Большой

      После происшествия на третьем этаже, запретный коридор был загорожен табличкой на цепи, на которой красовалась надпись большими красными буквами: "НЕ ВХОДИТЬ! СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО!". Впрочем, после того, как вся школа узнала о цербере и о том, что его пришлось заменить, число любопытных носов заметно поубавилось. Даже близнецы Уизли, которые, кажется, успели позабыть о случае на завтраке, не горели желанием наведаться туда. Сплетники вовсю разносили слухи о новом страже этажа, один другого страшнее. Тут были и мантикоры, и василиски, и драконы, и химеры. Кое-кто даже утверждал, что видел собственными глазами директора Дамблдора, ведущего на поводке громадного Волосатого МакБуна. Хотя самую оригинальную версию выдвинул один студент с четвертого курса Гриффиндора, заявивший, что лучший страж запретного коридора - профессор Снейп, поскольку более страшного и жуткого чудовища в мире просто не найти. На его беду, в этот момент сам зельевар как раз проходил мимо и все слышал. Бедолага попал в рабство грязных котлов до конца года и разом загнал ало-золотой факультет в глубочайший минус по баллам, за что впал в глубокую немилость среди своих софакультетников.

***

      Жизнь в школе чародейства и волшебства текла своим чередом, несмотря на все невероятные и вполне обыденные происшествия. Сплетники переключились с Гарри Поттера и его отношений с мисс Грейнджер и прочими фантастическими тварями на более вечные темы, вроде шашней старшекурсников, вампирской природы профессора зельеварения, неподъемных эссе, очередных предсказаний страшной смерти от профессора Трелони очередному несчастному и, конечно, предстоящему в совсем скором будущем Рождеству и двухнедельным каникулам.       Природа гористой Шотландии также решила внести свою лепту в создание праздничного настроения, буквально завалив толстым слоем снега весь Хогвартс и его окрестности, которые можно было рассмотреть с вершины Астрономической башни, как самой высокой обзорной точки замка. Башня Рейвенкло была, конечно, выше, но выйти наружу на черепичной крыше в форме острого конуса не представлялось возможным, что, впрочем, не мешало иногда зависать там самым смелым летунам на метлах. Которых тут же прогоняли рассерженные профессора, снимая баллы и назначая отработки у мистера Филча, где нарушители могли в полной мере познать изначальное предназначение своих летательных аппаратов. - О, Гарри, Хагрид! Доброе утро! - поприветствовала Гермиона, спустившаяся на завтрак, двух великанов, волочивших за собой огромную и невероятно пушистую ель, источавшую вокруг себя непередаваемый хвойный аромат и зимнюю свежесть от оттаивающих иголок насыщенного темно-зеленого цвета. - Доброе утро, Гермиона! - почти синхронно ответили гиганты, направлявшиеся в Большой зал. - Ты на завтрак? - добавил Гарри. - Да. Ух ты-ы! Какая большая елка! - поразилась мохнатому колючему великолепию девочка. - Ага! Славная елочка! Все утро вместе с Гарри искали красавицу! - подбоченился Хагрид. - Давайте скорее поставим ее на место! - предложил парень, ему не терпелось ощутить почти забытое праздничное настроение, которое, само собой, начиналось с наряженной ели.       Троица вошла в Большой зал, еще практически пустой, поскольку было довольно рано, особенно для выходного дня. Редкие студенты, принимавшие внутрь живительные дозы опостылевшей за время учебы, но здорово заряжающей энергией, овсянки, с восхищением рассматривали волшебное не по природе, но по своему воздействию на людей дерево, не спеша продвигавшееся к заранее подготовленному профессором Флитвиком зачарованному посту с водой и чарами сохранности, благодаря которым ель стояла до середины января, оставаясь такой же красивой и благоухающей, как и в самый первый день.       Гермиона и Гарри, с помощью заклятья левитации подняли дерево вертикально, после чего осторожно водрузили на место. В одиночку, никому из них было бы не под силу справиться со столь крупным объектом, но совместные усилия позволили парню и девочке выполнить задачу без особых проблем. Наблюдавший за этим профессор чар наградил детей пятеркой баллов каждого, после чего принялся творить магию высшего порядка, от которой у ребят захватило дух. Маленький волшебник скакал вокруг примерно восьмиярдовой ели, размахивая палочкой, отчего из расставленных рядом коробок сами собой вылетали десятки игрушек, гирлянд, мотков мишуры, занимая свои позиции на рождественском дереве. Само собой, все колдовство происходило без единого слова, хотя периодически профессор Флитвик предлагал кому-либо из учеников поучаствовать в процессе, не прерывая чароплетения. Гарри и Гермиона, а позднее и подошедший Драко с радостью помогали учителю, как и некоторые другие школьники. В самом конце, пришел профессор Дамблдор, левитируя перед собой навершие для ели в виде сверкающей самоцветами и наколдованными огоньками хрустальной звезды, под аплодисменты окружающих водрузив его на самую макушку дерева, завершив чудесный образ.       Позднее, в течение всего дня, в Большом зале появлялись новые елки, много меньше размером, но не менее красивые и ароматные, которые наряжались коллективными стараниями студентов под началом профессора Флитвика. В этот день не было вражды между факультетами, не было споров и обид. Все вокруг, кроме вечно строгой МакГонагалл и перманентно мрачного и угрюмого Снейпа были заняты общим делом.

