Темный менестрель 2. Век Дракона.

Я вышел навстречу фургону, засветив в руке Люмос. Гном заметил меня в сгущающихся сумерках и улыбнулся в бороду. — А, мессир рыцарь. Я уж было испугался, что мы не нагоним вас и придется нам становиться одним на этой дороге. Ваш костер, что мы увидели издалека, вселил в нас надежду. — Похоже, тогда я забыл вам представиться, уважаемый Феддик, я Келебримбор Маркаунон. Ответьте, неужели в Лотеринге не осталось иных тягловых животных? — Я наблюдал за тем, как фургон сворачивает с дороги, направляясь на нашу поляну. — Так съели всех, а из гномов никто не захотел продавать своего бронто. Я уж надеялся найти быков, но на худой конец сгодится и корова. И зовите меня Бодан, раз уж мы будем сопровождать вас в дороге. Куда вы направляетесь? — Мы идем в Редклиф, но насколько там задержимся, мне, увы, неведомо. — Тогда на перепутье мы вас покинем, наш путь лежит в Орзаммар, хотелось бы еще и товаров из Орлея приобрести, но… Слушайте, раз уж вы воин, может, вам и находки мои сгодятся? — Бодан спрыгнул с телеги и принялся развязывать шнуры, что держали тент. Изнутри повозки на меня сонливо посмотрел молодой гном. — А, Сэндал. Видимо, он уже почти заснул. — Бодан помог сыну выбраться из телеги и прихватил из нее спальник. — Он у меня не очень разговорчивый, зато с рунами обращается — загляденье! Ежели надо будет оружие или броню зачаровать — приходите, сделаем в лучшем виде! Да и за прочие товары лишнего не запрошу, вот вам мое честное слово! Я взглянул на гнома, который, очевидно, вошел в профессиональный раж. Коммерческая жилка у него, похоже, как и у меня, работает беспрерывно и круглосуточно. Я с интересом заглянул в повозку. М-да. Типичный гном. То, что продает, расхваливает так, будто это нечто бескрайне редкое, ценное и незаменимое, даже если сам знает, что оно придет в негодность через два дня использования. Под тентом лежал всякий хлам из разряда трофейного оружия и брони — судя по затертым гербовым знакам, эти гномы отнюдь не гнушаются мародерством. Кроме того в повозке были и простые ловушки, вроде охотничьих капканов, а также пара обитых железом сундучков с неизвестным пока содержимым. — Я кузнец-волшебник и сам создаю и заколдовываю оружие. Но… у меня есть книги и парочка рунных камней из заброшенных тейгов. Интересует? Раз уж ваш сын зачарователь, может, полезное что в них найдет. — А просто посмотреть можно? — насторожился гном. Ну, это понятно, ведь книги и мусором могут оказаться. — Конечно. Кстати, меня интересуют металлы, я вижу у вас доспехи… хлам это откровенный, но если я их отремонтирую, сумеете продать по большей цене. Наценка будет небольшая, все же для меня работа это удовольствие. — Звучит заманчиво, да где же кузню взять и угля? — Гном окинул взором камни с книгами и подозвал сына. — Ну я же не сейчас этим заниматься буду, вы ведь по тракту путешествуете, мы в Орзаммар еще в будущем заходить будем — успеем пересечься. — Сколько деревень с кузницами по дороге, вот и арендую одну, инструмент у меня все равно свой, даже бура из Орзаммара осталась. А пока мне следует подобрать Алистеру броню получше, у него даже шлема нет, да и подошва сапог поистерлась. Потом отработает. Гном был доволен намечающейся в будущем сделкой, а пока я подозвал Стража и принялся подбирать ему боевое снаряжение. Он ни в какую не желал расставаться со своим щитом, вернее, с эмблемой Солнца, на что я кощунственно отодрал кусок кожи с рисунком и налепил его на почти новый стальной щит. Чары быстро вбили заклепки, и эмблема теперь сидела как влитая. Кажись, на этом воин успокоился, ура, одной головной болью