог выкинуть из головы. Он прокручивал их диалог снова и снова, представляя, что мог бы сказать и сделать, если бы не повел себя как ребенок. Он бы поблагодарил Тони за все его геройские подвиги и попросил бы сделать с ним фото. Да, они бы непременно сфотографировались. Настроение заметно улучшилось, когда Питер подумал о том, как его друг и одноклассники могли бы отреагировать на это. Может быть, какой-то идиот, типа Флэша Томпсона, непременно высказался по этому поводу и заявил бы, что это фотошоп. Хорошо, что Питера не волновало его мнение. Мысли медленно перетекали одна к другой. Питер так ими увлекся, что не заметил, как ладони недвусмысленно легли на соски, мягко массируя их подушечками. Когда ему исполнилось пятнадцать, он начал чувствовать изменения в своём теле, хоть и не говорил никому об этом. Вся его кожа — на шее, груди, чуть ниже пупка и на пояснице — стала невероятно чувствительной, и любое неосторожное прикосновение к ней вызывало трепет и табуны мурашек. Соски напряглись и вздёрнулись, наливаясь ярко-розовым цветом, стоило Питеру сжать каждый по очереди. Они болезненно приятно ныли и, в каком-то смысле это вызывало у Питера восторг. Он мог кончить только от этой незатейливой ласки. Аккуратный ровный член с покрасневшей головкой горделиво встал и проехался по влажной коже, получая дополнительную стимуляцию водой. Питер расслабился окончательно. Сегодня у него было поразительно игривое настроение, поэтому он не торопился приступать к главному, распаляя себя сильней. Мысли без устали возвращались к Старку, и Питер устал каждый раз прогонять их, поэтому постарался не думать вообще. Его тело скрутила сладкая судорога и ноги подогнулись, он едва не свалился на пол, чудом удержавшись на дрожащих конечностях. Опомнившись, Питер сначала не понял, что произошло, а потом по спине пробежал холодок, и он выключил воду, прислушиваясь к своим ощущениям. Всё было немного… странно. Питер распрямился и обхватил ладонью торчащий член. Смазка обильно капала с головки, вынуждая мальчика насторожиться. Раньше он никогда не истекал так сильно, и сейчас это немного озадачивало. Стоило ему увлечься ласками, его тело снова непроизвольно содрогнулось. В этот раз устоять на ногах не вышло. Он рухнул на колени, больно ударившись о душевую плитку косточками. Наверняка на коже расцветут фиолетовые гематомы. Только через несколько секунд он смог понять, почему происходят эти сладкие спазмы. Внизу живота разрасталось пламя, а с головки члена начинало сильней подтекать, но теперь Питер отчетливо распознал, как горячие капли стекают между ног по бедрам. Он выпустил возбужденный орган из руки и осторожно провел ей с внутренней стороны бедра, вернул обратно, разглядывая под светом пальцы, на которых, поблескивая, растекалась прозрачная вязкая субстанция, с характерным запахом лакричных конфет. Питер растер жидкость между пальцев, ещё немного помедлил, прежде чем решил опустить руку вниз снова. Похолодевшие мокрые пальцы невесомо пробежались по стволу к яичкам, поочередно сжав каждое, скользнули глубже, приласкав место под ними. Из горла вырвался сдавленный стон, и он замедлился, решился коснуться кольца мышц только немного погодя. Дырка пульсировала и была открыта, будто несколько минут назад Паркер забавлялся со своим анусом, но у него даже не было попыток вставить в себя хоть что-то. Он почти испугался, но ощущение мягких пальцев у входа немного притупило это чувство, зарождая странный интерес. Питер огладил пальцами воспаленные края, собирая активно сочащуюся смазку, а потом глубоко выдохнул и задержал дыхание. Два пальца проскользнули в конвульсивно сжавшееся нутро без доли сопротивления. Дырка с чмокающим звуком втянула пальцы по самую ладонь, погружая их во влажный вакуум, запульсировала, и этого Питеру оказалось достаточно. Он изогнулся, едва подавив гортанный стон и кончил, забрызгивая влажную стену душевой кабинки белыми разводами. Пальцы внутри и ладонь щедро испачкались в смазке, которой, после того, как он кончил, стало до неприличия много. Питер выкрутил смеситель, включая теплую воду, и еще некоторое время сидел под струями, стараясь осмыслить то, что произошло. Питер смог привести в порядок мысли и вылезти из душа только через несколько минут. Он неприязненно смывал с плитки и со своего тела разводы смазки, пытаясь заставить себя не паниковать раньше времени. Однако голова была подозрительно лёгкой, а эйфория, которая разливалась по телу, странно контрастировала с