***

      Гарри и Драко направлялись на завтрак в Большой зал. На рожденственских каникулах Хогвартс был практически пуст, поэтому по пути они не встретили никого, кроме портретов и Толстого монаха, пролетавшего по своим делам, но, по своему обыкновению, вежливо и радушно поприветствовашего ребят. В самом зале, все присутствующие принимали пищу за одним столом с преподавателями, чтобы эльфам не приходилось накрывать по одному-два места на факультет. Поэтому на завтраке, между некоторыми персонами, в частности Драко и Роном, царила атмосфера вооруженного нейтралитета, когда у каждого трапезничающего под столом лежит пистолет, но все боятся начать перестрелку в присутствии дона, консильери и нескольких капо*, ибо себе дороже. Гарри же откровенно не нравилось происходящее, но он не хотел вмешиваться, считая, что Малфой и Уизли способны сами между собой разобраться, тем более, что блондин не просил о помощи, а рыжий не совершал действительно серьезных действий, предпочитая словесно задирать Драко, но справедливо опасаясь переходить к открытой войне. Директор Дамблдор же, присутствовавший за столом на правах дона, только ухмылялся в бороду, загадочно помалкивая, чем еще сильнее нервировал оппонентов.       Гермиона, как и подавляющее большинство студентов, на праздники уехала домой, к родителям, перед этим долго прощаясь с Гарри и Драко на платформе Хогсмид. Она все-таки нашла общий язык с блондином, благо тот за прошедшие месяцы и множество вечеров у крестного стал намного толерантнее, более не напоминая отличника гитлер-югенда, коим он и не являлся, как по природе, так и, теперь, по положению. Кроме Поттера на Рейвенкло остались лишь трое старшекурсников, которые ревностно готовились к экзаменам и буквально не вылезали из библиотеки, часто забывая даже о приеме пищи. Драко же соседствовал с Роном Уизли, который остался на гриффиндоре вообще в одиночестве, поскольку блондин в первый же день каникул переехал в гостиную Рейвенкло, не в силах терпеть пароходный храп рыжего и его бесконечные подначки, что были на редкость однообразными и откровенно тупыми, но удивительно действенными.       На Слизерин Малфою ход был закрыт еще с Распределения, что ему популярно объяснили на второй день сентября. А по причине отказа от него собственным отцом, от блондина отвернулись и его гориллоподобные телохранители Крэбб и Гойл, теперь ходившие хвостом за Ноттом-младшим. Впрочем, об этом Драко горевал недолго, поняв причину своих чересчур существенных повреждений, полученных в драке в поезде, поскольку Уизли на мастера тай-чи явно не тянул, чтобы так его избить за те пару минут, что они катались по полу, совершенно недостойно для аристократа. Впрочем, о самом тай-чи, как о страшном и крайне крутом боевом искусстве с Востока, Малфой узнал совсем недавно от соседа Гарри - Майкла Корнера, который был буквально повернут на всякой азиатской хрени, преимущественно японского происхождения, при этом временами довольно активно насаждая свои увлечения окружающим.

***

      Рожденство наступило, как и всегда, внезапно, несмотря на долгую подготовку, каникулы и довольно скромный, по меркам школы чародейства и волшебства, праздничный ужин. Так всегда бывает, когда очень сильно ждешь какого-то события. Как бы ты не был к нему готов, оно все равно застанет тебя врасплох.       Гарри спустился в гостиную, оформленную с сине-бронзовых тонах, с не очень большой елью промеж ходов в спальни девочек и мальчиков, с большим камином и высокими стеллажами, буквально ломящимися от книг на самые разные темы, от сказок народов Боливии до теории сложных относительных трансмутаций дуальных объектов.       Драко, разбуженный тяжелой поступью друга, медленно возвращался в реальность, пока великан неверяще разглядывал несколько свертков со своей фамилией, лежавшие аккурат под рождественским деревом. Рядом покоилась аналогичное количество схожего размера упаковок из праздничной бумаги, но адресованные Малфою, который спустя пару минут завис в аналогичной Поттеру позе, уставившись на подарки, коих оба парня не ожидали совершенно. - Эм-м... - Ага...       Спустя некоторое время, ребята пришли в себя и принялись распаковывать подарки. Оба получили по книге от Гермионы, по томику манги от Корнера, упаковки шоколадных лягушек от Терри и, наконец, по одному загадочному свертку. - Драко, ты знаешь от кого последний? - Нет, а у тебя? - Тоже не представляю.       Распечатав свертки, каждый из мальчиков обнаружил записку. Гарри, прочитав свою, подвис в прострации, тогда как Драко тихо заплакал, роняя крупные соленые капли на дорогой пергамент.       "Гарри, твой отец когда-то дал мне эту вещь попользоваться. Кажется, пришло время вернуть ее. Пользуйся ей с умом." - великан перечитывал написанное каллиграфическим почерком с множеством вензелей послание, не понимая, от кого оно. Рядом лежал небольшой сверток невесомой ткани, словно сотканной из шелка ночного неба.       "Драко, сынок, прости меня, что не получалось написать раньше. Твой отец настрого запретил любое общение с тобой и проверяет всю мою почту. Наконец-то получилось вырваться из особняка, после чего я тут же отправила тебе это послание. С рождеством, дорогой." - блондин небольшого роста в дорогой пижаме сидел на диване, роняя слезы. Рядом лежал небольшой кошелек и коробочка любимого лакомства ребенка - маминого печенья с шоколадной крошкой.