меньше. Я посмотрел на остальной хлам гнома, заприметив в нем мелочевку, навроде браслетов и ожерелий. — Вероятно, время от времени нам также будет нужно продавать кое-что, и если вы зарекомендуете себя как честный купец, то дела мы, скорее всего, станем вести именно с вами. Мало ли бандитов на дороге, а воины мы умелые, может, найдем еще что ценное и нам не нужное. Лицо Бодана вспыхнуло таким радостным предвкушением, что интерпретировать его реакцию как-то иначе не удалось бы даже Алистеру. Храмовник, кстати, явно догадался о мародерстве гномов, но молчал в тряпочку, играя в гляделки с Сэндалом. Уж лучше продать снаряжение смертным, чем оставить все порождениям. Кузнецы у порождений встречаются редко, вурдалаки куют или командиры, а так находят чьи-то останки и съедают, а снаряжение себе забирают. Посохи магов вещь уникальная, но эмиссары, вооруженные ими, встречаются повсеместно. — Колдовство! — Хо-хо! Сэндалу понравились эти камни, — воскликнул гном. Я смотрел, как сын торговца улыбался, вертя в руках камни. Бодан же перелистывал книгу. — Признаться, подобных рун я не встречал, интересно, какова их цель? Пожалуй, я выкуплю у вас эти книги, они похожи на учебники или справочники. Сэндалу пригодится… Плату гном произвел золотом, засунув книги в железный сундук. Смотря на то, как Сэндал занялся изучением какого-то куста, Бодан задал мне вопрос. — Почему вы не продали камни и книги в Орзаммаре? — А какая разница? Я вообще вспомнил о рунных камнях лишь глядя на вашего сына. Это кстати, удивительно, ваш сын явно несет на себе признаки лириумного отравления, при этом лириум в камнях не вредит ему. Я бы счел его подобным мастерам Формари, не будь иным его поведение. Это какой-то наследственный талант? — Ох. Я и не знаю — Сэндал мне не родной крови, просто я когда-то нашел его на Глубинных тропах, приютил. Его талант открылся весьма неожиданно, но стал приносить прибыль. Я тогда торговал редкими артефактами гномов — посылал головорезов-неприкасаемых в заброшенные тейги, да и сам порой ходил на тропы и собирал… трофеи. Правда однажды одна леди из знатного дома опознала в найденных мною наручах имущество своего погибшего брата и начала скандал, так что нам пришлось уйти. Теперь мы живем на поверхности, и это оказалось совсем неплохо. — Мы ушли из Орзаммара! — Сэндал счастливо осклабился. Мальчишка все же неплохо соображает, он хорошо концентрируется на задаче и способен на взаимодействие с окружающими, значит, это все же не болезнь, а просто иной принцип мышления. — Верно, мой мальчик. Поведение моего сына все равно вызывало ряд неудобств, а ведь его таланты вполне могли бы сделать его Совершенным! — Не знаю насчет Орзаммара, но недавно был найден еще один гномий город — Кэл Шарот. Мне неведомы их традиции, но, кажется, с Орзаммаром они «на ножах». Возможно, там таланты вашего сына будут оценены по достоинству, просто поинтересуйтесь невзначай в Орзаммаре, может, в Кэл Шароте его примут, даже несмотря на то, что он наземник. — Спасибо, это радостная весть. Пусть я ныне и не имею отношения к подземным гномам, приятно знать, что еще один город славной Империи уцелел. Может, и Дармаллон цел? Помнится, золотые и серебряные жилы были там столь толсты, что подземный город сиял в отсветах огненных рек подобно солнцу! — От восторга гном даже всплеснул руками. Я отошел от фургона, не став мешать Бодану заниматься обустройством собственного лагеря. Потенциальный скупщик трофейного барахла найден. Вот и хорошо. Проверив напоследок защитный контур чар и незаметно расширив его до фургона гномов, я уселся у костра для бдения. Как ни странно, но кроме