Once Upon The Sea

Феликс сидел в своей каюте на корабле, возвращающемся в Париж, глядя на волны за иллюминатором. Голова раскалывалась от боли, а разбитый нос пульсировал, напоминая о встрече с братом. Впрочем, физическая боль была ничем по сравнению с грузом мыслей, терзавших его душу. Он понимал, что поездка в Англию была заранее обречена на провал. Адриан — тот, кого теперь называли Нуаром, — давно перестал быть частью семьи. Его выбор, его жизнь были далеки от того, что Феликс или их отец могли понять или принять. "Глупо надеяться," — горько подумал Феликс, прижимая к лицу холодный компресс. Его брат никогда не умел прощать. Особенно отца, чья жесткость и стремление контролировать всех и всё превратили их отношения в руины ещё задолго до того, как Адриан сбежал из дома. Теперь он пират и разбойник, человек, живущий вне закона, но с собственной извращённой версией свободы. Но была одна вещь, которая никогда не переставала удивлять Феликса — двойная жизнь Адриана. Внешне он оставался аристократом с безупречными манерами, владельцем роскошного поместья, где принимал гостей и заключал сделки, выгодные не только для него, но и для влиятельных людей в Англии и Франции. Но под этой маской скрывался другой человек — пират, чьё имя внушало страх. Как ему удавалось держать всё под контролем, оставалось загадкой. Нуар словно жил на грани между двумя мирами, мастерски скрывая следы своих тёмных дел. Его люди выполняли приказы безукоризненно, не оставляя за собой улик. Он всегда знал, где и когда стоит появляться, а когда исчезнуть, чтобы остаться вне подозрений. Феликс видел в этом нечто пугающее. Казалось, Нуар наслаждался этой игрой, проверяя границы возможного. И, что хуже всего, ему это удавалось. Мужсина вспомнил, как в последние дни перед отъездом отец смотрел на него с надеждой, хотя силы почти полностью оставили старика. — Он вернётся, — прошептал тогда Агрест, его голос едва слышался. — Я знаю, он вернётся. Но он не вернулся. Когда люди Адриана грубо вытолкали Феликса из дома, проконтролировав его посадку на корабль, Феликс понял: Адриан принял окончательное решение. Он выбрал свой путь, и ничто не могло заставить его повернуть назад. И всё же одна мысль не давала ему покоя. Маринетт. Он не мог забыть её лица, её взгляда. Она была в плену у его брата, в этой золотой клетке, которой Адриан окружил себя и её. И ситуация ни в чем неповинной девушки тревожила Феликса больше всего. Он знал, что она нуждается в помощи, что её жизнь могла висеть на волоске, но не знал, как поступить. Феликс мог бы просто сдать Нуара властям. Достаточно одного доноса — и брат окажется в тюрьме, или, что ещё вероятнее, будет казнён. Нуар нажил себе немало врагов среди аристократии и в королевских кругах, и слухи о его преступлениях доходили до самого Парижа. Но Феликс не мог решиться. Если он пойдёт на это, он станет тем, кого его брат будет ненавидеть до конца своих дней, если, конечно, эти дни продлятся дольше нескольких часов после ареста. И всё же Маринетт… Её образ снова встал перед глазами. Её взгляд, полный отчаяния и скрытой решимости, заставил его сердце сжаться. «Я обещал, что помогу,» — думал он, вжимая пальцы в подлокотник кресла. Но какой ценой? Феликс откинул голову назад, закрыв глаза. Мысли кружились в голове, как волны за иллюминатором. С одной стороны — долг перед отцом и долг перед самим собой. С другой — желание спасти девушку, которая, возможно, была его единственным шансом сделать что-то правильное в жизни. Когда Париж появился на горизонте, Феликс понял: время размышлений закончилось. Решение должно быть принято. И это решение будет стоить ему многого.

