Темный менестрель 2. Век Дракона.

Флемет пошла на снижение и мы последовали за ней, приземлившись, она вновь обратилась человеком, но… вроде как обычной пожилой женщиной. Такую от прочих деревенских старух не отличишь, если не обращать внимания на холодный взгляд. Майрон снова стал лупоглазым детенышем рамалока, порхая вокруг и дожидаясь моей материализации, когда я, обретя плотность, ступил ногами на траву, майа тут же тяжело приземлился мне на наплечник. Вокруг трясина, пучки трав, камыш. Запах застоявшейся воды, тины и газов. От-вра-ти-тель-но. И чего мы тут встали? — Дальше пойдем пешком, моя дочь… не знает о моем обличии дракона. Флемет взвалила Алистера себе на плечо и спокойно пошла по тропинке. Крепкая старушка, ничего не скажешь, значит, она все же не человек. Возможно, она на самом деле дракон, а человеческое обличие это маска? У оборотней бывает и такое, особенно если вспомнить волков Саурона. Может, Высшие драконы с определенным возрастом еще больше эволюционируют? Они же все изначально бескрылыми драглинками рождаются, самцы которых на передних конечностях зачатки крыльев получают, и на этом все. Самки же увеличиваются в размере, отращивают крылья за спиной, формируют из передних лап руки да умнеют. Они собирают богатства и обзаводятся гаремом из самцов. Если вспомнить сказки о Флемет и ее многочисленных дочерях, а так же совращаемых ею хассиндах… Да и как она вообще может считаться смертной, если я увидел нити ее души, ведущие в разные концы света? Крестражи или их местный аналог, мой взор в виде призрака обмануть-то нельзя. Черти что и сбоку бантик, а не ведьма. Дочь… люди называли дочерей болотной ведьмы чудовищами, видать из-за Ауры Ужаса. Они наследуют таланты Флемет, но в какой степени? Эта дама имеет право называться лидером племен Коркарри (она их в дрожь вгоняет), и она в союзе с Долийскими эльфами. Но какой резон дракону помогать в убийстве собрата? Хочет избавить его от страданий? Но она же должна быть в курсе, что миру придет каюк, если перебить всех Духов. Ей Моргот знает сколько лет, она Империю Тевинтера в состоянии мелкой деревеньки небось видела, она не может не понимать таких вещей…       В избушке заколоченной       Вдали от всех людей,       Живет один испорченный,       Законченный, злодей… Неплохой домик у нее. Каменное строение на устойчивом островке посреди болот. Утреннее амбрэ, небось, просто сногсшибательно. А зимой в такой сырости как? Не холодно? Дракону-то пофиг, а дочке как? Медведицей обращается и в спячку? Я мысленно улыбнулся. И сколько же этой дочери лет? Помнится, по легендам до тридцати ни одна не доживает почему-то. Флемет разместила Алистера прямо на полу дома, принявшись водить руками вокруг головы Стража. Я пристально наблюдал за этими манипуляциями, все же драконы гипнозом владеют, а этот балбес и не заметит, что в его голове кто-то копался. Паутина вражеского колдовства рассеивалась, кажется, работает. Алистер дернулся и что-то простонал. Чары исчезли окончательно, но человек не очнулся, и тогда… ведьма просто пнула его в бок. — Ай! — Алистер скрючился и разлепил слипшиеся веки. Заметив пару ног, он поднял взгляд и повстречался с лицом болотный ведьмы. — ААА!!! Йо! Вот это жахнуло! Святая Кара во всей своей красе. Мага такое если не вырубит, то сильно ослабит. Кара даже обычного человека сознания лишает. Я вскинул бровь, увидев Флемет, пальцами протирающую глаза. Кроме временной слепоты ей, похоже, никакого вреда грозная атака храмовника не причинила. — Ведьма! — буркнул Страж, схватившись за грудь и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Откуда ты здесь? — Где же мне еще находиться, как не в своем собственном доме? — Флемет сложила руки на груди и отошла подальше от нервного Стража с выучкой храмовника. — Я не сказала в прошлый раз тебе своего имени, я Флемет. — Болотная ведьма? Та самая?! Да быть не может! — Она вытащила тебя с башни Ишала, прямо посреди боя, сейчас мы в болотах — в Диких землях. Сам подумай, кто еще