Майрона, сопящего у костра вместе с Гармом, никто не спал. Страж и ведьма, услышав мое приближение, выползли из палаток и уселись подле костра, расстелив на пожухлой траве свои спальники. — Чего не спите? Ночь уже. — Да ну, у меня все равно кошмары про Архидемона. — Алистер с хрустом в позвонках потянулся. Он сейчас сидел без брони, укутанный в меховые одежды. Ночью уже становиться отнюдь не жарко. — Еще успею отоспаться. Я перевел взгляд на ведьму, что старалась скрыть дрожь после дуновения холодного ветра, ее палатка расположилась как можно дальше от спального места Алистера. Жаба в ее руках уже не предпринимала попыток к побегу. Вялое земноводное начало поддаваться закону природы и, видимо, скоро впадет в спячку. Ведьма действительно вознамерилась сделать своим питомцем заколдованного человека? Уловив мой изучающий взгляд, Морриган прервала молчание: — Меня вот мучает один вопрос, в чем разница: кто бард, кто менестрель? Порой я слышала название «певец» и «виршеплет», но кажется мне это все одним и тем же. — Одно и тоже это, да. В одной стране слагают песни, баллады пишут, да вирши сочиняют. Поют одно, но суть у творчества иная. Кто видел сам, кто слышал, сочиняет… кто ложь за кем-то просто повторяет. — Я улыбнулся ведьме, говорить в ее манере мне нравится. — Ну не надо стихов! Пожалуйста… — На Алистера смотреть жалко — щенок лабрадора, а не воин. Морриган звонко расхохоталась, увидев этот поистине жалобный взгляд. От этого звука проснулись дракон и пес. Дракон чихнул в пламя, отчего я порадовался, что не сел напротив майа как хотел изначально. Огонь приобрел багровые цвета, взметнулся и оплавил камень, что стоял в двух шагах от костра, напротив нас. Лица нам тут же обдало жаром, глаза ослепило, а рев пламени заставил отшатнуться назад, а то и вовсе упасть на спину. Через мгновение все утихло. Приподнявшись на локтях, Алистер громко скульнул… или это был Гарм? — «Не будите спящего дракона». Советую хорошенько запомнить это. — Я проговорил Девиз Хогвартса и с сомнением посмотрел сначала на маленький костер, а потом на черное пятно на граните с горящей дорожкой, ведущей от костра к камню. Сначала Смауг, потом Уртемиэль, а сейчас еще и Майрон… Хорошо хоть котел с костра сняли. Я грозно зыркнул на моргающего в растерянности майа и произнес холодным тоном: — С этого момента тебе запрещено спать в таком облике в палатке и спать, повернутым головой в сторону лагеря. Майрон кивнул, хвостом прижимая к себе Единое и крылышком пытаясь затушить тлеющую овчину, на которой он устроился. Морриган же предпочла и вовсе отодвинуться от дракончика подальше. — После подобного мне точно кошмары сниться будут, обычные… без Архидемона. — Алистер отмер и помотал головой из стороны в сторону. Я вздохнул и покачал головой. Это он еще драконов Моргота не видел… В который раз вздрогнув от холодного ветра, Морриган все же пошла в свою палатку и вернулась с шерстяным одеялом. Я цокнул языком, раз уж никто не спит, то пусть хоть что-то полезное сделают. Я приказал им принести свои рюкзаки, бурдюки и кошельки, сказав, что наложу на рюкзаки чары облегчения веса и немного увеличу их размер изнутри. Бурдюки будут всегда полны воды, а кошельки нельзя будет украсть… Люди синхронно кивнули и принесли требуемое. Занятый работой, я начал петь:       Все песни поют, кому не лень,       Но кто же из них певец?       Толпа крикунов — всего лишь толпа,       Не больше чем стадо овец. Их песнь не разбудит холодных темниц, Но, чу, слышишь, чья-то трель? И мигом толпа падает ниц — Пред ней поет менестрель.       Пусть кто-то затеял спор о словах.       