***

Когда корабль причалил к берегу, Феликс медленно сошёл на пристань, ощущая, как ноги подкашиваются от усталости и нервного напряжения. Париж встретил его привычным шумом и суетой, но в душе было тревожно тихо. Кучер ждал его на набережной с экипажем, готовый доставить его домой. Феликс сел в карету, опустил шторки, чтобы не видеть город, который сейчас казался ему холодным и чужим, и устремил взгляд в пустоту. Его дом встретил его так же, как он и ожидал: тихо, мрачно, с запахом старости и лекарства, наполнявшим каждый уголок. Слуги помогли ему снять плащ и шляпу, но он не остановился ни на минуту. Поднимаясь по лестнице, Феликс чувствовал, как груз ответственности становится всё тяжелее. Дверь в спальню отца была приоткрыта, и внутри слышался слабый кашель. — Феликс, это ты? — прохрипел Габриэль, едва повернув голову на подушке. Его лицо осунулось, а глаза, когда-то яркие, почти угасли. — Да, отец, — ответил Феликс, подходя ближе. Старик попытался сесть, но силы не позволили. Его дыхание было прерывистым, и каждый вдох давался с трудом. — Ты уехал по делам, — пробормотал он, слабо улыбнувшись. — Я рад, что ты вернулся. Надеюсь, всё прошло успешно? Феликс сжал руки, опустив взгляд. Отец ничего не знал. Он верил, что его старший сын занимался семейными делами, в то время как Феликс провёл эти недели в поисках брата, которого все уже давно считали пропавшим без вести. — Да, — сказал он наконец, стараясь говорить спокойно. — Но, отец, есть кое-что, о чём я должен вам рассказать. Агрест посмотрел на него с любопытством, в глазах мелькнула слабая искра. — Я нашёл Адриана. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. На мгновение в комнате воцарилась полная тишина. — Ты… ты нашёл его? — голос отца был слабым, но в нём слышалась живая эмоция, давно угасшая. — Где он? Почему он не с тобой? Феликс тяжело вздохнул, опускаясь на стул у кровати. — Отец, он… он изменился. Это уже не тот человек, которого вы знали. Он отказался вернуться. — Но почему? — слабым голосом спросил старик, его взгляд потемнел. Феликс колебался. Сказать правду? Или скрыть то, что узнал о жизни брата? О его двойной жизни, тайнах и преступлениях? О том, что теперь Адриан — человек, которого не узнать. — Адриан больше не хочет иметь ничего общего с нами, — сказал он наконец. — Он считает, что вы лишили его свободы, что вы… не дали ему выбрать свою дорогу. Старик закрыл глаза, его лицо исказилось, как будто от боли. — Я сделал для него всё, что мог, — прошептал он. — Всё, чтобы он жил достойно, чтобы он стал сильным… А он отказался. Феликс хотел возразить, сказать, что отец сам виноват в этом разрыве, но он не мог. Боль, скрытая в голосе старика, казалась слишком глубокой. — Вы сделали всё, что могли, — сказал он, наклоняясь ближе. — Но теперь важно другое. Важно, чтобы вы знали: я рядом, и я сделаю всё, чтобы сохранить то, что вы построили. Старик тихо кивнул, его глаза снова закрылись. Феликс медленно вышел из комнаты отца, стараясь не издавать лишнего шума. Его сердце тяжело билось в груди. В голове звучали слова Агреста старшего: «Я сделал для него всё, что мог». Возможно, это была правда, но было ли этого достаточно? Ответа у Феликса не было. Спустившись в библиотеку, он закрыл за собой дверь и опустился в кресло. Тусклый свет лампы освещал только его руки, которые бессильно лежали на подлокотниках. Мысли об Адриане всё ещё занимали его разум, но теперь в них добавилось другое беспокойство. Сейчас, вернувшись в Париж, он должен был узнать, что происходит за пределами этого дома. Чувствовал ли он себя виноватым за своё молчание? Безусловно. Но игнорировать вопрос, который терзал его последние дни, он уже не мог. Феликс потянулся к звонку, позвав одного из слуг. Через мгновение в комнату вошёл молодой человек с почтительным поклоном. — Сэр? — Я хочу знать, что происходит в городе, — сказал Феликс, не поднимая на него взгляда. — В частности, меня интересует одно дело. Слуга вопросительно поднял бровь, но, разумеется, не стал задавать лишних вопросов. — Вы слышали что-нибудь