способен на такое, — пояснил я Алистеру. Тот наконец увидел меня и чуток подуспокоился. А ведь я пострашнее Флемет буду. — Уф, ладно, не есть же она меня собирается. — Алистер все же отполз от ведьмы подальше. — Что с Остагаром? Стражи… — Мертвы, и ты последний. Остагар пал и армия порождений пока замедлила свой ход, может, они до наступления зимы дойдут до Лотеринга, но потом, скорее всего, уйдут под землю или вернутся на Глубинные тропы — на зимовку. — Я пояснил Алистеру ситуацию. — Я последний? И что же мне теперь… — Алистер с трудом встал на ноги. — Страж ты или кто? Договоры у тебя, ты вправе требовать поддержку у народов Ферелдена. Лишь ты в силе поразить Архидемона, и лишь в руках Серого Стража договоры вступают в силу. У тебя просто нет выбора. — Флемет давит авторитетом, понятно. — Хотя, один ты не пойдешь — воин этот будет с тобой, а моя дочь составит вам компанию и выведет с болот. Прежде чем Алистер успел что-то сказать, входная дверь дома открылась. Молодая девушка с темными коротко стриженными волосами. Немного лохмато выглядит, но ей идет. Чувственные губы темного оттенка, янтарные глаза. Волчица. Одежда весьма своеобразная. Кожаные штаны и полоски, изображающие юбку. Верха считай нет, разве что ожерелье и (шарф?) топ, прикрывают грудь девушки. Рукава одежды сочетаются с кожаными наплечниками, вопрос только — на чем они держатся? — Ты пришла уже, мама? — вопросила девушка и остановилась на пороге, заметив нас и меня в первую очередь. — Храмовник! На меня надавило Аурой Ужаса. Я проигнорировал эффект чар — у майа не получилось, так куда там смертной? — Тихо, девочка. Он не храмовник, а маг, и не причинит тебе вреда без повода. Я хочу, чтобы ты сопровождала знакомого тебе Стража Алистера в его пути по землям Ферелдена. — Флемет качнула головой в сторону Алистера. — Собирайся. Вот это материнская любовь… Впрочем, если она и вправду драконица, то это нормально. Вот только дочь ее явно человек, судя по всему. В ней, конечно, есть что-то звериное, но не до такой степени, как у Флемет или вервольфов. — О, мама, милая, как ты добра ко мне, выбрасывая за порог. — Девушка скрестила руки на груди. А Алистер, похоже, забыл как говорить, иначе бы уже высказал нам все, что он о нас думает, а не просто изображал выброшенную на берег рыбу. Флемет заметила это и обратилась к Стражу: — Раз ты, юноша, не хочешь помощи от нелегальных магов, то, может, лучше было бы тебя оставить в башне? Считай это платой за свою жизнь, Страж. — Флемет перевела взгляд на свою дочь. — А ты не ерничай, ты всегда хотела посмотреть мир. Вот и иди. — Спасибо, мама. — Сарказм в ее голосе услышал даже Алистер. Девушка обратилась к нам, с интересом разглядывая. — Я Морриган зовусь, дочерью болотной ведьмы называют меня и мне подобных ваши люди. — Я рад познакомиться с тобой, и если ты не против, то можешь пойти с нами, а можешь отказаться. Звать меня ты можешь Менестрелем или Келебримбором, как твоей душе угодно. Я считаю, что от предложенной помощи отказываться глупо. Тем более, если помощь исходит от столь прекрасной дамы. — Я добро улыбнулся девушке и многозначительно зыркнул в сторону попытавшегося что-то вякнуть Алистера. От моего «Карающего Взгляда» его челюсть непроизвольно захлопнулась. Зубы во рту не осыпались? Уж больно звонкий звук получился. — Как жаль, что вы не видели, как девочка моя танцует под луной! — Флемет расхохоталась, а девушка возмущенно поджала губы. Вздохнув, Морриган произнесла уже спокойным тоном: — Не для того пришли они сюда, чтоб сказки дикие твои услышать, мама. — Молодая ведьма вновь обратила на меня свое внимание, посверлив взглядом дракона. — Твоя разумна речь. Но, мама… не так себе я это представляла. Я даже не готова… — Так будь готова. Эти двое должны помочь Ферелдену в борьбе с порождениями тьмы. Ты нужна им, Морриган. Без тебя им не справиться, и Мор погубит нас всех. Даже меня. — Я… понимаю, — опустив глаза, ответила молодая ведьма. — А вы все понимаете? Я отдаю вам самое дорогое. И