Не стоят того слова.       Но мудрое слово держит в мозгах       Отчаянная голова. Чьи-то слова рассыпаются в прах, А чьи-то уносит метель, Но крепко сидят слова в головах, Те, что пропел менестрель.       Его мимолетно я видел во сне.       И он мне успел сказать:       «Прежде чем петь подобно мне,       Ты научись страдать. Пусть слезы и грусть хотя бы на миг Зазвенят как весною капель, Пусть станет на миг молодым старик, От песни, что спел менестрель.» Я передал первый рюкзак Алистеру, тот был увеличен изнутри втрое и будет мало весить, даже будь он заполнен до отказа чем угодно. Дабы не вызывать подозрений, с виду он всегда будет выглядеть наполовину полным подобно моему колчану. Алистер тут же начал играться с новой игрушкой, а как иначе назвать его проверку вместимости путем погружения в рюкзак самого себя? Тело в нем и вправду легко спрятать можно… — И не смотри на меня так. — Морриган сказала это Гарму, и я отвлекся от работы. — Меня не интересуют одомашненные волки. Гарм заскулил и повернул голову набок, изобразив взгляд в точности как у Алистера ранее. — Нет. Даже не проси. — Морриган скрестила руки на груди, одарив пса презрительным взглядом. Гарм не сдавался — он снова издал скуление, наклонив голову в другую сторону. — Ты ведь не отстанешь? Пес издал утвердительный гавк и завилял куцым хвостом. — Ох… Ладно, иди сюда, тупая псина. — Морриган возвела очи горе и принялась чесать пса за ухом. Проиграть спор собаке… я покачал головой. Ну, хотя бы пса она больше не ненавидит. Закончив работу, я передал смертным зачарованные вещи, и те, наконец почувствовав сонливость, скрылись в палатках. Свою палатку я изначально ставить не стал, а запихнул в безразмерный кожаный мешок, который позже, еще и уменьшив, подвесил на пояс, имитируя кошель. Улегшись на спальник, я стал ждать рассвета. Компанию на улице мне составляли Майрон и Гарм, пригревшиеся возле костра.

***

Добирались мы до перепутья четыре дня. Всякое зверье и порождения нам встречались редко, так что проблем с ними не было. Бодан и Сэндал распрощались с нами, продолжив путь по Имперскому тракту, а мы свернули на дорогу, ведущую к озеру Каленхад. Бодан сказал, что будь у него товар покачественнее, он бы обязательно посетил Редклиф, там-то точно орлейские диковинки есть, но увы. Редклиф… в вольном переводе означает Красный Овраг. Здесь много красной глины, которую суеверные люди считают знаком пролитой тут крови. Очевидно, что гончарное дело в деревне Редклифа процветает, как и обжиг кирпича, да и с добычей железной руды проблем нет. Деревня Редклиф удачно расположена возле горного перевала, ведущего в Орзаммар и орлесианской границы, а потому стала центром международной торговли. По этим причинам Редклиф считается эрлингом, несмотря на скромные размеры владения. Население Редклифа состоит преимущественно из рыбаков и торговцев, перевозящих гномьи товары через перевал из Орлея в Денерим. Замок Редклиф именуется неприступным, хотя его брали три раза. Король Каленхад Тейрин сказал так: «Судьба Редклифа — это судьба всего Ферелдена». И действительно, этот замок — первый и последний оплот на сухопутном пути в Ферелден, и все, кто когда-нибудь вторгался в страну, вынуждены были сперва взять Редклиф. Судя по всему, до самого замка нам идти три дня. По мере продвижения я заметил, что Алистер ведет себя все более нервно. На мой вопрос, в чем дело, я услышал рассказ о его счастливом детстве. И о том, как оное детство жестоко оборвала молодая эрлесса Изольда, посчитавшая его внебрачным сыном своего престарелого мужа. Эрлесса Изольда была родом из Орлея, народ ее невзлюбил, но эрл Эамон