о пропаже дочери адмирала Дюпена? — спросил Феликс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри он был напряжён. Молодой человек немного помедлил, затем ответил: — Да, сэр. В городе об этом говорят. Исчезновение вызвало большой резонанс. Адмирал задействовал все свои ресурсы. Полиция и даже военные проводят поиски, но пока безрезультатно. Феликс нахмурился, его пальцы невольно сжались на подлокотниках. — Значит, они уже ищут. Слуга немного смутился, но быстро собрался. — Да, сэр. Говорят, что её корабль исчез в море. Никаких следов судна, никаких выживших не нашли. Всё это выглядит... необъяснимо. Слуга внимательно наблюдал за Феликсом, но тот не поднял взгляда. Молодой человек удивился, что хозяин, казалось, уже знает об этом. Его осведомлённость выбивалась из общего контекста, но он не подал вида, сохраняя нейтральное выражение лица. — Исчезновение корабля? — Феликс скептически приподнял бровь. Слуга слегка наклонил голову, но не осмелился ответить сразу. Он понял, что Феликс знал гораздо больше, чем предполагал, и это его настораживало. Внезапное знание о пропаже, которую он сам только что сообщил, было для него неожиданностью. — Да, — сказал слуга, скрывая лёгкую напряженность в голосе. — Корабль исчез в открытом море, и поиски пока не дали результатов. Но... я удивлён, что вы уже в курсе, господин Феликс. Феликс, не поднимая взгляда, продолжал смотреть в окно. — Не удивляйтесь, — сказал он тихо, но с необычной твёрдостью в голосе. — Я всегда в курсе. Иногда даже слишком много знаю, чтобы это было безопасно. Слуга не ответил, понимая, что Феликс не желает продолжать этот разговор, он слегка поклонился и быстро ретировался. Феликс остался один, поглощённый тяжёлыми мыслями. Все попытки понять, что делать дальше, сводились к одному — он не мог убежать от своей вины. Он знал правду. Это его брат, Адриан, был причиной всего происходящего. И теперь, когда Маринетт была с ним, её судьба стала частью его неизбежного выбора. Феликс вспоминал отца Маринетт, адмирала, который, без сомнений, бросится на поиски дочери, даже если ей придётся отправиться на край света. Это заставляло его сердце сжиматься от отчаяния. Он видел, как всё, что случилось, движется по своей неизбежной траектории, и Адриан уже не сможет избежать своих поступков. Это была его игра, и он играл на высокую ставку, прекрасно осознавая, что результат — неминуем. Но что делать Феликсу? Как быть с тем, что он знает? Он мог бы просто пойти к адмиралу, рассказать всё, что ему известно, и тем самым приблизить этот момент — момент, когда брат получит то, что заслужил. Но в его голове был вопрос, который не давал покоя: стоит ли это делать? Не приведёт ли это к ещё большей катастрофе? И что он сам из этого получит? Мужчина понимал, что он на самом деле ничего не сделал, чтобы помочь Маринетт. Он не забрал её оттуда, не смог освободить её. Его попытки были ничтожны, едва ли можно было назвать их настоящими усилиями. Он позволил ей остаться в руках того, кто способен на всё — на самые ужасные поступки ради собственной выгоды. И теперь перед ним стоял вопрос: не придётся ли ему ответить за это перед адмиралом? Ведь всё, что происходило, было связано с его бездействием, с тем, что он не решился на решительный шаг, не дал себе шанс исправить ситуацию. Он не спас её, и эта мысль грызла его изнутри. В какой-то момент Феликс осознал, что за его нерешительность, за оставленную девушку, ему придётся заплатить. И цена могла быть высокой. Неожиданно он почувствовал, как его охватывает страх за собственную жизнь. Это был не дикий, не всепоглощающий страх, но он был достаточно сильным, чтобы пронизать его до самой глубины. Он понял, что его собственная судьба может оказаться под угрозой, если он не будет осторожен. В этот момент собственная безопасность стала для него важнее всего. И этот страх вынудил его принять решение — скрыться в тени, не вмешиваться, ждать, наблюдать. Пока не наступит момент, когда он будет готов действовать. Но сейчас, в этот момент, любое движение вперёд было слишком опасным.