делаю это потому, что вы должны справиться. — Ничего обещать не могу, бросать в бою мы ее не будем, но если опасность будет чрезмерно высока и она станет обузой, она всегда будет в праве уйти, — холодно ответил я ведьме Коркарри. Флемет сдержанно кивнула. — Мне достаточно знать, что вы защитите ее. Морриган умелая колдунья, в бою от нее будет немалый прок. Ну что ж, Морриган, девочка, познакомься получше с нашими гостями, а я пока приготовлю еды, вам предстоит долгий путь. Флемет покинула комнату, а ее дочь с легким пренебрежением во взгляде посмотрела на Алистера. Я так понял, что они уже знакомы, и свое мнение о Страже она составила весьма… невысокое. Майрон фыркнул, выпустив дым из ноздрей, чем привлек внимание смертных. — Забавная у тебя зверушка. Орлейская, небось, слышал, эти эстеты виверн вывели и катаются теперь на них. — Алистер начал с интересом и опаской осматривать моего чешуйчатого друга. Виверн… Местный виверн похож на Альфина Магического мира — взять и скрестить дракона с тигром и получить в результате чешуйчатого кота огромных размеров с драконоподобной мордой, не способного летать и выдыхать пламя. Виверны Орлея любят рыть норы, и зачатки крыльев на передних кошачьих лапах неудобств им не доставляют. Вот только, несмотря на свои внушительные размеры, верхом на этих тварях высокому человеку не усидеть. Седло располагается на крупе, и удержаться в нем весьма сложно при беге существа. Виверны ориентируются на запах, и орлейцы создали особый феромон, которым они помечают цель, дабы натравить на нее виверна. Назвать Майрона орлейской зверушкой… Угу, дракон карликовый, декоративный, кошельно-сторожевой. — В моих глазах забавной зверушкой являешься ты, Страж, — промурлыкал Майрон, накаливая чешую на брюхе. Алистер шугнулся и схватился за меч. — Он разговаривает? — Морриган с восторгом посмотрела на рамалока. — Не обманывайся его внешним видом, он не зверь, он чародей или скорее… оборотень, навроде твоей матери, просто из собственных капризов предпочитающий, чтобы его носили на руках. — Я ехидно посмотрел на майа. Дракон никак не отреагировал на мой выпад, да я и не старался. — Еще один маг-отступник, куда я попал? — как можно тише пробормотал Страж, да вот только у всех присутствующих в этом доме чрезвычайно острый слух. — Радуйся что мы не малефикары, или как еще вы, храмовники, называете Магов Крови и демонопоклонников? — Морриган не удержалась от комментария. Маги-отступники… Это либо сбежавшие из Круга Магов, либо маги, никогда там не бывавшие из-за отсутствия влияния Церкви поблизости. Храмовники любого мага вне Круга считают малефикаром — колдуном, что ценою крови, своей или чужой, увеличивает свои силы. Кровь меняется демонами на магию из Тени, такие ритуалы истончают Завесу, ведь кровь — физическое проявление, и падение Золотого Города отчасти произошло из-за нарушения равновесия, физическое и духовное соприкоснулось… Демонам все равно, они частенько неразумны, для них это шанс прорвать Завесу, чтобы обрести тело в мире смертных и выполнить цель своего существования: гнев, голод, страх, праздность, желание, гордыня… Иная ситуация с магами-целителями, те, если не способны вылечить сами, упрашивают доброго Духа помочь, те не требуют крови или тела, им природа бытия не позволяет вредить или брать что-то силой. Храмовники позволяют целителям иметь связь с Духами, но строго следят, чтобы они не стали одержимыми. Ведь чего стоит уговорить духа, используя тело мага, усыпить всю стражу, чисто по доброте душевной, мол, спят храмовники плохо — их кошмары мучают? Тевинтерцы умело используют магию крови, соблюдая осторожность и не позволяя демонам прорваться в реальность без их на то разрешения. Становиться одержимым никто не хочет, но порой, дабы спасти остальных от опасности, любой маг может добровольно отдать свое тело демону, и пока остальные бегут, одержимое тело мага растерзывает врага. Такое сделать просто, но демон неразумный не будет отличать друга мага от врага, ему все