был тверд в своем решении жениться на молодой девушке. Возненавидев Алистера, Изольда добилась того, чтобы десятилетнего мальчонку отправили в монастырь. Я задался вопросом: с чего это сын служанки, умершей при родах, стал так близок эрлу Эамону, что его даже сочли его бастардом? Морриган спросила в лоб: — А может, ты и вправду его сын? — Да нет, эрл Эамон мне не отец. Я… сын его старого друга… — Ты юлишь. — Майрон с моего плеча проницательно взглянул на Стража. — Я не юлю! Я правда не сын Эамона! — Страж посмотрел на башенные шпили крепости и вздохнул. — А, ладно. Все равно потом узнаете. Дядя Теган, то есть, банн Теган Геррин говорил, что я бастард самого короля Мерика… Морриган присвистнула: — Выходит, ты кровный брат короля Кайлана… Я думала, что ты просто дурак, а это ты по роду так. Природа отдыхает на детях гениев? Интересно, а тейрн Логейн знает? Он же вроде как был другом Мерика. Правда теперь Логейн регент, а бастард короля может претендовать на трон, если, конечно, банны и эрлы поддержат его. Учитывая, как прост душой Алистер, вертеть им будет куда проще, чем Мак-Тиром. А тот вполне может получить трон, будучи отцом королевы и героем войны. — И много у тебя еще подобных секретов? — Дракончик накалил чешую на груди и вздыбил гребень на спине. — Ну, еще я сыр люблю, — опасливо сказал Страж и, подумав, добавил: — Очень. — Узнает кто, и на тебя охота объявится, — предупреждающе сказал я Алистеру. — Или Логейн убьет чужими руками, или найдется еще какой-нибудь кукловод. Ныне правящий регент хотя бы умен, а вот насчет остальных я не уверен… — Но я же незаконный! — жалобно пискнул уже не на шутку испугавшийся воин, но Майрон только небрежно отмахнулся хвостом. — Понадобится — скажут, что законный. Логейн, конечно, тебя не признает, он сам на трон метит. — Если эрл Эамон узнает, что сотворил Логейн, то ни за что не поддержит его притязания! И Собрание Земель не поддержит! — И у вас начнется гражданская война, только ее во время Мора и не хватало. Лучше молчи о своем происхождении и эрла уговори подобного не делать, иначе рискуют все, и ты в первую очередь. Не нравится Логейн, так пусть правит Анора, она и до этого правила Ферелденом за спиной Кайлана. Но тебе, уж прости, на трон нельзя, а эрлы передерутся за столь теплое местечко, вот и выходит, что либо тейрн Логейн, либо его дочь. — Эм. Королева Анора поддерживает союз с Орлеем, это не нравилось ее отцу… Народу тоже не понравится, — потупив взор произнес Страж. Я синхронно вздохнул вместе с Морриган. Судя по лицу ведьмы, цензурных слов у нее нет, вот и молчит. — М-да, Орлея ей ферелденцы не простят. Да и, если вспомнить: королева бесплодна. Не считай это моей ложью, но у меня очень острый слух, и я услышал о ссоре Логейна и Кайлана в Остагаре. Эрл Эамон вроде дядя Кайлана? — Я вопросительно взглянул на Стража. Тот кивнул: — И в Собрании Земель его уважают. — Жаль, что он всего лишь эрл, пусть и земли подконтрольные ему богаты, но… с тейрном ему все равно не сравниться. Будет раскол на Собрании Земель. Я считаю, что на время Мора Логейн будет весьма неплох. Вот только если он не остановит охоту на Серых Стражей, Ферелден рискует просто погибнуть от Мора. Мне вдруг стало интересно, а Алистер знает о том, что он гарантированно умрет в бою с драконом? Просто, если судить по реакции Алистера на его собственное будущее (которого, вроде как, не будет), то его эта мелочь или не волнует, или он о ней действительно не знает. Эх, надо было получше изучить воспоминания Дункана, но меня тогда интересовали совсем иные знания… — Это значит, что я должен буду подтвердить ложь о том, что