Once Upon The Sea

Маринетт сидела в темном углу спальни, её взгляд был устремлён на старинный камин, в котором потрескивали дрова, заливая помещение теплым светом. Гулкий звук дождя, стучащего по окнам огромного особняка, усиливал ощущение изоляции. Она не могла выбросить из головы слова Нуара, его взгляд, его прикосновения, поцелуи — всё, что выбило её из привычного ритма жизни. Здесь, в его доме, на его земле, она ощущала себя словно птица в золотой клетке. Её щеки всё ещё пылали, хотя время шло медленно, почти лениво. Стены дома, украшенные гобеленами и картинами, словно давили на неё, напоминая, что она в чужом месте, в чужом мире, где правила диктовал не она, а Нуар. Она никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Её жизнь, такая правильная и размеренная, разрушалась под напором этого мужчины. Её пальцы, дрожа, прикоснулись к губам. Следы его поцелуя всё ещё ощущались, как невидимая метка. Её сердце замерло на мгновение, а затем забилось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она не смогла удержаться, не смогла противиться порыву, который внезапно овладел ею. Она ответила на его поцелуй — мягко, но горячо, с той страстью, которую никогда раньше не позволяла себе почувствовать. Это было неправильно. Всё в этом моменте кричало о том, что она предавала свои принципы, свои убеждения. Но в тот миг, когда его губы касались её, все эти доводы словно растворялись в воздухе. Её сознание разрывалось между сладким восторгом и гнетущим чувством вины. Его губы были настойчивыми, горячими, и это сбивало её с толку. Она всегда верила, что способна контролировать свои чувства, но теперь всё было иначе. Его присутствие разрушало её барьеры, словно он знал, как проникнуть в её самые сокровенные мысли. Дождь за окном утих, но сердце Маринетт билось так же тревожно. Это не было любовью, к которой она стремилась. Нет, это было что-то другое, нечто пугающее и манящее одновременно. Нуар был её полной противоположностью — воплощением опасности и свободы, граничащей с безумием. Её размышления прервал звук шагов. Она напряглась, ощутив, как холод пробежал по спине. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Нуар. Он был одет в простую, но изысканную рубашку, чёрный бархат которой контрастировал с его светлой кожей. Его глаза встретились с её взглядом, и в них блеснула привычная уверенность. — Вы не перестаёте меня удивлять, — сказал он, подходя ближе. Его голос звучал спокойно, почти лениво, но в нём чувствовалась сила. — Ваша решимость… Это нечто редкое. Маринетт прикусила губу, стараясь не выдать внутреннего волнения. Её тело напряглось, когда он остановился всего в нескольких шагах от неё. — Это не решимость, — её голос прозвучал твёрдо, но тихо. — Это желание вернуться домой. Вы не можете меня удерживать здесь навсегда. — А почему бы и нет? — в его глазах блеснула искорка насмешки. — Этот дом, эта земля — всё моё. Здесь я устанавливаю правила. И, признаюсь, мне нравится, когда вы нарушаете их. Это… оживляет обстановку. Её сердце сжалось от гнева. Он наслаждался её страданиями, её борьбой. — Вы не бог, чтобы решать за меня, — сказала она, вставая. Её голос зазвенел уверенностью, хотя внутри она дрожала. — Я не ваша собственность. — О, но вы ошибаетесь, — его улыбка стала шире, и он сделал шаг вперёд. — Здесь всё, что я вижу, принадлежит мне. И вы… — он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, — тоже. Маринетт отступила, её взгляд метнулся к двери. Ей нужно было сбежать, но что-то удерживало её. Может, страх. А может, то, как его слова заставляли её сердце колотиться сильнее. — Вам никогда не понять, — сказала она, её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Вы привыкли брать всё, что хотите. Но меня вы не получите. Нуару это явно было интересно. Его взгляд потемнел, а улыбка исчезла, уступив место чему-то более серьёзному. — Знаете, — сказал он, подходя к окну и устремив взгляд на дождливую ночь, — вы действительно не такая, как все. Вы вызываете у меня… странное чувство. Я бы сказал, раздражение. И, возможно, это причина, по которой я не могу вас отпустить. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как её гнев растёт. — Вы боитесь потерять контроль, да? — её голос был тихим, но острым. — Я — не просто ваша игрушка, и вы это понимаете. Нуар обернулся, его взгляд был холодным, но в нём мелькнула тень сомнения. Он шагнул к ней, его движения были плавными, как у хищника. — Маринетт, — сказал он, его голос стал мягче, почти тёплым. — Вы говорите о страхе, но это не мой страх. Это ваш. Вы боитесь чувств, которые вас захлестнули. Боитесь, что я раскрою вас, как книгу. Она подняла подбородок, её взгляд встретился с его. — Если вы думаете, что можете меня сломать, то вы ошибаетесь, — сказала она твёрдо. — Я найду способ уйти отсюда. И когда это произойдёт, вы больше никогда меня не увидите. Маринетт пережила уже слишком много за этот короткий срок. Она знала, что не может позволить себе сломаться. Боль и страх, которые она чувствовала, только закалили её, научили, что нельзя сдаваться. Нуар смотрел на неё несколько секунд, а затем медленно улыбнулся. — Может, и так. Но что, если я не позволю вам уйти? Что, если часть вас останется здесь? Навсегда? Эти слова звучали как вызов, но Маринетт почувствовала, как внутри неё что-то затрепетало. Она не могла понять, что именно — страх или слабая надежда, что в его словах есть нечто большее, чем просто игра. Девушка почувствовала, как её сердце сжалось, но взгляд её остался твёрдым. Она не могла позволить себе показать слабость, особенно сейчас, когда Нуар словно ждал, что она дрогнет. Его слова, его близость — всё это было слишком. Она не знала, игра ли это или нечто большее, но она точно знала одно: ему нельзя доверять. — Может, часть меня и останется, — тихо произнесла она, её голос звучал почти как шёпот, — но не та, которую вы хотите. Вам нравится моя борьба? Тогда смотрите, как я сражаюсь. Её слова прозвучали как вызов, и Нуар, похоже, это оценил. Его губы изогнулись в лёгкой, почти ленивой улыбке, но глаза выдавали напряжение. Он сделал шаг ближе, сокращая и без того небольшую дистанцию между ними. — Сражаетесь, говорите? — произнёс он, его голос был низким и бархатистым. — Интересно, насколько долго вы сможете это выдерживать. Маринетт не отступила, хотя всё её тело кричало об опасности. Она знала, что Нуар привык ломать тех, кто ему противостоит, но в ней горело упрямое желание доказать, что она не такая, как остальные. — Настолько долго, насколько потребуется, — твёрдо ответила она. Её смелость, казалось, удивила его. Нуар замолчал, его взгляд изучающе задержался на её лице. Она заметила, как его губы слегка дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал. В воздухе повисло напряжение, густое, как грозовое небо перед бурей. — Хорошо, — наконец произнёс он, отступив на шаг. — Посмотрим, Маринетт. Но помните: каждое ваше движение, каждое слово имеет последствия. Здесь никто не защищён от себя самого. С этими словами он развернулся и направился к двери, но перед тем как выйти, обернулся. — И ещё одно, — добавил он, его голос снова стал тихим, почти интимным. — Вы можете не верить мне, но я тоже не всё контролирую. Иногда есть вещи сильнее нас обоих. Он ушёл, оставив Маринетт в одиночестве. Она прислонилась к стене, чувствуя, как напряжение отпускает её, сменяясь истощением. Его слова звенели в её ушах, как отголоски далёкой грозы. Что он имел в виду? Что он не контролирует? Её мысли разбегались, как птицы, испуганные внезапным шумом. Но одно она знала точно: его интерес к ней был чем-то большим, чем просто забавой. И это пугало её сильнее всего. Дождь за окном снова усилился. Маринетт посмотрела на пляшущие тени в камине и вдруг почувствовала, как в ней пробуждается странное чувство — смесь любопытства, страха и чего-то тёплого, чего она не могла назвать. Нуар был загадкой, опасной и притягательной одновременно. И чем больше она пыталась его понять, тем больше он казался ей недосягаемым.