равно. Можно заключить сделку с демонами более умными и сильными, разумеется, в обмен на свое тело. Магии крови так и учатся, ведь, за неимением книг, кому же еще знать о подобной магии, как не демону? Завещать тушку в обмен на запретное знание или иную услугу. Если сделка состоялась, то демон выполнит ее, но всегда следует ждать подвоха. Увы, но часто необученные маги не задумываются об этом, а в стрессовой ситуации смертный перестает думать вообще. Храмовники не позволяют магам думать самим, в Круге не учат социальным нормам поведения и часто ограничивают в доступе к освоению иных ремесел: искусство и история еще куда ни шло, но элементарная самооборона или уроки выживания в дикой природе? Да и сами Маги не очень-то хотят освобождения, они в большинстве своем как рабы — не знают вкуса Свободы. Если дитя не знает, что такое «конфета», оно ее просить не будет. Малефикары страшны, но только истинные мастера, а не шваль, что на ощупь ищет контактов с Тенью и ее обитателями. Маги Тевинтера многократно могут превышать мощь лучших магов Круга, и на что они способны сейчас, имея вековой опыт и зная все допустимые ошибки, не знает никто. Не каждый отступник — малефикар, не каждый даже знает, что способен колдовать. Но храмовникам плевать, большинство искренне верит, что своими действиями они помогают магам, спасая их от ига демонов, либо просто приносят «Великое Добро» людям ценой жизни и свободы магов. Церковь, она такая… Вера верой, но не до фанатизма же? Магия… способности храмовников, собственный ресурс мага, помощь от лириума, сила, полученная ценой крови… Все это Магия. Забавно, храмовники — это колдуны-инквизиторы-наркоманы, а верховодят этим Орденом обычные люди без способностей, правящие Церковью. Что-то я в Остагаре лишь жалкую кучку храмовников Кинлоха видел, да и трудно ли гарнизон паладинов было призвать на помощь Королю? Эх. Церковь с нами словами, а Короли с нами делами. Да и смысл исконно Орлейской церкви чем-то помогать другим владениям? Испания и испанская инквизиция — Орлей и храмовничий орден. Тевинтер — Нуменор. Порождения — Искаженные. Я скривился от всех этих сравнений. — Так кто же ты? Зовешься менестрелем, но носишь с собою меч и латы. — Морриган обратила свое внимание на мою персону. — Я лидер своего народа, недаром я ношу венец, и дан он был мне воистину по праву. — Манера речи этой дамы очень заразительна и меня изрядно веселит. Как будто в Первую эпоху снова попал. — Народа? Видать дивен тот народ, раз он кует такие латы. — Вы правы, Морриган, лишь жалость вызывает то, что те, кого здесь именуют эльфом, не похож на нас ни ликом, ни умением. — Мое красноречие вводит в ступор Стража, его насилие над мозгом в попытке обработать подобный слог заметно невооруженным глазом. — Так значит все же эльф. Но в Тедасе таких не видывали эльфов, даже в расцвете славы их былой. — Янтарные глаза ведьмы сощурились. — Я иномирец, как и Майрон. В сей мир, попали мы случайно — мы родом из другого. — Я развел руками, а дракончик кивнул. — Пожалуйста! Прекратите изъясняться стихами! — едва ли не с мольбой в глазах посмотрел на нас Алистер и махнул рукой в мою сторону: — Так значит вы оба не из Тедаса? И оба… маги? — Скорее, нас здесь сочли бы за меньших богов, вроде Богов-Драконов Тевинтера. — Кажется, мое уточнение вызвало маленький инфаркт у смертных. Ожидаемо. — Мы здесь, дабы разобраться с Мором, иначе наш поспешный уход вызовет гибель вашего мира, а Архидемон нас так просто не отпустит. — Недурно, Страж, весьма не дурно. Суметь заручиться помощью таких созданий — это либо везение, либо знак грядущих бед. — Морриган со смешком посмотрела на потерявшего связь с реальностью Алистера. — Твои шансы на победу возрастают, а ты еще не вышел за порог. Удивительно просто. Надеюсь, хоть дракона ты убьешь сам, Страж. — С драконами мне еще не довелось бороться. — Архидемон это не дракон. — Знаю я. Архидемон — это просто Одержимый, свихнувшийся от Скверны Высший Дракон-Бог. Ну, молниями швыряется… ну, армией командует… ну, магическим ядом плюется… не считая размеров, хвоста с шипами, когтей и клыков… в три ряда. Тю, мелочь какая. — Нервный смешок закончил тираду Алистера. Он осознает всю глубину той жопы, в которой оказался? — У Келебримбора имеется опыт… решения проблем с подобными драконами. В народе про него было спето множество баллад. — Майрон прищурил глаза и пропел один куплет:       Таков отважный Менестрель, храбрейший из мужей.       