Серые Стражи предали короля! — вновь возмутился Алистер. — Хм. Не нужно подтверждать, просто молчи или говори, что ничего не знаешь. Кто ты и кто Логейн, кому поверят больше? Да и сам подумай, что тебе важнее: честь Серых Стражей, которые однажды уже шли против правителя, или будущая судьба Ферелдена… тебе решать. Мор-то остановят, но что будет после него? Всегда думай наперед, думай о народе, плюй на свою честь, это я тебе на личном примере, как король, говорю. Как Стражу, тебе важнее остановить Мор, а как ферелдендцу… Это серьезное и ответственное решение, может, ты еще кого-нибудь в кандидаты на трон вспомнишь? Война — время перемен, а в нынешних обстоятельствах ты, с твоими данными, на многое можешь повлиять. В общем, подумай, как поступить, время у тебя еще есть. — Не слишком ли важное решение ты взваливаешь на него? — услышал я шепот на Квенья от майа. — Ему давно пора повзрослеть, если он захочет сам сесть на трон, то в будущем ему придется много думать и сталкиваться с последствиями как своих действий, так и чужих. Я же об этом королевстве знаю очень мало, видел ситуацию глазами чужих людей, которые в подобных делах не были заинтересованны и в политике мало что понимали. Стражам всегда важнее остановить Мор, любой ценой. Алистер — единственный кровный наследник Тейринов, но его отдали в монастырь, это ладно, взяли в храмовники, вот это уже вызывает вопросы. Этим воинам мозги полоскают так, что никакой зависимости от лириума не надо. Не Церковь ли подсобила сделать из бастарда короля послушную зверушку? Знала ли она о родстве? Тут по лицу догадаться можно, а Церковь не брезгует использовать Магию Крови для следящих чар, может, у них и определители родства есть? — Если он сядет на трон, править ему не дадут, эти владения фактически не подчиняются монарху. Возможно, это и был шанс Церкви увеличить свое влияние. Кайлан жаждал воинской славы и мог погибнуть в любом бою, а Анора бесплодна, об этом бы узнали рано или поздно, но есть дитя Мерика! И церковь мирно могла бы предоставить народу храмовника-Алистера. — Дракон осклабился, прищурив глаза. — Вот только Эамон связался с Дунканом, и тот использовал право Призыва… Но попутно почти убил родословную Тейринов. Стражу обрести наследника почти невозможно. — Я вспомнил, что во время встречи с Кайланом Дункан очень тепло отзывался об эрле Эамоне. Страж явно взял под свое крыло Алистера… Я разочарованно покачал головой. — Это все домыслы, правды мы не знаем. — Сядь сейчас Алистер на трон, Церковь сразу же начнет давить на него, это ведь они его воспитали, они его храмовничьим искусствам обучили. На подобное сможет давить и Эамон. — Ты прав, да и то, что он безграмотен, Серый Страж без году неделя и вообще помрет вскоре — людям будет неважно. В первую очередь он для них кровный наследник и тренированный храмовник. Церковь так или иначе с этого что-то получит, а вот Серые Стражи наоборот злодеями тогда выступят и даже снятие клейма предателей ничего не изменит. — Я согласно кивнул дракону, получив от него очередной довольный прищур, и дальнейший путь мы продолжили в молчании.

***

— Там на мосту кто-то есть. Может, засада? — Дракон с моего плеча всматривался вдаль. На таком расстоянии что-то различить могли лишь я и Майрон. Люди насторожились, услышав, что сказал дракончик. — Ну, тогда это проблемы засады. Переглянувшись с драконом, я ухмыльнулся и посмотрел в сторону моста. Какой-то тип нервно переминался с ноги на ногу и смотрел не столько на дорогу, сколько на полуденное солнце. Заметив наше приближение, он отчаянно замахал руками, то ли изображая панику, то ли подзывая нас.