Связаны кровью

Час мучений — и Кэролайн бросила попытки выбраться из магических наручников, и с этим она поняла, что полученные раны не заживают из-за них. И правда — с сюрпризом. Всё рушилось с каждой пройденной минутой. Она в плену у Клауса. Витор скоро поймёт, что её план по спасению провалился, или же подумает, что она предала его, и исчезнет вместе с Валери и другими пленными. Клаус полетит в Швецию и увидит разрушенный замок. И что потом? Как вообще объяснять этому слетевшему с катушек мудаку, что у неё не было другого выхода? «Всегда есть выход, дорогуша! Ты просто не могла пораскинуть своими куриными мозгами и не увидела другого расклада!» — словно услышала Кэролайн в голове до тошнотворного надменный голос Клауса. Проклятье! Может и правда нужно было рассказать Клаусу всё как есть? Она так и думала сделать в случае провала и не просто так сказала Витору, что Валери сейчас — слабость Клауса. Но, когда она увидела, как он изменился, Кэролайн словно перемкнуло. Это был уже не тот Клаус, и такой вызывал в ней ужас, чего не было никогда за вечность. С таким Клаусом следовало быть всегда начеку и не сметь расслабляться. Сейчас у неё был один единственный выход — свалить отсюда, пока Клаус не понял, что произошло, и не наломал дров со своим обретённым за полгода безумием. Она должна была первой добраться до Витора и уговорить дать ей ещё один шанс. Кэролайн опять дёрнула руками и попыталась высвободить запястья, но это было бесполезной тратой времени. В эти наручники была вложена магия посерьёзней, чем в те сдерживающие браслеты. — Я бы оставила на твоём месте попытки и поберегла силы, — услышала Кэролайн голос «киски». Она посмотрела на вошедшую блондинку и холодно ей улыбнулась. — Приберитесь тут, — приказала она вошедшим вслед за ней вампирам. Затем «киска» с невозмутимым лицом подошла к стене, которая была сзади Кэролайн, и повернула немного рычаг. Цепи чуть опустились с металлическим протяжным скрипом, и Кэролайн, выдохнув с облегчением, начала разминать затёкшие ноги. — Ты так добра и щедра, прям душка, может и вовсе освободишь меня? Обещаю, что на этот раз не стану ломать шею, ввиду моей благодарности тебе, киска, — Кэролайн повернула голову в её сторону и подмигнула полукровке. — Не меня благодари, а господина. — Блондинка отошла на безопасное расстояние, на что Кэролайн понимающе хмыкнула. — К чему такие предосторожности? Я на цепи подвешена, ты на свободе… — Я знаю, кто ты, госпожа, и предупреждена, — раздражённо перебила полукровка. — Если знаешь, то должна понимать, что твой господин поступает со мной, мягко говоря, неправильно. Освободи меня — и будешь вознаграждена за помощь мне. — Кэролайн наперёд видела, что блондиночка ни в коем случае не пойдёт на этот шаг, но из-за скуки появилось желание разговорить её. — Ты ведь не молодой вампир? Должна знать, что твой господин нарушает закон. Поможешь мне и займёшь место в моём клане на ранг выше, чем у Клауса. — Глаза полукровки блеснули от обещанного. Да ладно?! Не похоже было, что «киска» обычная полукровка и стремилась к власти — чувствовалось по её поведению с вампирами, которые прибирались. Разговаривая с Кэролайн, блондинка мимоходом отдавала чёткие распоряжения, не повышая голоса, и чем-то напомнила ей Миранду. Нет, в её глазах промелькнула вовсе не жажда власти. Кэролайн уловила в них мимолетную надежду, а затем печаль от безысходности. — Ты ведь знаешь Миранду? Она помогла мне, и я не оставила её в конечном итоге. — И о Боже! Неужели Кэролайн попала в точку? Такая боль в глазах могла быть только от потери любимого человека. Кэролайн даже приоткрыла рот от удивления. — Ты всё правильно поняла, госпожа, и я благодарна тебе, что ты не бросила Миранду. Но я, как бы ни хотела, как бы ни тосковала по любимой, не могу помочь тебе. Клаус изменился, и после помощи тебе изгнанием я не отделаюсь. — Полукровка печально улыбнулась и, развернувшись, направилась к выходу. — А если я пообещаю тебе свою защиту от Клауса? — попытала удачу Кэролайн, но разум всё же твердил, что она из-за страха не пойдёт на этот шаг, даже ради воссоединения с Мирандой. — Нет… Клаус знает про мою слабость. Ты не сможешь потом ничем помочь. — Полукровка повернулась и слабо улыбнулась ей. — Лучше мечтать и знать, что она жива, чем страдать и корить себя за смерть любимой, оставшись вечность в одиночестве. Кэролайн понимающе кивнула, думая в тот момент, что стала излишне сентиментальной. После слов полукровки, она бы и сама не позволила освободить себя. Никто не заслуживал страдать из-за их «игр» с Клаусом. Никто.