Досель еще не видел мир бойца его сильней.       Могу я и другое порассказать о нем,       Он страшного дракона убил своим мечом. — Майрон! — Я дернул рамалока за хвост, на что тот только засмеялся, давясь пламенем и едва не опаляя мне волосы. — Кхм. Так куда же нам направиться сперва? Лотеринг, ясное дело, в иных местах нам не набрать припасов, но куда потом? — В Редклиф, эрл Эамон не успел отправить армию в Остагар, значит, она цела, к тому же я в хороших отношениях с эрлом, — твердо сказал Алистер. — Постой-ка, Менестрель, отчего решать Он должен? — Морриган что-то не нравится? — Он же Страж, вот пусть и выбирает направление куда идти. — Я пожал плечами. — Может и так, пускай. Но он и говорить-то толком не умеет, в руках дурака соглашения те ценные становятся простой бумагой. — Ну спасибо! Интересно, сколько же у тебя друзей с таким-то к ним отношением? Хотя я знаю — ни одного! — Алистер обиделся на подобное высказывание о своем интеллекте. — Ну, дружелюбие-то можно изобразить, а вот с умом такой фокус не пройдет, — холодно ответила ведьма. М-да, детский сад, седьмая песочница. Они съедят друг друга, и не понятно, это неприязнь храмовника к ведьме, или просто характерами не сошлись? — А ну прекратите. Пусть Алистер выбирает цель, а там я буду говорить, если понадобится. Так или иначе все принимают меня за Стража. — Я указал на свой доспех, ссылаясь на его цветовую гамму. — Я согласен, — быстро сказал Алистер. Решил избавиться от головной боли? Орзаммар та еще банка с пауками, про Долийцев и вовсе ничего не известно, а храмовники Кинлоха будут иметь влияние на Стража и могут отбрехаться более «важными» делами. Мы продолжили разговор, узнавая способности друг друга. Майрон рассказал им про две свои трансформации: большой дракон и железный голем. Про остальные он не распространялся, да и о порабощающем эффекте кольца, невидимости и драконьем гипнозе умолчал. А так, огненное дыхание и физическая сила, все. Я пояснил им пользу моего колдовского оружия, магических щитов и разрушительных заклинаний. О большем тоже говорить не стал, смысла нет. Морриган похвасталась превращением в волчицу и медведя. Уверен, знает она намного большее число превращений. Владеет магической стрелой, это что-то вроде жалящих чар, вызывающих настоящие ожоги. Ей подвластна Аура Ужаса, наложение сна, истощения, взрыв разума (оглушение всего в радиусе пяти метров) и… О, Валар! Дробящая темница. Мощно. Гравитационный удар, способный при должном старании превратить воина в тяжелом доспехе в консервную банку — внешний вид будет соответствовать, как и содержимое. Кажется, Алистер побледнел и вякнул что-то про Святую Кару. Если грубо обобщить, то у нас есть маг, ослабляющий врага, воин против вражеских магов и всякой мелкой швали, авиационная поддержка и танк да маг для масштабной атаки по площади, способный создавать магические щиты, не говоря уже о той мясорубке, которую устроят мои чары в узком коридоре. Флемет позвала нас за стол, похлебка получилась вкусной, плюс ведьма болот дала нам фляги с водой и сухофрукты, так как поймать в болотах живность, еще и не зараженную, будет весьма затруднительно. — Постарайся развлечься, милая. — Флемет помахала нам рукой и отправилась в дом. Странная ведьма, она бы сама уже давно остановила Мор, если бы захотела. — Надеюсь, что когда вернусь сюда, я не обнаружу пепелище. — тихо пробормотала Морриган, с недоверием глядя вслед матери. Увидев наши удивленные лица, она пояснила, пожав плечами: — Она порою забывает в доме потушить очаг перед своим уходом.