испугом. Собственные чувства казались мальчику слишком непонятными, и он не знал, куда девать навязчивые мысли. Он остервенело, стирал с тела остатки влаги, наскоро натягивая свежую одежду, предпочел не смотреться в зеркало, чтобы не вызвать порцию новых вопросов касательно его странной физиологии. Он неплохо разбирался в биологии, но произошедшее было слишком непонятным. Вся ситуация походила на течку у самок волков, но Питер был человеком, поэтому сразу отбросил эту информацию, посчитав её бесполезной. Обращаться в больницу совсем не хотелось. Питер на подсознательном уровне чувствовал, что если кто-то узнает об этом, ему и его семье сделают больно. Поэтому единственное, что придумал Питер — просто молчать, не подавать виду и решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, он никому этим не вредил, а пережитые ощущения и вправду были поразительно приятными. Питер залился густым румянцем. Сцена в душе не выходила из головы, поэтому, когда он вернулся в компанию к Мэй и Неду, то совершенно не заметил, как Мэй настороженно принюхалась к нему, а потом едва сдержала порыв обнять мальчика. В её глазах была боль вкупе с огромным сожалением, но Питер был слишком увлечён сладким воспоминанием, поэтому предпочёл это проигнорировать. — Питер, с тобой всё в порядке? — вставила свой вопрос невпопад Мэй, перебивая невинный треп двух друзей, и выразительно посмотрела влажными глазами в глаза племянника. — Да?.. Почему ты спрашиваешь? — Питер насторожился. Что-то в поведении тёти заставило его подобраться и начать нервничать, а также вынуждая полностью сосредоточиться и постараться вникнуть в причину такой перемены настроения. Она всё знала? Но откуда? Питер быстро отбросил эту мысль. Тётя не могла знать такую интимную подробность о его теле. Наверняка этот вопрос задавался лишь потому, что он ведет себя немного странно. — Ты необычно себя ведёшь. — она обмыла руки под краном и вытерла их полотенцем, а потом подошла к мальчику и ласково прижала голову к груди, зарываясь пальцами в непослушные влажные кудряшки, успокаивающе массируя голову. Питер действительно почувствовал, что его отпустило. Всё было в порядке. — Интересный запах. Это новый шампунь? — задала очередной вопрос Мэй, и Питер физически ощутил, как каждая мышца в его теле закаменела. — Да. Решил купить, когда с Недом возвращались домой сегодня. — мальчик умоляюще посмотрел на друга. Тот явно не понимал спектакль, который учинил Питер, но, исполняя дружеский долг, бодро подтвердил слова парня. Когда Питер и Нед собирались уходить, Мэй позвала племянника на недолгий приватный разговор, в очередной раз за вечер вынуждая мальчика паниковать. Они скрылись за дверьми его комнаты, и Мэй угрожающе сложила на груди руки, взглянув на парня, серьезней, чем обычно. — Родной, у нас же нет тайн друг от друга, верно? — Д-да? — Питер схватился за края толстовки, сжав их сильнее, чем следовало. — Тогда давай договоримся, что ты обязательно будешь мне рассказывать обо всём, что тебя тревожит. — последние слова Мэй проговорила с нажимом, словно на что-то намекала. — Конечно. Как и всегда. Я пойду? — Питер старался как можно скорее прекратить пугающий его диалог. Мэй тяжело вздохнула и опустила глаза, а потом потерла ладонями веки, будто пыталась заставить себя что-то сказать, но так и не решаясь. — Будь осторожен. Постарайся не впутываться в неприятности и не заводи опасных знакомств. Последние слова тёти полностью выбили Питера из равновесия, вынуждая мальчика подумать о том, что его догадки верны и Мэй что-то целенаправленно скрывает. Мысли о Старке сами собой появились в голове, и он попытался связать сказанное тётей с миллиардером, но это показалось мальчику слишком абсурдным, поэтому он в очередной раз прогнал образ мужчины из своего воображения. — Как скажешь. — он постарался ласково улыбнуться, а потом подошел к Мэй и обнял её за плечи, задерживая в своих объятиях на несколько секунд. Мэй расслабленно выдохнула и выпустила мальчика, пожелав провести хорошо время в компании друга. Питер думал об их разговоре с тётей, даже когда они с Недом завалились спать, так и не досмотрев четвертую часть «Чужих». Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Голова начинала гудеть от мыслей и количества новых ощущений, которые мальчик перенёс за день, поэтому накрывшись одеялом с головой, Питер решил, что лучше поспит и уже после этого, отдохнувший и бодрый, постарается решить все проблемы, которые успели на него навалиться.