Once Upon The Sea

— Почему ты все это время молчала, Маринетт? — Калин буквально тряслась от негодования на нерадивость своей воспитанницы. Она строго смотрела на неё пронзительными зелеными глазами, поджав губы и сложив руки на груди. Женщина редко теряла самообладание, обычно она была до крайности мила и великодушна, но вот сейчас Маринетт видела, что ещё немного — и она взорвётся. Удивительно, как легко в голове Калин сложились кусочки мозаики, когда она случайно услышала разговор на палубе. Хватило одной минуты — той самой, когда она увидела Маринетт и Ша Нуара. Тогда она как раз вышла из каюты и направлялась в камбуз, чтобы приготовить чай. Во время своего отсутствия судовой повар разрешил ей (не без приказа капитана) пользоваться кухней. — Почему не сказала о том, что он тебе угрожает?! — лицо ее было столь скорбно, что Маринетт в какой-то момент стало стыдно за себя, за то, что она так долго держала гувернантку в состоянии неизвестности, напряжения. Пытаясь утаить от неё нечто ужасное, девушка считала, что поступает правильно. Ведь пока Калин ничего не знала о запугиваниях капитана — её жизнь была в большей безопасности. Нуар угрожал девушке смертельной расправой именно с Калин Бюстье. Он говорил жестко, в экспрессивном тоне, еще и своим видом внушал страх. Не желая потерять сейчас единственного близкого человека в своем окружение, Маринетт решилась на опасный шаг, позволив собой манипулировать и помыкать пирату. Она боялась, что он может привести свои слова в исполнение. Но теперь вся отчаянная, в данном случае, уверенность испарилась. И ей на смену пришел страх. Капитан пиратов буквально огорошил её своим поведением. «Если вы хотите, чтобы ваш отец узнал о том, что его дочь жива, то вы пойдете и не на такое». Эти слова осыпали её словно картечь. И девушка понимала, что именно он подразумевал. И это переходило любые границы! Когда она зарекомендовала себя как легкомысленная девица? Он насильно украл у неё поцелуй! Маринетт осознала, что Нуар ни перед чем не остановится, чтобы вдоволь наиграться её беспомощностью. Воспользоваться ею. Заставит сделать то, за что потом, она будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. — Прости, — с трудом произнесла девушка, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Но я не могла по-другому! — Ты же обещала, — Калин присела на койку рядом с ней и взяла за руку. Она не умела долго злиться − легко вспыхивала, но так же легко и успокаивалась. Такой уж был у неё характер. — Обещала, что будешь осторожна. Гувернантка смотрела ей в глаза, и Маринетт тяжело было выдержать её взгляд. — Я-я знаю… Но если бы я отказалась пойти у него на поводу, то ты могла бы быть уже мертва, — слабо прошептала она и легонько выдернула ладонь из цепких пальцев, как будто разговаривая сама с собой. Слова сами вырвались, прежде чем Маринетт смогла их удержать. Вдруг лицо женщины переменилось, она побледнела и напряглась. — Что ты такое говоришь? — Что слышала, — буркнула в ответ девушка, не желая повторять сказанное. Повисло неловкое молчание. — Капитан пообещал меня убить, если ты не выполнишь его требования? — голос Калин слегка задрожал. Маринетт кивнула. — Он с первого дня дал мне понять, что твоя жизнь зависит от моего поведения. — Маринетт… — Пойми, я не хотела, чтобы ты пострадала! Женщина порывисто заключила её в свои объятия. — Я все ещё злюсь на тебя, но ты должна знать, что ты мне очень дорога. И я больше тебя в обиду не дам… — Что ты собираешься делать? — растерянно спросила девушка, предчувствуя что-то неладное. Не было в словах Калин никакой сентиментальности — уж слишком истово они прозвучали, словно клятва. — Мы сбежим отсюда.