***

      Убегает дорога вперед и вперед,       Уходя от родного порога,       И уйду я по ней далеко на восход,       А оттуда — подальше немного.       Расширяется мир, разветвляется путь,       Я шагаю, шаги убыстряя,       Где придется на этом пути отдохнуть,       И куда он ведет — я не знаю. Алистер молчал в дороге. Судя по опущенному взгляду, погибшие при Остагаре люди были ему близки, и он решил поскорбеть, пока есть возможность. Морриган же завела разговор с майа — узнав о его превращении в столь могущественных существ, она захотела узнать о них побольше. Превратиться у нее не выйдет, она и сама это знает, но простое любопытство… — Стойте. Я что-то слышу. — Я поставил купол, внимательно смотря в кусты. Топот лап. Я удивленно вскинул бровь. Волки? С моей удачей это будут искаженные — моровые волки. Зараза распространяется на все виды существ. Волки после заражения отращивают шипы на спине и бросаются на все подряд. Медведи становятся берсеркарами — не менее безумными чудовищами, что полностью покрыты костяными шипами. Их огромные зубы просто не умещаются во рту, да и вид такие звери имеют полуразложившийся. Хорошо хоть мелкие падальщики вроде крыс и ворон не переживают трансформации, иначе Искажение распространялось бы куда быстрее и дальше. Я услышал лай, и из кустов выскочил пес. Тот самый Мабари, которого я исцелил. Пес начал счастливо вертеться вокруг меня и вилять куцым хвостом. — Это Мабари. Удивительно, что он уцелел. Это хороший пес. Видишь, как ластится к тебе? Он хочет, чтобы ты стал его хозяином. — Страж, как урожденный ферелденец, видимо, что-то знал об этих волкодавах. — У меня уже есть питомец, к чему мне пес? Вижу, он нравится тебе, так и возьми его себе. — Я погладил пса по шее и посмотрел на Алистера. — Э-э, нет. Я и о себе-то толком позаботиться не могу, куда мне пса девать? — Так много слов приходит мне на ум, что и не знаю, с которого начать… — Морриган смерила Стража презрительным взглядом. — Пес выбрал тебя. Мабари — они такие. Это называется запечатлением, видимо, у него нет хозяина. — Алистер решил ведьму проигнорировать. Зря. Женщины не любят, когда на них не обращают внимания. И не важно, какое оно. — Ладно. Оставлять его близ моровых земель не стоит. — Я похлопал пса по шее, привлекая его внимание. — Если от тебя будет польза, то обещаю тебя сытно кормить и держать в тепле. Но если будешь балластом, тебе придется уйти. — Пес повернул голову набок, задумавшись, и, видимо, что-то решив, утверждающе гавкнул. — Вот и хорошо. — Я так понимаю, что эта косматая зверюга пойдет с нами? — Морриган в недовольстве поджала губы. — Собака сможет учуять противника, когда мы не сможем его услышать. И разве наличие Мабари не указываеет на высокий статус хозяина в этих землях? — сказал дракончик с интересом смотря на пса. Волкодав зарычал на ящера, но рамалок просто плюнул в него искрой. Пес отскочил и принял боевую позицию, припав передними лапами к земле, вздыбив шерсть и прижав уши. Рычание пса даже физически ощущалось, такой тембр уникальный. Однако ответный рык рамалока, что никак не соответствовал размеру майа, заставил пса инстинктивно перевернуться на спину, подставляя пузо. Саурон с волками умеет обходиться, на Мабари тоже управу найдет. Вскоре мы услышали еще один рык, и явно не с нашей стороны. Я насторожился и посмотрел на дорогу. Хм, порождения патрулируют тракт? Отряд тварей во главе с харлоком в рогатом шлеме увидел нас, и их предводитель сделал нам весьма недвусмысленный жест, проведя пальцем по горлу. Ну-ну, а твари-то эти, я смотрю, вполне себе сообразительные, раз на злорадство и подобные угрозы способны. Что ж, вот и повод оценить боевые навыки моих товарищей. Я поставил щит, укрыв куполом себя и окружающее пространство, в результате чего Морриган, Алистер и пес оказались внутри периметра действия чар. — Морриган, будь добра, ослабь их, а я пока перестреляю лучников. — Я взялся за Урфаэль. Использовать грохочущие чары или привлекающие внимание световые заклинания опасно. Еще неизвестно, кто засел в окрестностях. Истощение обрушилось на бегущих на нас воинов, заставляя их спотыкаться от усталости и ослаблять удары. Стрелы разили лучников, а Сектумсемпра перемалывала врага на средней дистанции. Алистер вступил в бой с рогоносцем, пес ему в этом помогал, но, наученный горьким опытом, просто отвлекал или старался повалить на землю, не используя челюсти. Я сменил оружие и теперь Хроаристом рассекал генлоков, подбежавших к Алистеру. Это были последние — Страж лично поверг командира порождений. — Для начала неплохо, — прокомментировал я. Майрон и Морриган не привлекали к себе внимания, и правильно. Алистер весьма недурно держал оборону, но атаки у него чрезвычайно медленные, и отвести удар или увернуться очень просто. Верткий противник вроде крикуна убьет его, да и лучники проблема, а до мага еще добежать надо, там его щит не поможет. Я попросил у Морриган сумку, в которой она несла часть лечебных трав. Зачаровав сумку на безразмерность и чары от воров, я пояснил ей, как ею пользоваться. Призвать одну вещь из кучи хлама она не сможет, но правильно рассортировать их сумеет. Я приказал Стражу осмотреть трупы на наличие ценностей и артефактов. Их оружие нам ни к чему, как и броня, но награбленное порождения иногда таскают с собой как трофеи. Алистер было возмутился мародерством, но Майрон сказал ему, что я обеспечивать их не буду. И вообще: «Что с бою взято, то свято». Это наши честно заработанные трофеи. Мы пошли дальше по тракту и на закате решили разбить лагерь. Костер укрывался скалами с двух сторон, и его будет труднее заметить издалека. — Эта кобелина притащила за собой хвост! — Морриган посмотрела на пса, который валялся в пыли, счастливый от щедрой награды, которую получил от меня. Я призвал кролика, оглушил его и на глазах ужаснувшихся в энный раз за этот день смертных, разделал его заклинанием, после чего требуха с костями досталась псу, а ценная шкурка отправилась в мой подсумок. — Неправда! Это умная собака! Она хотела нас предупредить о засаде. — Алистер, видимо, решил заступиться за пса. Странно, что он свое мнение так не отстаивает. — От пса в бою была польза, и пока он ее и дальше приносит, он имеет полное право остаться. Мы натолкнулись на патруль, пес не приводил его к нам. Кстати, надо бы его как-нибудь назвать. — Я задумался, решив выбрать то, что лучше всего подошло бы этому боевому волкодаву. — Будешь Гармом. — Гарм? И что это? — спросил меня Майрон, услышав новое слово. — Это Жуткий Страж, имеющий обличие огромного непобедимого пса и стерегущий чертоги королевы мертвых — Богини Хель. Пес выполняет функции Завесы, не пуская души в мир смертных и смертных в мир душ. Тут подобного стража явно не хватает, — буркнул я под конец, возвращаясь к прерванной трапезе.       Четыре лапы, влажный нос       И очень умный взгляд.       Шагает ферелденский пес —       Ведь он вступил в отряд.       Он след возьмет, где следа нет,       Он не боится зла.       Погоня, драка и стрела —       Обычные дела.